Так будет удобнее

Когда Лань Ванцзи зашел в пещеру, Вэй Усянь все еще спал. И это было хорошо: в прошлые разы тот встречал его абсолютно бодрым, наполненным какой-то нервной, ищущей и не могущей найти выхода энергией. На Погребальных холмах все уже привыкли, что Вэй Усянь почти не спит и уж точно бодрствует в девять утра — именно в это время Лань Ванцзи до него добрался. Поэтому Лань Ванцзи никто не остановил. Да и сам он не подумал, что нужно спросить. Вэй Усянь никогда не встречал его, хотя он всегда приходил в одно и то же время. Будто давал возможность развернуться и уйти, сбросить с себя ношу помощи. Лань Ванцзи никогда не считал их еженедельные сеансы обузой. Это Вэй Усянь, на третий раз, когда казалось, что ничего не помогает, — что чистой энергии не за что зацепиться в теле без ядра — схватил его руки холодными беспокойными пальцами и быстро заговорил: — Лань Чжань, слушай, я благодарен, правда. Ты сделал очень много, больше, чем кто-либо еще. Этого достаточно. Видишь же, не поможет. Хватит, не заставляй себя. Единственное, к чему Лань Ванцзи себя принуждал — это не заткнуть его тут же поцелуем, чтобы не говорил ерунды, не предлагал сдаться и бросить. Перестал быть так уверен, что Лань Ванцзи нужен лишь повод, чтобы уйти. Что Лань Ванцзи должен уйти. Он не собирался сдаваться. Вэй Усянь мог говорить что угодно, проклинать и пугать, улыбаться жутко, так, что становилось понятно, почему имя Старейшины Илина произносят шепотом, но Лань Ванцзи собирался приходить к нему снова и снова, если уж тот отказывался уйти вместе в Гусу. Но, кажется, их лечение, собранное по кусочкам из записей в библиотеке Гусу и того, что знал или о чем догадывался Вэй Усянь, изобретший свой собственный путь совершенствования, начало работать. Вэй Усянь не проснулся от звука его шагов, хотя в начале вздрагивал даже от сильного порыва ветра и принимался беспокойно озираться в поисках опасности. Лань Ванцзи остановился сразу за порогом пещеры и осторожно позвал. Вэй Усянь не проснулся. Он вошел внутрь, позвал еще раз, и только тогда Вэй Усянь заворочался, сел с закрытыми глазами и, повернув голову в сторону Лань Ванцзи, хрипло поприветствовал его. Одежды за ночь сбились, упали с одного плеча и Вэй Усянь растрепался еще сильнее, попытавшись их пригладить. Лань Ванцзи, пользуясь тем, что глаза Вэй Усянь так и не открыл, смотрел на обнаженную, раскрасневшуюся со сна кожу. На то, как мышцы руки переходят в плечо и как остро выделяется под кожей ключица. Еды на Погребальных холмах было немного, а Вэй Усянь до сих пор вел себя так, будто его ядро было при нем и он мог пропускать приемы пищи. Лань Ванцзи приносил с собой что мог: рис, приправы, пару куриц. И отдавал Вэнь Цин, потому что Вэй Усянь тут же начинал хмуриться, ощеривался, как безлистные, но все еще живые колючие кусты на Погребальных холмах. Всего этого было мало, — как и ци, которую он вливал в Вэй Усяня уже месяц. Но, по крайней мере, лечение начинало работать. И если Вэй Усяню станет лучше, то вместе они смогут найти выход. — Знаю, знаю. Непотребство, — рассмеялся Вэй Усянь, поправляя одежды и перепоясываясь, и Лань Ванцзи поспешил отвести взгляд. Непотребство тут творил именно он, но Вэй Усянь не поверил бы в это, даже если сказать ему. Он мог быть на удивление слеп в некоторых вещах. Лань Ванцзи не знал, благо это или проклятие. — Я проспал! — Вэй Усянь вскочил, принялся собирать листы с криво — наверное, записывал ночью, — накарябанными записями, кусок какого-то дерева, тряпичную куклу А-Юаня. — Лань Чжань, ты сильно злишься? Долго ждал? Лань Ванцзи не мог сказать, дразнится Вэй Усянь или действительно думает, что его хороший сон может раздражать, но на всякий случай решил ответить: — Не злюсь. Не долго. Могу подождать еще. — Иди сюда! — Вэй Усянь похлопал по освободившемуся месту на том, что служило ему постелью. — Давай уж начнем, чтобы тебе не пришлось тут задерживаться. А то я привыкну, что Ханьгуан-цзюнь ждет моей аудиенции, и стану совсем невыносимым. Представляешь, могучий Старейшина Илина, которому подчиняется даже нефрит Лань! Лань Ванцзи представил, как подчиняется Старейшине Илина, и почувствовал, что уши предательски краснеют. — Ага! Вот ты представил и уже вне себя от гнева, — радостно, будто этого и добивался, воскликнул Вэй Усянь. — Так что давай начнем. Начать действительно было надо: