Не-на-одну-ночь

— Прости, я не знаю, как это объяснить. Чимин ошарашенно застыл на пороге спальной, наблюдая, как Чонгук спешно набивает спортивную сумку своей одеждой. Он вытаскивал толстовки, так любимые ему, чёрные рубашки, которые всегда предпочитал носить, зауженные джинсы с драными коленками и широкие футболки, а затем остервенело трамбовал в неподходящую для этого по размерам сумку. Столько всего в ней точно было не уместить. — Постарайся, пожалуйста, всё-таки это сделать. Чонгук посмотрел на своего парня, до сих пор статуей замершего в проёме двери, а потом обречённо бросил сумку на пол, отчего почти все вещи вывалились наружу, и сел на край кровати. — Прости. — Может быть, ты скажешь что-то ещё кроме этого? — Чимин откровенно ничего не понимал. Чонгук точно никуда не собирался ещё сегодня утром, а пять минут назад ворвался в их квартиру, как ураган, и принялся опустошать полки шкафа, бесконечно извиняясь. — Я не знаю… — Как объяснить. Я понял. Куда ты собрался? Почему так резко? Что происходит? Ответь тогда хотя бы на эти вопросы. — Чимин уже начинал злиться. Он ненавидел чего-то не знать или не понимать, а здесь и сейчас происходило как раз именно это. Чонгук тяжело вздохнул и резко поднял взгляд с носков своих тяжёлых ботинок на бойфренда. — Я уезжаю с Тэхёном. Сегодня вечером. — Куда? — Я не могу тебе сказать. — Как так? Мой жених уезжает с каким-то левым чуваком, которого знает всего несколько недель, куда-то непонятно куда, и я должен спокойно на это реагировать? И к чему такая спешка? Зачем тебе столько вещей? — Вообще, Чимин всегда считал себя довольно спокойным человеком. Его сложно было вывести из равновесия, и именно поэтому они с Чонгуком были так долго вместе и собирались через две недели сыграть свадьбу. Они — как огонь и вода. Чонгук — вспыльчивый, обидчивый и ревнивый, а Чимин — спокойный, рассудительный и всепонимающий. Они идеально дополняли друг друга. Чимин часто подавлял вспышки агрессии, ревности и собственничества жениха своим всепоглощающим спокойствием, а Чонгук приобщал своего парня к весёлой активной жизни вне квартиры и работы, поэтому их тандем считался идеальным. Но именно в данный момент понимающая натура Чимина никак не хотела вникать в происходящее. — Ты не понял меня, Чимин. Я уезжаю навсегда, — взгляд Чонгука был виноватым, но его руки уже снова стали набивать сумку вещами. Чимина будто ударили чем-то тяжёлым по голове. Он, будто не осознавая сказанного, наблюдал, как его жених складывает в сумку так любимую самим Чимином, но на самом деле принадлежащую Чонгуку, толстовку с розовым зайцем на груди. В мыслях стояла звенящая пустота, она била по вискам и никак не способствовала появлению чего-то рационального в голове. — Так, подожди. Что ты сказал? — Чимин всё-таки смог сдвинуться с места и подойти к своему бойфренду, который тут же отступил на шаг, не позволяя до себя дотронуться. — Прости… — Ещё хоть раз скажешь это слово, и я не знаю, что с тобой сделаю. Наверное, такие угрозы нужно произносить устрашающим голосом, чтобы сердце в пятки падало, но Чимину удалось их только прошептать. Он не сводил ошарашенного взгляда со своего жениха, который неловко переминался с ноги на ногу, стараясь на него не смотреть, и ждал ответа. — Я не знаю, что мне тебе сказать! — Выкрикнул Чонгук, бросая сумку на кровать и разворачиваясь к Чимину. — Тэхён, он такой… Чёрт, как же сложно. Я не понимаю, как так произошло, но мы любим друг друга. Мы хотим уехать вместе подальше отсюда. Я понимаю, что поступаю, как последняя сволочь, но не могу по-другому. Тэхён будто меня околдовал. Я не могу без него. Чимин стоял, как громом поражённый. Медленно до него стала доходить суть сказанного. Его парень и даже жених, с которым они так тщательно планировали свадьбу, с которым уже даже всё к ней подготовили, потому что до назначенной даты оставалось всего две недели, собирался уехать в неизвестном направлении с каким-то там умопомрачительным Тэхёном, о котором сам Чимин слышал совсем мельком и только из рассказов своего жениха. А Чимин ничего и не замечал! Чонгук вёл себя как обычно, хотя, может быть, Чимин просто не обратил внимания на изменения в поведении бойфренда за свадебными хлопотами, которые преимущественно упали на его плечи? — То есть, ты хочешь сказать, что… — Чимин, послушай, — Чонгук попытался взять своего парня (теперь уже бывшего) за руку, но тот не позволил, резко отстраняясь и пустым взглядом осматривая такое всё ещё любимое лицо. — Я всё понимаю… — Нет, ты ничего не понимаешь, — Чимин и не думал, что способен на такое яркое чувство ненависти. Злость, безысходность, растерянность — эмоции накрыли его с головой так неожиданно и так резко, что стало тяжело дышать. Но он