Роза цвета тумана

      Хилютз - величественное королевство на северо-востоке континента - издавна славится своим богатством и приверженностью традициям. Столица этого государства - город Мистикота - скрывает свои богатства среди гор, будучи окруженным ими со всех сторон. Всего тремя путями можно добраться до этого богатейшего города, где каждая башня украшена какими-либо драгоценными камнями, каждый дом отделан мрамором, а королевский дворец занимает около половины всей площади. Первый и самый разумный, кто-то даже говорит - единственный - мост Эри. Огромное каменное сооружение пронзает почти всю горную систему на территории Хилютза, беря своё начало ещё на равнине в центре королевства. Оставшиеся два существуют только для настоящих искателей приключений - вдоль рек, берущих своё начало в высокогорье, спускающихся по горам, проходящим несколько раз прямо под мостом Эри. Первая река - Алас - проходит под мостом, огибает Мистикоту, далее уходит в горные долины по направлению к океану, где заканчивается большим водопадом. Вторая река - Захари - очень извилистая и заметно менее полноводная, нежели Алас. Захари сопровождает мост почти на всём его протяжении, то прячась за утёсами, то поворачивая обратно, то опережая мост. Именно Захари даёт жизнь большей части горных городов Хилютза.       Эти две реки - одна из главных знаменитостей всей страны. Про них бытует несколько красивых легенд, распетых по разным сказаниям бардами, которых тоже достаточно на территории Хилютза. Одну из версий этой легенды особо полюбили жители Мистикоты в исполнении знаменитых бардов деревни Катаго. Целая деревня веками живёт, передавая сказания и легенды о былых временах. В прошлом столетии их сказания приобрели характер песен.

***

Однажды в дали, где гуляет северный ветер, Встретились двое, что так не похожи. Один знал заветы и всё искал пепел, Другая же знала того много больше. Он был искатель, что в бездну заглянет; Она не летала тем выше, чем может; И годы спустя он пришёл на заклание К той, что его всем сердцем тревожит. К вечеру пир был, везде слыли танцы; Двое влюблённых покинули город, Но в час прощания растаяли шансы На возвращение царской особы. Умер искатель от рук царской стражи; Бешено билось сердце без крови: То наказание от прадедов павших, То завещание отцов по неволе. Полное горя разорвалось сердце Девы прекрасной, предательство давит, И растеклась кровь по горам до леса: Теперь две реки - Алас и Захари.

***

      Аплодисменты воцарились возле небольшой сцены на центральной площади Мистикоты. Закат расцветал в брызгах фонтана перед главными воротами дворца. Постепенно на улицах начинали зажигаться фонари, возвещая о пришествии праздника Луны. Это последний день зимы. Уже с рассветом в стране, да и на всём континенте наступит новый день - праздник Солнца. Наступит новое лето.       Труппа, насладившись одобрительными словами и посвистываниями, покидает сцену. Женщина, чей прекрасный голос ещё недавно развлекал толпу, откинула длинную, густую, пепельную косу за плечи, положила лютню на мраморный бордюр, с тяжёлым вздохом огляделась. Её цепкие, зелёные, немного уставшие глаза с лёгким прищуром направились на скамейку возле входа в шатёр. Пусто. — Теодора Клариса Адвентина Лисбет то Аплос! — Выкрикнула на одном дыхании женщина, тут же испугавшись шороха за спиной. — Давай ещё перечисли все мои имена до Вильгельмины — скрестив руки на груди, за спиной женщины стояла молодая белобрысая девушка, которая, казалось, только-только была ещё девочкой — К чему это, мама? Мы многие поколения живём в деревне на окраине Хилютза, среди нас нет выдающихся личностей, зачем нам помнить их всех? — Девушка явно была раздражена, смотря на прекрасные башни и дома Мистикоты — Остановись уже на чём-нибудь одном. — Я уже почти смирилась с твоей наглостью, но ты всё ещё обязана меня слушать — твёрдо ответила мать, на что девушка лишь закатила глаза, накинула мантию, капюшон, уходя из шатра.       Белобрысая никогда не любила столицу. Каждый выезд с очередным выступлением будто вытягивал из неё силы, хотя сама она даже не выходила на сцену. Гуляя по этим идеальным улицам и дворцовой площади, единственная мысль посещала её голову: "Как же унизительно...". Задумавшись, девушка сама не заметила, как спустилась к рекам Алас и Захари. Пожалуй, единственное место в Мистикоте, где она чувствовала себя спокойно. Девушка обняла свою длинную косу, как у большей части женщин на этом континенте, слегка закатала рукава платья, которое на неё с трудом надела мать, присела на край каменного берега Аласа. — Посмотрите ка — со стороны шумного праздника послышался хриплый мужской голос — не водный ли дух сидит на берегу? — Дурак ты! — Отвечал ему ещё более хриплый и низкий голос — Это же девчонка бард! — Бард, говоришь! — Растягивая гласные откликался первый, посмеиваясь — Может у неё найдётся парочка песен для двух несчастных? — Для вас у меня найдётся только ядовитый отвар для хорошего сна, ублюдки — резко вскочила девушка, практически выкрикивая каждое слово. — Эй, мы же не со злом к тебе — смягчился низкий голос — чего ты? — Думаете, если я бард, то можете творить, что хотите?! — Ветер опустил капюшон мантии на плечи девушки, открывая сияющие голубые глаза.       Такие глаза были только у неё. Некоторые жители деревни поговаривали, что в них отражается само небо, даря такое сияние. Этот же свет заполнял и небольшие, белые, родимые пятна возле внешних уголков её глаз. Подобно волнам симметрично четыре пятна начинались у скул, уходя в сторону висков. — Прочь! — Взмахнула рукой девушка, отгоняя мужчин. — Ладно-ладно, только не кричи, пожалуйста — сморщился хриплый — нас же могут не так понять... — Не мои проблемы — голубоглазая вновь прижала к себе косу. — Лисбет! — По склону в сторону реки бежала мать девушки — Мы уезжаем, почему ты здесь?! — Казалось, ещё немного и женщина окончательно выйдет из себя.       У них с матерью часто бывали разногласия. Элеонора - мама девушки - образец для подражания скромной деревенской девушки-барда. Но только не дома. Девушка знала, что мать способна выйти из себя весьма просто, но при этом её весьма сложно вернуть в нормальное состояние. Да и это напряжённое молчание на недели после. Оценив ситуацию, Лисбет решила не сопротивляться и дать матери выговориться. Праздник всё таки. — Прости мама — глубоко вздохнув постаралась расслабиться девушка, однако стоило ей начать следующую фразу, как её сознание помутилось.       Последнее, что запечатлелось в памяти девушки - река Алас, её каменный берег, и что-то ещё, что оставило после себя лишь лёгкий голубой свет.