лучше всего передача энергии шла с утра. Лань Ванцзи подошел и сел рядом, положив руку Вэй Усяня себе на колени. Его пальцы дернулись, когда он обхватил его запястье, и Лань Ванцзи быстро взглянул на него. В последнее время Вэй Усянь перестал напряженно ждать подвоха от каждого движения, так что этот нервный жест стал неожиданностью. Но Вэй Усянь отвел глаза, а после и вовсе закрыл их, чтобы лучше чувствовать энергию, как обычно и делал. Лань Ванцзи прижал пальцы к запястью, посылая едва заметный поначалу ручеек ци. Энергия, если ее не контролировать, протекала через тело быстро: ей не за что было зацепиться, и приходилось прикладывать усилия, чтобы направить ее по высохшим без ядра руслам меридианов. Но теперь было легче, чем в прошлые разы: Вэй Усянь тоже стал помогать. Он наконец-то мог почувствовать свои меридианы, хотя и не мог использовать их. По всем расчетам выходило, что, восстановив привычное течение ци, можно было попытаться вернуть утраченное ядро, но Лань Ванцзи хватало и того, что духовные каналы больше не были забиты темной энергией, вредящей телу и разуму. Сегодня, правда, время от времени ци опять останавливалась, и Лань Ванцзи чувствовал на себе взгляд. В первые попытки Вэй Усянь так же не мог сосредоточится — постоянно ждал опасности и не мог довериться, закрыть глаза. — Вэй Ин, — позвал Лань Ванцзи, когда ци в очередной раз замерла. — Знаю. Знаю! Я сегодня бесполезен. Пойду лучше помогу с редиской, на что еще я годен. Лань Ванцзи и сам был готов предложить закончить на сегодня, но последние слова Вэй Усяня, горькие и отчаянные, будто он не замечал, как они движутся вперед, опять не верил Лань Ванцзи, заставили сказать другое: — Нужно просто больше концентрации. Я могу помочь, если Вэй Ин не против. — Как? Лань Ванцзи решительно стянул налобную ленту и буквально впихнул в руки Вэй Усяня. — Если завязать глаза, то соблазна открыть их не будет. Если Вэй Ин не боится… — Ха! Чего мне бояться, когда рядом сам Ханьгуан-цзюнь? Давай, завязывай. И, вместо того, чтобы повернуться спиной, чуть откинулся назад и запрокинул голову. Лань Ванцзи сглотнул, радуясь, что Вэй Усянь закрыл глаза: судя по ощущениям, жар захватил не только уши, но и щеки. Лента легко легла на веки, Лань Ванцзи наклонился, чтобы завязать узел на затылке и оказался совсем близко. Сердце пропустило удар, когда Вэй Усянь сглотнул, и его губы чуть приоткрылись. Он, наверное, хотел пошутить про медлительность или что-то еще, но Лань Ванцзи поспешил отстраниться. Дыхание Вэй Усяня на своих губах, если бы тот заговорил, он бы не вынес. Так дело пошло проще; Вэй Усяню будто только это и нужно было. Энергия раз за разом проходила через тело и возвращалась назад. Вэй Усянь дышал глубоко и ровно, и Лань Ванцзи дышал с ним. Когда ци перестала возвращаться с острыми иголками темной энергии, Лань Ванцзи медленно разорвал связь, но не спешил отпускать запястье. Этот первый раз, когда они так тесно сплелись: Вэй Усянь стал частью его, а он сам — частью Вэй Усяня. Это не хотелось терять. Он потянулся к узлу, но рука сама собой легла на затылок, да так и осталась там, недвижная, ладонь на запястье сжалась сильнее. Вэй Усянь вздохнул, будто выныривая, губы его изогнулись, собираясь — как Лань Ванцзи выучил еще во время их ученичества — насмешничать. И все равно, даже зная это, Лань Ванцзи оказался не готов. — Лань Чжань, Лань Чжань. Знаешь, я раньше, конечно, знал, какие у тебя сильные руки, но ни разу не чувствовал. Ты поэтому старался не касаться меня, чтобы не схватить посильнее? — Вэй Ин? — А ведь тогда, на горе Байфэн у меня так же были завязаны глаза. Правда, пришлось бы еще и руки связать, а то я бы попытался подглядеть. И я бы ничего не мог сделать. Ты бы утащил меня подальше, за пределы охотничьих угодий, туда, где никто не додумался бы нас искать. И я бы стоял перед тобой на коленях вот так: со связанными руками, с повязкой на глазах. Что бы ты тогда со мной сделал? Лань Ванцзи думал, что Вэй Усянь еще тогда все понял. Надеялся и боялся, что понял. Но ничего не происходило. И он… не забыл, но запер тот поцелуй, который не должен был красть, в глубине сердца, чтобы не тревожить Вэй Ина. И вот теперь тот все понял. Лань Ванцзи все таки распустил узел, и Вэй Усянь моргнул раз, другой, привыкая к свету. Лань Ванцзи смотрел прямо ему в глаза, готовый ко всему. — Ничего. — Лань