не мог позволить себе промолчать и проглотить обиду. Чёрт, как в дешёвой мелодраме! Жениха бросают у алтаря с разбитым сердцем! — Ты не понимаешь и никогда не поймёшь. Тебя не бросала накануне свадьбы любовь всей твоей жизни. Так что тебе точно этого не понять. А теперь уходи. Нет, Чимину не нужны эти извинения и пресловутое слово «прости». Почему каждый считает, что, извинившись, снимает с себя ответственность за всё то нехорошее, что совершил? Из уст Чонгука это самое «прости» уже звучало, как издёвка или насмешка. Но Чимин не хочет быть посмешищем, да и жалость ему тоже не нужна, поэтому он, на негнущихся ногах, уходит на кухню и грузно опускается на стул. В голове миллион мыслей, но ни одной здравой. Чимин просто не понимает, почему это происходит именно с ним. Неужели он делал недостаточно, чтобы его любили? До сегодняшнего дня у него никогда не было повода сомневаться в чувствах Чонгука к нему, а сейчас, оглядываясь в прошлое и вспоминая почти пять лет их отношений, уже и сложно точно ответить, а было ли всё это правдой? Ведь так паршиво истинная любовь не заканчивается, верно? Хлопок входной двери вырвал из нерадужных мыслей. Чимин просидел на стуле ещё некоторое время, даже не понимая, какое всё-таки сейчас время суток. Сердце стучало, как загнанное, от осознания, что всё это правда, а не дурной сон. Что никто сейчас его не разбудит и не даст поплакать облегчённо в своё плечо, не успокоит, не обнимет. Подняться со стула оказалось очень сложно, но Чимин дал себе мысленного пинка. Собирая боками и бёдрами все дверные косяки и углы, он вернулся в их (теперь уже только его) спальную. Пустые полки шкафа — будто зелёный свет для проявления боли. Слёз сдержать всё-таки не получилось. Чимин опустился на край кровати и уткнулся лицом в ладони. Наверное, он это даже чем-то заслужил. Не надо было так растворяться в человеке. Интересы — только Чонгука, друзья — только друзья его жениха, вечеринки — когда захочет Чонгук, пусть и самому туда идти и не очень хотелось. Нет, Чимин не был тенью своего бойфренда, просто в Сеуле у него практически никого не было, и он переехал сюда из Пусана именно к Чонгуку, который жил здесь уже много лет и успел обзавестись всем тем, чего у Чимина и не было. Так зачем искать что-то новое, когда есть готовое? Вот и ответ на вопрос — наверное, Чонгуку стало слишком скучно и однообразно, раз он так резво метнулся в новые отношения. Что ж, теперь придётся строить свою жизнь уже в одиночку.

***

Подумать оказалось проще, чем сделать. Чимин плохо помнил ту неделю, которая прошла после расставания. Он вроде бы что-то ел, даже пытался убираться и отвлекать себя просмотром телевизора или весёлых роликов на Ютубе, но чувство никчёмности и ненужности, сдобренное жуткой обидой, не давало забыться хотя бы на мгновение. Чимину было больно и плохо, такое чувство обречённости он не испытывал, кажется, никогда ранее. И от этого становилось ещё страшнее, потому что даже стало казаться, что из этого состояния он не сможет уже выбраться. Все занятия в танцевальной школе пришлось отменить, сославшись на сильную болезнь, но работать и, в частности, ставить танцы для детей Чимин сейчас точно не был готов. Его маленьким подопечным нужны были хорошее настроение, улыбки и смех, позитив и радость, но ни на что из этого Чимин сейчас точно не был способен. Неделя прошла, как в тумане, а потом Чимин осознал, что их с Чонгуком свадьба должна была состояться уже через несколько дней. Да и осознание этого наступило со звонком от свадебного ведущего с вопросом о подтверждении сценария праздника. Зал для церемонии был забронирован уже очень давно, меню утверждено, украшения для столов, стульев и стен в виде персиковых роз и церимониальная арка с цветами давно куплены и уже ждали своего часа в арендованном для проведения свадьбы загородном особняке. Заказаны музыканты и шоу-номера для развлечения гостей. Даже свадебные костюмы висели на вешалках в их, теперь уже бывшей для Чонгука, спальной прямо в том же шкафу, который он спешно опустошал неделю назад. И только тогда Чимин осознал, что остался с этим всем один на один. То, что Чонгук даже не потрудился оповестить людей, которые готовили для них этот праздник, об отмене церемонии, стало понятно сразу. Чимин извинялся перед всеми организаторами бессчётное количество раз, низко кланялся и старался улыбаться как можно ярче, на самом деле сгорая изнутри. Ему не было стыдно, ему было обидно. Обидно за себя, что, оказывается, за почти пять лет отношений, причём, настоящих, искренних (хотелось бы верить), он не заслужил к себе и толики уважения. Теперь их совместная жизнь с Чонгуком, раньше казавшаяся идеальной и правильной, казалось бутафорской, будто из кукольного