***

      Лёгкое покачивание переросло в явные толчки. Повозка очевидно сменила направление дороги. Яркий свет слепил. Медленно поднимаясь, девушка пыталась не упасть снова от сильной качки. Протёрла глаза. Вокруг уже достаточно хорошо знакомые пейзажи - равнины, поля, вдалеке леса, по правую сторону реки. Они уже проехали великий мост Эри, а значит проспала Лисбет минимум двенадцать часов. Труппа выехала сразу как собралась после выступления в надежде успеть отметить праздник солнца в родной деревне. Похоже, всё идёт по плану, только недавно был рассвет. Это особо заметно по положению солнц и остаткам росы на траве.       Голова всё ещё болела после ночного происшествия, тело казалось ватным, звуки смешивались в один какой-то непонятный шум. Лисбет с трудом поднялась, облокотилась о стенку повозки, взялась за голову, массируя виски. На языке вертелось столько комплиментов тому, кто ведёт, однако в приоритете были не ядовитые высказывания, а ненашутку обеспокоенное лицо матери перед глазами. — Ты слышишь меня? — Слух постепенно восстанавливался, позволяя распознать голос Элеоноры — Детка, ты меня слышишь? — Слышу — морщась произнесла девушка — что произошло? — Ты, должно быть, переутомилась за праздник и упала в обморок — с непонятной надеждой и тревогой в голосе сказала мать. — Это так странно... — недоумевала Лисбет — мне кажется, я видела какой-то сон, будто кто-то говорил со мной, но — голова снова дала резкую пульсацию изнутри, заставляя сжаться — я ничего не помню...       Лицо матери в этот момент девушка запомнит, наверное, навсегда. Это был ужас, прикрытый дежурной материнской улыбкой. В глазах читалась паника. Лицо Элеоноры буквально исказил страх. Дыхание замедлилось и стало прерывчатым, плечи сжались, руки медленно начинало потряхивать. — Мама? — Насторожилась девушка. — Отдохни, девочка, тебе нужен отдых — подобно смертнице произнесла мать, давая команду остановить повозку.       Спустя около десяти минут повозка остановилась у леса, где стоял старый колодец. Лисбет наконец поменяла платье на привычные себе белую широкую рубашку и кожаные утянутые штаны с корсетом. Подобрав широкие рукава, девушка потянулась за ведром. Длинная белобрысая коса свесилась за ней. Подняв немного воды, девушка освежилась, возвращая себе трезвость сознания. Наконец шум в ушах утих, а тело снова принадлежало ей. От сна не осталось и следа. Решив продышаться, Лисбет направилась в поле. Девушка упала среди зелёной высокой травы, наслаждаясь двумя солнцами и звёздами за голубой небесной пеленой. Луна и Солнце уже завершили свой танец смены лета и медленно расходятся по своим делам. Ветер осторожно шелестит зеленью. Лисбет закрыла глаза, как вдруг услышала женский высокий голос. Это было так странно, совсем не похоже на голоса девушек из труппы, она не знала этот голос, но и слышала она его странно: будто ей не нужен был слух, чтобы ощутить его. — Красивая девушка — распевчато послышалось внутри.       Лисбет вскочила, оглядываясь по сторонам в поисках источника звука, но ничего и никого не увидела. Девушка подобрала под себя ноги, медленно поднимаясь. — Кто здесь? — Настороженно спросила она, стараясь обострить свои ощущения. — Ты слышишь меня? — В ответ послышался тот же голос, но полный уже недоумения. — Где ты? — Вертелась из стороны в сторону Лисбет. — Лисбет! — А вот это уже знакомый тембр — Что ты делаешь здесь, ради неба?! Зачем ты пошла в поле?! Тут же!.. — Мать осеклась, пока тащила девушку в сторону дороги. — Тут же что? — Выдернула руку блондинка. — Мы продолжаем дорогу — отрезала мать. — И ты мне ничего не объяснишь — констатировала девушка. — Лисбет, я умоляю тебя. Ты никогда не делала так, как я говорю, ты столько раз подставляла себя, подставляла меня, отца! Но сейчас, пожалуйста, поехали домой — вид у матери был удручённый и безумно уставший — и не задавай этих своих вопросов... — Ладно — помедлив ответила девушка.       