Бей посуду, я плачу

Вечер. Солнце скрывалось за серыми облаками, скоро должно садиться и, наконец, показаться над крышами домов. Костя заходит в небольшое кафе, сразу же осматривая помещение. Прямо в центре, за высоким столом стоял Юра. Уралов не видел его уже несколько дней. Волосы были взъерошены, синяки под глазами больше самих глаз, лицо было испачкано в какой-то грязи. Куртка была помятой и грязной в некоторых местах, кисти рук были в небольших царапинах. Он задумчиво смотрел в стол, курил сигарету, роняя пепел на пустые тарелки(видать в них была закуска) или в пустые кружки от пива, из одной он сейчас отпивал понемногу. Екатеринбург двинулся к нему. -Привет, Юр, - поздоровался он, подходя к столу, - Отдыхаешь? -Угу, - мрачно кивнул Челябинск, не оборачивая головы. -Я вот тоже отдохну после рабочего дня, - Уралов подозвал к себе официанта, - Мне кружечку чая, будьте добры. Я за рулем, поэтому не пью. А ты, кстати, со скольки тут? -С трёх часов, - ответил он. -Смена так рано закончилась? -Свалил. Достало меня это. -И правильно, я тебе давно говорил, займись чем-то полегче, - сказал Екатеринбург, принимая с подноса чашку с чаем. Челябинск, затянувшись, отбросил сигарету и сложил руки на столе. -Ты зачем сюда припёрся? - недовольно прошипел он, - Поиздеваться? -Юра, когда я над тобой издевался? - удивлённо спросил Костя. -Всё время, - проговорил он. -И каким образом? - осведомился Екатеринбург, чувствуя, что разговор будет тяжёлым. -Я не знаю, каким образом. Просто своим присутствием… Костян, отвали, и без тебя тошно, - Челябинск отвернулся, отпивая из кружки. -Что у тебя случилось? - обеспокоено поинтересовался Костя. -Жизнь моя случилась… - пробурчал Юра, - Всё меня бесит. Енисейский, пидор, проходу не даёт! Курган, сволочь, в Поволжье про меня наговорил! Аня… Тут Татищев запнулся. Достал из кармана новую сигарету и затянулся. -Внимание на меня не обращает. А ещё и люди из города валят. -Может курить нужно поменьше, тогда будут оставаться? - сказал Уралов. Тут Челябинск хлопнул по столу, да так, что некоторые посетители обернулись, качая головой. -Опять ты за своё?! Я же говорил, тошно мне! А ты только хуже делаешь! Валил бы к себе в Екатеринбург чай пить, чего припёрся то? -Я к тебе приехал, знаю же, что пропадаешь здесь уже несколько дней, - проговорил он, - Ну ладно, прости меня, я не должен был этого говорить. Екатеринбург положил руку ему на плечо. Тот дёрнулся. -Все вы так, сначала говорить не хотите, а потом начинается. Юра чухан, Юра без сердца, - истерично приговаривал Татищев, - Все на слова горазды, а я горбачусь целыми днями на этом гребанном ЧТЗ! Да я так себя извёл, что все вокруг твердят: Юра скоро помрёт. А вот и помру с удовольствием и всё! Он со стуком поставил кружку на стол, стирая с грязного лица капли от пива. Уралов развернул его к себе. -Юра, послушай, я знаю, ты очень устал, - шептал Екатеринбург, гладя его по руке, - Давай ты успокоишься, и мы поедем домой. Ты отдохнёшь и всё образуется, вот увидишь. -Образуется?! Нихуя не образуется! - на взводе крикнул Челябинск, отрывая его от себя, - Тебе-то легко говорить! Ты - столица округа, четвертый в России по населению! Да у тебя не жизнь, а благодать! Не то, что у меня, только ёбанные заводы! Чтоб сгореть им… Юра ругался, плевался на пол или в кружку, попутно затягиваясь сигаретой, а Костя просто слушал его. Слушал, впитывая все, что он говорит. И то, что он отродье, и то, что ему места здесь нет, и то, что его жизнь за что-то специально наказывает. Может, действительно стоит его наказать, раз он такие вещи говорит? Когда Челябинск дошёл уже до речей, что говорят пьяные мужики с кризисом среднего возраста, Костя не выдержал. -Так, Юра, - прервал его он, - Давай, допивай мой чай, я больше не хочу, и прекращай бухать. -Что? - не понял тот. -Я говорю, выйди из запоя, Юр. Ну посмотри, во что ты себя превратил, - Уралов обвёл его рукой. -Во что я себя превратил?! То есть, ты признаешь мои слова, да? - гневно произнёс Татищев -Я такого не говорил, - отрезал он. -Говорил, говорил, я слышал! - Юра ткнул в него пальцем, - Ты со всеми заодно! -Я не заодно, нет, - уверял Костя, - Я просто хочу, чтобы мы поехали домой, и ты привёл себя в порядок. -Никуда я с тобой не поеду! - рявкнул Татищев, - Ты достал меня, и вообще, отвалите от меня все! Он со всего размаха кинул полупустую кружку в пол. На звук разбитого стекла обернулись все посетители и персонал. Челябинск взглянул на Костю, который спокойно смотрел на него. -Чего стоишь? - смиренно спросил он. -А что? -Бей. -Что бить? - не понял Юра. -Бей посуду, я плачу, - произнёс Екатеринбург, смотря тому в глаза. Татищев сначала смутился, но потом принял это как вызов, схватил вторую кружку и кинул ее на пол. Туда же полетела и пустая грязная тарелка для закусок, и солонка, и перечница, и вся салфетница. -Молодой человек, что вы себе позволяете?! - разъяренно проговорила подошедшая официантка, но Уралов остановил её. -Я все оплачу, дайте ему выпустить пар, - прошептал он. Девушка застыла, в изумлении смотря то на спокойного Костю, то на разъяренного Юру, который кидал на пол всё, что попалось под руку, даже забирал с чужих столов. Звук битых фарфора и стекла приманивал посетителей посмотреть на это фееричное шоу. Они шептались, морщились, охали, не смея подойти ближе под тяжёлым взглядом Уралова. Сам же Костя смотрел на это всё спокойно, ни разу не зажмурившись, даже если осколки подлетали слишком высоко. Он понимал, что проще дать Юре угомониться вот так, чем заставлять глушить своё настроение очередной кружкой пива. Когда же поблизости все предметы, что возможно было поднять, закончились, а дух ушёл, Челябинск бросил последний стакан куда-то в угол и оперся на стол, тяжело дыша, вытирая лоб под мокрой чёлкой чёрных волос. Екатеринбург достал из кошелька стопочку купюр и сунул все ещё изумлённой официантке. Потом он протянул парню чашку с остывшим чаем. Челябинск кивнул, выпил ее всю залпом и аккуратненько поставил на стол. Костя взял его по руку и прошептал на ухо: -Я заплатил, пошли. Толпа посетителей и прибежавший на шум персонал с поварами смотрели, как Юра плетётся к выходу, давя ногами остатки посуды, а Уралов, поддерживая его, ведёт к машине. Осколки стекла и фарфора блестят в золотом закате. Блестит и прозрачная дверь, которая закрылась за двумя посетителями, впустив каплю холодного воздуха в зал, разметая по деревянному столу пепел от сигарет.