театра. И с этим уже ничего не поделать. Не удивило и отношение друзей Чонгука к их расставанию. С товарищами бывшего Чимина связывал только сам Чонгук. Своих друзей он за эти годы жизни в Сеуле, к сожалению, не нажил. Только знакомые и коллеги, с которыми иногда можно было пропустить парочку стопок соджу в ближайшем баре после работы. Но компания Чонгука была сплочённая и довольно весёлая, Чимин быстро влился в неё, хотя и не всегда чувствовал себя в ней уместно. Ребята были все активные и любили потусить в клубах. Чимин, будучи больше домоседом, потому что ему и на работе хватало громкой музыки, воплей и танцев до упаду, часто оказывался в разных заведениях столицы по инициативе бывшего жениха и его друзей. Приходилось терпеть пьяную гопоту вокруг и делать вид, что его всё устраивает — что не сделаешь ради любимого человека? Но даже несмотря на это они все хорошо общались и, когда в компании стало известно о свадьбе, тут же был создан общий чат в Какао Толке, чтобы обсуждать подробности подготовки к свадьбе. Именно из этого чата, а, точнее, что теперь он в этом чате остался совершенно один, Чимин и узнал, что от друзей Чонгука точно не стоит ждать поддержки или сочувствия в столь непростой жизненный период. Сложнее всего было вывозить мешки со всей свадебной атрибутикой из арендованного особняка в свою квартиру — не поднялась рука выбросить их на помойку. Чимин всегда любил персиковый цвет, поэтому, при выборе цветовой гаммы для оформления зала, остановились именно на этом оттенке. Персиковые розы, хризантемы, пионы — всё это было свалено в большие мешки, которых насчитывалось не менее десяти, и Чимину пришлось делать пять подходов, чтобы затащить их в просторную прихожую, которая тут же стала напоминать свалку. Смотреть на них не было никаких сил и желания, но выбросить тоже не хватало смелости. День их свадьбы должен был стать самым счастливым днём, а сейчас об этом самом несостоявшемся счастье Чимину напоминали эти пресловутые цветы, так когда-то любимые им, а сейчас люто ненавистные. В день свадьбы Чимин проснулся рано. Рассвет только начал пробираться в приоткрытое окно, но спать точно уже не хотелось. Наверное, стоило продумать, как провести этот день, не погружая себя в удручающие мысли и самоуничтожение, но у Чимина не было ни одной идеи. Предательство, одиночество, срочное решение вопросов по отмене свадьбы вымотали его, казалось, без остатка. Но чем дольше Чимин лежал в постели, глядя в потолок, тем паршивее становилось. Если он сейчас не займётся каким-нибудь делом, то точно доведёт себя или до истерики, или до полной апатии (это уж как получится), поэтому усилием воли Чимин поднялся с постели и принялся за генеральную уборку, упорно игнорируя сваленные в прихожей мешки. Будто их нет. Они — ещё один элемент интерьера его квартиры, пусть и не самый обычный. Почему-то именно за уборкой Чимин мог максимально расслабиться. Будто жизнь текла параллельно с ним, а сейчас, в его мирке, не было больше никого и ничего, кроме него. Ну, ещё, может быть, успокаивающая музыка из какого-то рандомно выбранного плей-листа на Ютубе. Поэтому, когда в дверь раздался звонок, парень подпрыгнул от удивления и бросил поспешный взгляд на часы. Надо же, уже почти шесть вечера. Он убирался с самого утра, делая перерывы только на небольшие перекусы, и не заметил, как пролетело время. Но кто мог заявиться к нему так неожиданно? Гостей он точно не ждал, да и некому было к нему приходить. Разве что… Чимин на секунду замер. Спина покрылась неприятными мурашками, будто от холода, хотя в разгар лета в комнате было достаточно жарко. Может быть, это Чонгук? Вряд ли было это возможно, но, направляясь на почти негнущихся ногах в прихожую, Чимин не мог не думать о бывшем женихе, потому что кроме него прийти было просто некому. Глубоко вздохнув, Чимин повернул замок и дёрнул на себя дверь. На лестничной клетке стоял невысокий парень в чёрных классических брюках и белой рубашке, рукава которой были закатаны по локоть. Блондинистые волосы ранее, скорее всего, были уложены, однако сейчас они торчали в разные стороны, глаза с хитрым лисьим прищуром внимательно рассматривали Чимина, отчего тому стало даже чуточку неуютно. За плечами у незнакомца висел чёрный чехол с гитарой. И, вроде бы, ничего странного, но весь вид незнакомца выражал недовольство. — Чем могу помочь? — Чон Чонгук дома? Чимин вздрогнул от низкого хриплого голоса неизвестного и злых ноток в интонации. Неужели бывший парень что-то натворил и с ним пришли разбираться? Хотя, зачем тогда гитара? — Нет, он здесь больше не живёт. А что-то случилось? — Чимин изо всех сил старался придать голосу нейтральный тон и быть максимально вежливым. Неизвестно ещё, что придёт