Какими бы сложными не были их отношения, Лисбет действительно любила свою мать. Видеть её такой было выше всех возможных сил. Такое состояние было у Элеоноры крайне редко. За всю жизнь Лисбет заставала её такой лишь дважды, в тот день был третий раз. Первый - когда умерла младшая сестра Лисбет. Второй - когда та ушла из дома больше, чем на два дня. К концу следующего дня повозка прибыла в пункт назначения - деревню Катаго.       Катаго была совсем небольшой, но очень старой деревушкой. Порядка уже десяти поколений выросло на этой земле. И никто никогда не уезжал. Жителей этой деревни знали, как хороших знахарей и травников, а так же хранителей местных традиций. В их семьях из уст в уста передаются исконные предания и легенды континента. Всего двадцать домов. Некогда было двадцать шесть, однако те рода со временем покинули этот мир навсегда.       Стоило повозке остановиться, Элеонора тут же метнулась к мужу - высокому блондину с таким же родимыми пятнами, как у Лисбет. Удручающий вид жены явно обеспокоил мужчину. Он пригласил женщину в дом, отправляя дочь в лес за ягодами для лекарственного отвара.       Всю оставшуюся дорогу Лисбет не могла спокойно спать. Её мучали бесконечные вопросы и участившиеся головные боли. Ей постоянно мерещились странные вещи: какие-то огни, силуэты. Узнавая всё больше новостей от дочери, Элеонора становилась всё бледней. И вот вместо отдыха после долгой дороги Лисбет идёт в лес за ягодами Илиа для того, чтобы успокоить нервы матери. — Что ты ищешь? — неожиданно в голове девушки пронёсся шепот, заставляя оцепенеть. — О нет, я не буду сходить с ума дальше — девушка тяжело вздохнула и сделала вид, что ничего не слышала. — Ты ищешь Илиа? — Снова пронеслось в голове девушки, оставляя холодок по спине.       Пытаясь унять дрожь в теле, девушка встала во весь рост, раскрыла руки и зажмурилась. Набрав в лёгкие побольше воздуха, девушка крикнула: — Я ищу Илиа!       Ветер кольцом прошёл от места, где стояла Лисбет, заставляя листву шелестеть. Потом всё затихло. Вокруг как будто замерло время. Тихонько послышались песни птиц, а из-за деревьев показались лёгкие туманности. Всё вокруг заполнилось солнечным светом. — Давно ваш род не общался со мной — голос развеялся по лесу с ветром. — Кто ты? — Голос девушки дрожал, однако любопытство было сильнее страха. — Я удивлена, что ты не знаешь — из веток и листьев, из коры и света выросла прекрасная дева в зелёных одеяниях с рогами оленя — я лесная нимфа. — Нимфа — констатировала Лисбет — но нимф не... — Не существует? — Перебила её прекрасная дева — А что же тогда ты? — Я? — Девушка отпрянула. — Так ты ничего не знаешь — смягчилась нимфа — твой путь ещё не начался, но за тобой уже пристально следят, дорогая. Твоя история столь же трагична, сколь песни, которые вы поёте.       С этими словами ведение рассеялось, открывая Лисбет самый обычный лес, возле её деревни, но в её сумке лежала гость ягод Илиа. Не то ошарашенная, не то уверенная, Лисбет вернулась домой и с тех пор почти замолчала. Все в деревне стали ей будто чужими, как и собственные родители. Почему-то теперь она везде видела и очень явно ощущала одно - опасность. С того самого дня каждую ночь ей снились кошмары, она слышала, как кто-то зовёт её, видела страшные вещи, однако на утро либо забывала о них, либо не могла собрать воедино осколки.