в голову этому типу. Странный вообще какой-то. Взгляд незнакомца смягчился. Он озадаченно почесал затылок. — Сегодня у него должна была быть свадьба. Меня пригласили выступить на ней, — парень ткнул пальцем себе за спину, указывая на гитару. — Я приехал к половине шестого, как и договаривались, а мне сказали, что всё отменилось. Номера Чонгука у меня нет, только адрес знаю из договора. А Чонсу — наш общий друг — трубку не берёт. Чимин застыл на месте, переваривая услышанное. Организацией свадьбы занимался он, и музыкантов тоже нанимал сам лично. Тогда откуда же... И тут на него свалилось осознание. Ну конечно! У друга Чонгука Чонсу был какой-то друг-музыкант, который умел виртуозно играть на фортепиано и гитаре и который часто выступал на разных мероприятиях. Чонгук решил воспользоваться полезным знакомством и пригласил его на их свадьбу, чтобы разнообразить вечернюю программу. Об этой договорённости Чимин знал, но во всей суматохе, конечно же, забыл об этом, да и номера телефона или адреса музыканта у него тоже не было — обо всём договаривался Чонгук. — Боже мой, прошу прощения, — Чимин поклонился парню и отступил в сторону, приглашая его зайти. — Свадьба действительно отменилась, а я не знал, что Чонгук вам не сообщил. Извините, пожалуйста, — он проследил, как блондин прошёл в прихожую, и захлопнул за ним дверь. — Я сейчас. Чимин бросился в комнату и начал рыться в сумке в поисках бумажника. Этот парень не виноват, что его бывший оказался таким раздолбаем. Музыкант приехал отработать положенное по договору, но его никто не предупредил об отмене свадьбы. Значит, нужно заплатить за потраченное время. Чимин вынул из бумажника деньги и поспешил в прихожую, однако тут же застыл в проёме двери, наблюдая, как незнакомец оглядывает пакеты, заполненные свадебными аксессуарами. Парень покачал головой, а затем поднял нечитаемый взгляд на стоящего напротив него Чимина. — Тебе нужно от всего этого избавиться. Чимин вопросительно приподнял брови. — Зачем? — Будет легче. Чимина будто ударили под дых. Он только и мог хватать ртом воздух, наблюдая за непроницаемым лицом парня, стоящего напротив. — Кажется, это не твоё дело, — Чимину всё-таки удалось выдохнуть, а ещё получилось подойти и впихнуть в руки незнакомца несколько купюр. — Согласен, — тот вообще не растерялся и ни на секунду не засмущался, — но поверь человеку, который проходил через подобное. — Серьёзно? — Более чем. Не знаю, что случилось у вас, но меня моя благоверная бросила накануне свадьбы самым дурацким образом, — парень поморщился и дёрнул из валявшегося рядом пакета бутон искусственной розочки нежного персикового оттенка. — До сих пор себя чувствую слепым идиотом. — Она изменила тебе? — Чимин подался вперёд, заглядывая парню в глаза. Почему-то от резкого признания, в принципе, постороннего человека, стало чуточку легче дышать. Может быть, от осознания, что он не единственный такой, которого бросают практически у алтаря? И, если честно, ему немного стало жалко по сути незнакомца, который сейчас, с нескрываемым презрением на лице, рассматривал торчащие из мешка букеты персиковых роз. — Нет, — парень помотал головой, возвращая свой взгляд на напряжённого Чимина. — Матушка вбила ей в голову, что музыкант — не самая лучшая партия, — горькая ухмылка отразилась на губах парня, но было заметно, что ему отнюдь не смешно. —Вот она и «прозрела» за день до свадьбы. Неприятно и унизительно. — А мой мне изменил, — признание слетело с губ Чимина так неожиданно и так легко, будто в этот момент оно и было нужно. — Причём, ему хватило совести прийти и признаться в этом самому. Как будто бы мне легче от этого. — Вряд ли, — парень внимательным взглядом сканировал лицо Чимина, а тот, в ответ, делал то же самое. — Так что, в мусорный ящик? — Парень моргнул и кивком указал на пакеты, а потом ухватился за один из них и приподнял. — Могу помочь, а то один ты всё это долго таскать будешь. — Не надо, я сам, — попытался отказаться Чимин, попутно осознавая, что помощь ему сейчас предлагал абсолютно чужой человек, а не его друзья или знакомые, которые оставили его подыхать под гнётом собственной никчёмности в одиночестве. — Не говори ерунды, — парень свободной рукой отставил к стене чехол с гитарой, а потом ухватил ещё один пакет. — Буду хоть так отрабатывать свой гонорар, — пошутил он, сощурившись. — Тебя как зовут? — Чимин. — Правда, ответ был больше похож на недовольное бурчание. — А я Юнги. Ну, вот и познакомились. Идёшь? — Да, — Чимин решительно ухватился за три огромных пакета и потащил их к выходу. Возможно, этот самый странный-непонятный Юнги и прав — если уж рвать, то с корнем, а не тянуть из себя жилы до последнего. Может быть, так станет действительно легче?

***

Возможно, выбросить всю свадебную атрибутику было и хорошей идеей, но оказаться в клубе в день собственной свадьбы — это то, что точно не входило в планы Чимина. И если эта чумная мысль и могла бы прийти ему в голову, то оказаться здесь он мог бы только с Чонгуком, но никак не с Юнги, которого знал от силы пару часов. Но факт оказался фактом — Чимин сидел за столиком в дальнем углу клуба, перед ним громоздились стаканы с ядрёными коктейлями, которые он ненавидел всей душой из-за приторного вкуса, а Юнги, сидящий рядом, то и дело приветствовал кого-то из проходящих мимо, пожимая руки и улыбаясь во все тридцать два зуба яркой улыбкой дёснами. — До сих пор не могу понять, как тебе удалось уговорить меня притащиться сюда, — недовольно пробурчал Чимин, отставляя подальше все бокалы с яркими зонтиками. — Я же ненавижу клубы. И коктейли эти тоже. — Да тебя и уговаривать не особо пришлось, — ухмыльнулся Юнги, взглядом следя за действиями Чимина. — Ты согласился почти сразу. Повыпендривался ради приличия целую минуту. Не хочешь коктейли? Пей пиво. Или водку, если любишь, что покрепче. Я сам ненавижу эту жижу, — Юнги ткнул пальцем в яркие бокалы, что в неоновом свете клуба мистически поблёскивали боками. — Зачем Джун их притащил? Чимин запыхтел и промолчал. Он и правда несильно сопротивлялся предложению Юнги пойти расслабиться в клуб. Наверное, сегодня Чимину хотелось совершить что-то такое, что он не делал давно, или не делал вообще никогда. Правда, поход в клуб к таким мероприятиям не относился — он уже бывал в клубах, правда, со своим бывшим женихом. И от этих воспоминаний неприятно крутило в животе. Он ожидал, что, выбросив всё, что напоминало о свадьбе, станет легче, но ошибался. Нет, чуточку стало легче дышать и на свою квартиру можно было уже смотреть не с такой тоской, но ожидаемого вау-эффекта не случилось. Наверное, поэтому он и согласился на предложение Юнги, с которым за время променада к мусорке они успели разговориться и немного узнать друг друга. Оказалось, что Юнги старше на два года, давно увлекается музыкой, а зарабатывает на жизнь тем, что выступает на свадьбах или корпоративах — играет на гитаре или фортепиано, а иногда вечерами читает рэп в клубе. В этом клубе, в котором они сейчас и были. — О, Юнги-на-одну-ночь, рад видеть! Как дела? От нерадужных мыслей Чимина отвлёк чей-то возглас, а потом рядом с Юнги плюхнулось тело, которое, как оказалось, принадлежало знакомому старшего. Парень представился Хосоком, отпил по глотку из половины коктейлей, к которым никто до этого так и не притронулся, потом пару раз потыкал пальцем в бок Юнги, чем вызвал его недовольный бубнёж, но не успел Чимин и глазом моргнуть, как Хосок исчез. — Вечно он, как ураган, — недовольно пробурчал Юнги, беря с подноса у только что подошедшей официантки два бокала с пивом. Отдав один Чимину, второй он поставил перед собой. — Придёт, наследит, нахамит и свалит. Почему я с ним дружу? — А почему он тебя назвал Юнги-на-одну-ночь? — Спросил Чимин, попутно отпивая пиво из своего бокала. — Хм, тебе действительно интересно? — Юнги вопросительно посмотрел на младшего, сощурившись. — Не было бы интересно — не спрашивал бы, — огрызнулся тот. Старший засмеялся, а потом задумчиво