***

      —Помогите... — тихий плачь звал из темноты — умоляю, я больше этого не вынесу... — Кто ты? — Лисбет бежала сквозь тьму в надежде отыскать источник голоса — Где ты? Как тебе помочь? — Она оборачивалась по сторонам, но вокруг неё мелькало слишком много картин, которые постоянно смешивались между собой.       Прядь пшеничных волос. Позолоченные купола. Цветные витражи. Женский крик. Потом всё вмиг окутывают красные розы, оголяя свои шипы. Истошный крик продолжается, а пространство заполняет фиолетовый дым. Лисбет мечется в поисках хоть чего-то. Вдруг пространство резко пустеет. Воцаряется тишина. Она видит лишь пьедестал с неизвестной ей короной. Затем и пьедестал рушится, она проваливается под воду, начинается шепот отовсюду, ни слова не разобрать, девушка пытается всплыть, но упирается в лёд. Попытавшись выбраться, она оказывается в каком-то горном озере, где всюду снег. Красный снег. Всю гору заполняют реки крови, после чего девушку снова утягивают под воду. Двигаясь ко дну она смотрит, как из света сверху воссоздаётся кинжал. После чего он падает в её грудь и рассыпается лепестками. После этого она слышит только голос: "Время пришло".

***

— Лисбет, передай морковь — мать копошилась на кухне, готовя ужин. — Я слышу их, мама... — сказала девушка, передавая матери морковь, однако овощ лишь упал на пол. — Что ты сказала? — Трясущимся голосом переспросила мать — Мелотикос! — Позвала она мужа. — Не слышно. Скажу громче. Я слышу их! — Девушка поднялась из-за стола — Я не сумасшедшая. — Лисбет, успокойся — пытался вмешаться отец. — Нет! — девушка отпрянула — Я слышу. Они говорят со мной. Они говорят найти её, найти ту девушку. — Не неси чушь! — Вскрикнула мать. — Как будто вы не слышите?! Я знаю, что вы тоже слышите их! Почему вы игнорируете?! — Девушка выбежала на улицу, привлекая внимание всех, кто там находился.       Дальше лишь темнота. Очнулась девушка уже в каком-то тёмном месте, в какой-то карете. — Что происходит? — Блондинка обняла косу, выглядывая на улицу.       Там собралась вся деревня. Плачущие родители, удручённые соседи. — К сожалению, моя дочь сошла с ума. Это не наша вина — свесив голову, говорил Мелотикос. — Сошла с ума?! — Тихо недоумевающе повторила Лисбет.       Большой клок эмоций подступил к горлу девушки, когда она поняла, что происходит. Однако она не могла себе позволить это. Не сейчас. Время шло к вечеру, зажигали фонари. С болью в сердце, Лисбет ждала. Она ждала удачного шанса. Сосредоточившись, девушка спросила, что ей делать. Однако в ответ была лишь тишина. Она сидела неподвижно десятки минут, пока вдруг не ощутила знакомый холодок по спине и не услышала лишь одно слово: "Сейчас".       В ту же секунду девушка бросается на дверь кареты, сбивая с ног человека, проверяющего тот самый замок. Начинается переполох, а к деревне подступает туман. В панике, девушка забегает в свой дом, бросает полный боли взгляд на отца и мать, снимает с вешалки свою сменную одежду, подхватывает сумку, в которой зачем-то лежала флейта и уже думает бежать, как что-то останавливает её у отцовского шкафа. Почти неосознанно она открывает нижнюю полку, выхватывая узорчатый кинжал и бежит через окно в лес.       "В тот день я лишилась всего. Шестнадцатилетняя девочка бежала от собственной семьи, что чуть не упекла её в сумасшедший дом ради сохранности своей тайны. В ту ночь я грелась о камни в небольших пещерах, пила дождевую воду и питалась тем, что найду в лесу. Я уже думала, что они были правы, ведь я больше не слышала тех голосов, что вели меня... Пока не дошла до границы с Оламом."