покусал губу. — Ну, мою историю со свадьбой ты знаешь уже. — Чимин согласно кивнул и придвинулся к Юнги ближе, чтобы лучше слышать его в гомоне голосов и звуках музыки. — После этого я понял, что не хочу больше серьёзных отношений. Как-то второго предательства пережить не хочется, — Юнги пожал плечами, будто даже сам сомневался в своих словах. — Поэтому я и решил, что отношения на одну ночь — самое понятное и, как раз, мне самое подходящее. А чаще всего ко мне клеятся тут, — он обвёл рукой пространство бара, — особенно после выступлений. Ну, или клеюсь я. Но я сразу предупреждаю, что мы вместе только на одну ночь, и не более того. Вот и прицепилось это дурацкое прозвище, — Юнги поморщился и тоже отпил пиво из своего бокала. — Ммм, ну, в принципе, логично, — задумчиво протянул Чимин, попутно сравнивая историю старшего со своей. Сможет ли он встречаться с кем-то серьёзно после предательства Чонгука? Наверное, да, ведь не все такие, как он. Но когда? Ответа на этот вопрос не было. — Ты не переживай, я не буду тебе предлагать остаться со мной на одну ночь, — Юнги поиграл бровями. — Почему? Я для тебя недостаточно красив? — Видимо, выпитое пиво не позволяло хозяину следить за подшефным ему языком. — Дело не в этом, — старший закатил глаза. — Ты только расстался с парнем, у тебя сегодня должна была быть свадьба. Наверное, это было бы неправильно. — Жаль, — вырвалось из уст Чимина не только неожиданно для хёна, но и для самого обладателя этих самых уст. — Что? — Юнги на секунду подвис, во все глаза глядя на оторопевшего от своих же слов младшего. На пару минут между ними повисла тишина, которая дала возможность Чимину проанализировать свои слова и мысли. — Я бы не отказался, — выдохнул он, внимательно разглядывая застывшего в замешательстве Юнги. — Ты серьёзно? — Видимо, хёну казалось, что у него слуховая галлюцинация. Потому что его лицо выражало всё удивление этого мира. — Ты сказал всё правильно, — Чимин грустно ухмыльнулся, пытаясь скрыть отвратительно чувство ненужности в бокале с пивом, но ничего не вышло. — Меня кинул жених, не просто кинул, а изменил мне и бросил меня накануне свадьбы, сегодня должен был быть самый счастливый день в моей жизни, а вместо этого я выбрасываю мешки со свадебными аксессуарами с парнем, которого знаю целых пять минут, потом иду с ним бухать в какой-то непонятный клуб, чего не делал вообще никогда, узнаю его охренительно говорящую кличку и, блин, понимаю, почему она у него такая, потому что, чёрт возьми, это логично после предательства, и для полноты картины не хватает только вишенки на торте — в день собственной свадьбы переспать с незнакомцем, чтобы уж зашлифовать эти сутки по полной программе. Казалось, Чимин и не дышал, пока говорил сию тираду, но, выговорившись, почувствовал, как с сердца упал огромный булыжник. На душе стало легче в несколько раз. Прикрыв глаза, он ощущал, как мысли постепенно улетучиваются из его головы, оставляя звенящую пустоту. Послышался скрип отодвигающегося стула. Чимин резко распахнул веки, пугаясь, что хён сейчас уйдёт и бросит его одного после отвратительного в своём безумстве монолога. — Звучит, как план, Чимини. Я согласен, — Юнги ухватил ничего не понимающего Чимина за руку и потащил за собой.

***

Чимин вышел на кухню, потирая ладонью сонные глаза. На нём кроме боксеров и белой широкой майки ничего не было — не хотелось сразу же влезать в неудобные узкие джинсы, которые он имел глупость надеть вчера. И его самого его внешний вид этим утром вполне устраивал. Походу, Юнги он устраивал тоже, потому что он никак не прокомментировал одежду Чимина и, более того, был одет точно так же, только майка была чёрная. — Доброе утро, — поприветствовал старший, разливая по чашкам кофе. — Доброе, — пробормотал Чимин, подходя к хёну и тычась носом ему в щёку. — Хочу есть. Юнги на мгновение замер, а потом ухмыльнулся. — Что ж, раз уж ты у меня в гостях, то я должен тебя накормить, — он ткнул пальцем на стул возле себя, и Чимин послушно на него опустился. — Правда, кроме омлета и кофе ничего предложить не могу. Давно я в магазин не заглядывал. — Я согласен на всё, что ты предложишь. — Вчера ты говорил то же самое, но в другом контексте, — Юнги поиграл бровями, ставя перед младшим тарелку с омлетом. — Мне показалось, что тебе это понравилось, — не остался в долгу Чимин, отзеркаливая движение старшего. — Мне всё понравилось, — проговорил Юнги без единой толики веселья или сарказма, присаживаясь на стул рядом с младшим и беря в руки приборы. — Мне тоже, — прошептал Чимин, глядя в свою тарелку, но он был уверен, что его услышали. Они ели в комфортной тишине, потом за отвлечённым разговором медленно пили кофе, и Чимин впервые за прошедшие пару недель чувствовал себя спокойно и умиротворённо. Будто и не было планов на свадьбу с Чонгуком, не было разочарования и слёз. Было только тепло и уютно. — Даже жаль, что всё так быстро заканчивается, — грустно усмехнулся Чимин, оставляя пустую чашку в сторону. — Я был бы не против повторить. — Что именно? — Поинтересовался Юнги, внимательным взглядом сканируя лицо младшего. — Всё, что было ночью, и сегодняшнее утро. Оказывается, я и забыл, как может быть спокойно и хорошо. — В таком случае, мы можем повторить, — на губах Юнги расцвела улыбка. — Как так? — Чимин удивлённо осмотрел улыбающегося хёна. — Ты же Юнги-на-одну-ночь. — Как тебе сказать… Понимаешь, — старший замялся, — были такие партнёры, с которыми мне не хотелось повторения, а были такие, с которыми, может, я бы и хотел, но они не предлагали сами. — Конечно, ты же всегда говорил, что это на одну ночь. Как они предложат? — Но ты же предложил, — заметил Юнги. — Знаешь, что я понял, когда произошла эта история с Чонгуком? — Чимин усмехнулся и взъерошил волосы на затылке. — Говори, что думаешь, что хочешь, потому что потом может не быть возможности. — Наверное, это правильно, потому что сейчас для тебя мой положительный ответ, — Юнги подмигнул младшему и, собрав грязные тарелки, отнёс их в раковину. — Кстати, ты первый, кому я разрешил остаться на ночь. — Правда? — Удивлению Чимина не было предела. — Может, я зря сделал это? Мне нужно было уйти? — Если бы я хотел, чтобы ты ушёл, я бы сам тебе об этом сказал, — Юнги подошёл к Чимину вплотную и заключил его в кокон из собственных рук, прижав тем самым спиной к столешнице. — А сейчас на повестке дня более важный вопрос: раз ты не против повторить, а я тоже очень даже за, может, не будем откладывать?

***

Чимина разбудил отборнейший мат. Пару раз сонно моргнув, он закатил глаза и перевернулся на спину. Похоже, Юнги опять не поладил с его духовкой. — Хёёёён, опять техника тебя победила? — Чимин выполз на кухню, недовольно шаркая тапками. Его взору предстал обиженно надувший щёки Юнги, который самым ненавистнейшим взглядом старался испепелить бедный духовой шкаф, который почти всегда давал ему отпор при готовке. — Давай сменим этого тирана на что-то более удобное, — Юнги недовольно цокнул языком и захлопнул дверцу духовки с такой силой, что на полке звякнули тарелки. — Ты так тут всё переломаешь, — Чимин подошёл ближе к недовольному хёну и обнял его сбоку. — Не дуйся, — он чмокнул Юнги в щёку и уже в следующую секунду получил ответ, только уже в губы. — Вот такие утра мне нравятся больше. Не хочется просыпаться от твоих матюков. — Я не виноват. Твоя духовка меня невзлюбила. Похоже, старший уже смирился, что техника одержала победу, поэтому принялся колдовать над чем-то другим, а Чимин со спокойной душой сел за стол и подпёр щёку ладонью. — Где у тебя специи? — Юнги лазил по шкафчикам, громко стуча дверцами. — В верхнем правом ящике. Я уж думал, что ты изучил всю мою кухню. Лучше меня знаешь, где что лежит. — Как-то раньше не было необходимости их искать. Впервые готовлю у тебя рамён. Чимин только улыбнулся на это замечание. Уже так привычно стало видеть Юнги у себя на кухне, такого сонного и немного помятого, но готового накормить Чимина, потому что младший, если сутра не закинет что-то существенное в свой желудок, будет злым и расстроенным целый день. Через несколько минут они вместе сидели за столом и ели острый рамён, заботливо приготовленный руками старшего. — Очень вкусно, хён, — пробормотал с набитым ртом Чимин. — Ты прожуй сначала, — ухмыльнулся тот в ответ, пряча довольную улыбку в тарелке с лапшой. — Если я прожую, а потом скажу, то будет уже поздно. — Никогда не поздно сказать, что тебе нравится моя стряпня. — Могу говорить это бесконечно. За такими милыми перебранками проходило практически каждое их утро, и Чимину в упор не хотелось ничего менять. — Хён, тебе не кажется, что мы очень быстро перешли от статуса на-одну-ночь к чему-то более серьёзному? — Спросил Чимин, складывая грязные тарелки в раковину. — А ты против? — Юнги вопросительно воззрился на младшего, даже отвлекаясь от разливания чая по чашкам. — Нет, — Чимин пожал плечами и обнял хёна со спины. — Просто, ты же Юнги-на-одну-ночь, — передразнил он смешным голосом. — Блять, вот ты теперь всю жизнь припоминать будешь, — проворчал старший, недовольно сопя и отставляя в сторону чайник. — Ну, правда, хён, скажи, — заныл Чимин, разворачивая на себя Юнги и заглядывая ему в глаза, — когда ты понял, что это точно не на одну ночь? — Честно? — Чимин кивнул. — В первое же утро. — Как так? — Глаза младшего полезли на лоб. — Так рано? Но мы были знакомы меньше суток. — Когда ты вышел ко мне на кухню, ткнулся тёплым носом мне в щёку и запросил еды, я понял, что с тобой точно не получится на одну ночь, — рассмеялся Юнги, обнимая ошарашенного Чимина и целуя его в висок. — И тогда, если уж говорить совсем откровенно, мне стало так хорошо, что, когда ты предложил продолжить наши встречи, то я ухватился за этот шанс. Я не знал, получится ли у нас что-то действительно серьёзное, но мне уже тогда слишком нравилась эта мысль, чтобы отказываться. — Хён, — растерянно протянул Чимин, обхватывая Юнги за талию и максимально притягивая к себе. Он был так удивлён, что даже не знал, что сказать в ответ на откровения старшего. Но ответа от него и не ждали. От него ждали поцелуя, жаркого и волнующего, который он с готовностью подарил своему мужчине. Тому самому мужчине, который, сам того и не понимая, смог воскресить в душе когда-то оставленного и брошенного самым близким человеком Чимина веру в светлые и взаимные чувства. И ему было глубоко наплевать, что их отношения начались так неромантично, главным было то, что Юнги практически всегда, уже с самой первой их встречи, был рядом с ним: готовил ему завтраки, потому что замечал отсутствие настроения и раздражительность без нормальной пищи с утра; гнал спать ночью, если Чимин засиживался за работой, причём делал это весьма пикантным способом; выслушивал жалобы на усталость и перегруз на работе; утешал, обнимая и забирая часть усталости себе. Чимин на одном месте вертел эти романтические свидания, которых с Чонгуком у него было огромное количество, но ни к чему хорошему они не привели. С Юнги всё иначе, может, не как у обычных людей, но всё в миллион раз роднее и теплее. Они так увлеклись поцелуями рядом с чашками с огненным чаем, что не усмотрели и перевернули одну из них прямо на стол и практически на себя. — Мы как всегда, — констатировал Чимин, наблюдая, как Юнги хватает тряпку и вытирает лужу из чая на столе. Он уж было потянулся за полотенцем, чтобы помочь хёну, как раздался звонок в дверь. — Иди, открой, я сам уберу здесь, — проговорил Юнги, выжимая тряпку над раковиной. Чимин кивнул и поплёлся в прихожую, гадая, кто же мог заявиться в такую рань в выходной день. Он распахнул дверь и остолбенел. Чонгук. — Привет, я... — начал было бывший парень, бегая взволнованным взглядом по лицу бывшего жениха, который таращился на него, как на внеземное существо. — Чимини, кто там? — Послышался голос Юнги из кухни. Чимин вздрогнул и стиснул ручку двери в руках так крепко, что она была готова обратиться в труху. Странно. Ничего на душе. Пусто. Как в выжженной солнцем пустыне. Сердце, правда, гонит, как бешеное, но здесь, скорее, из-за неожиданности встречи. А в мыслях покой и полная осознанность. — Ошиблись адресом, хён, — крикнул Чимин, обернувшись к кухне, а затем снова посмотрел на поникшего Чонгука. — Ведь так? — Спросил он, вопросительно глядя на бывшего жениха. Похоже, Чонгук всё понял. — Да, получается так, — тихо проговорил он, разворачиваясь и направляясь к лифту. Чимин захлопнул дверь и привалился к ней спиной. Всё. Вот теперь точно всё кончено. Гештальт закрыт. Впереди только светлое будущее, в котором никому кроме Чимина и Юнги нет места. Даже тени прошлого там быть не должно. Уж он об этом позаботится.