Чжань, как скучно. И это после всех моих усилий просветить тебя в науке весенних игр. Ты так и не прочел ни одной книги? — Прочитал. — Правда? Вэй Усянь казался радостно удивленным. — Так что? Чему тебя научили книги? — Вэй Ин. — Что? Мне интересно. У меня есть несколько идей, но твои тоже готов послушать. У Лань Ванцзи не было идей. Потому что он запрещал себе думать об этом. У него были только неясные образы: Вэй Усянь с красными влажными губами, Вэй Усянь под ним, смеющийся и дразнящий, Вэй Усянь с закрытыми глазами и запрокинутой головой, открывающий шею, которую Лань Ванцзи мог… — Не дразни. — Кто дразнит? Это ты дразнишь! Благородный Ханьгуан-цзюнь, как вор, крадет первый поцелуй и даже не дает посмотреть. Знаешь, сколько я потом думал об этом? И ты мог облегчить мои страдания, но просто сбежал. — Страдания? — Да! Раззадорил и бросил меня! Знаешь, сколько я книг прочел? Я столько раз представлял, что было бы потом! Простыни каждый день приходилось менять! Между прочим… Лань Ванцзи не выдержал. Губы Вэй Усяня были такими же мягкими, как тогда. И он так же застыл. Лань Ванцзи отстранился, выпуская его запястье. — Эй, куда? — возмутился Вэй Усянь и бросился на него, зубы стукнулись, и он рассмеялся ему прямо в рот. Лань Ванцзи обхватил его затылок одной рукой, потянул, чтобы хоть чуть замедлить, но Вэй Усянь протестующе замычал, залез ему на колени и наконец разорвал поцелуй. — Лань Чжань! — в голосе было столько радостного веселья, что Лань Ванцзи едва не перестал дышать. — М-м. — Лань Чжань! Лань-эр-гэгэ! Если ты с той охоты хотел меня, то почему так медлишь сейчас? Погоди, а ты хотел? — Хотел, — быстро, пока Вэй Усянь не придумал себе еще чего-нибудь, подтвердил Лань Ванцзи. И решил, что тот прав. Вэй Усянь сидел у него на коленях, Вэй Усянь поцеловал его первый, Вэй Усянь смеялся и дразнил, и Лань Ванцзи мог наконец сделать то, чего так хотел, когда еще и сам не знал, чего хочет. Он обхватил двумя руками талию Вэй Усяня, прижал к себе и поцеловал снова, уже не останавливаясь. Целовал долго, потому что наконец-то мог. Вэй Усянь отвечал с энтузиазмом, толкался в рот языком. Кажется, что-то они делали не совсем правильно — поцелуй был очень мокрым, — но Лань Ванцзи было плевать. Вэй Усянь завозился, и он, не задумываясь, опустил руки на бедра, прижал к себе плотнее, чувствуя, как их члены трутся друг о друга сквозь одежды. Вэй Усянь дернулся, оторвался от его губ, запрокинул голову, и Лань Ванцзи просто не мог удержаться — укусил его, оставляя яркий след. Вэй Усянь отчаянно застонал, захныкал, когда Лань Ванцзи укусил еще раз, с другой стороны. Зашептал в ухо горячо и хрипло: — Лань Чжань, что подумают, если увидят эти следы? Что на меня напал дикий зверь, и я не мог с ним справиться, что он подмял меня под себя, не давал убежать. Они упали на постель вдвоем, Лань Ванцзи сверху. Вэй Усянь задохнулся смехом, довольный. Глаза его сияли, как когда он добивался реакции в библиотеке. Лань Ванцзи так давно не видел этого взгляда, этой чистой радости, что готов был быть кем угодно, хоть диким зверем. В конце концов лента его была сейчас у Вэй Усяня — контроль теперь у него. Лань Ванцзи просто собирался делать то, что говорит Вэй Усянь, и остановится тогда, когда захочет Вэй Усянь. У него не было времени, не было с собой масла, но Вэй Усянь под ним ерзал, стонал и подначивал. Лань Ванцзи не собирался брать его так, но не слушать и не реагировать не мог. Он поплотнее сел на бедра Вэй Усяня, чтобы помешать ему двигаться, толкаться вверх, забирая последние крохи здравых мыслей. Пришлось перестать целовать, и Вэй Усянь тут же изобрел новую пытку. Приложил ладонь к своим губам, а потом, глядя прямо в глаза, толкнулся пальцами в свой рот, обхватил, сжимая губы, а затем вытащил с влажным хлюпаньем и уставился на блестящие пальцы с любопытством. Лань Ванцзи, не дожидаясь, что Вэй Усянь решит делать дальше, схватил его за запястья и прижал, заводя руки за голову. Вэй Усянь рассмеялся, и этот звук отдавался во всем теле Лань Ванцзи, крепко прижатом к горячему и гибкому телу Вэй Усяня. — Лань Чжань, это уже второй раз, когда ты так меня обездвиживаешь. Тебе нравится что я не могу сопротивляться, не могу ничего сделать с тобой, а ты можешь творить что угодно со мной? Лань Ванцзи знал, что Вэй Усянь может сопротивляться, может в мгновение ока поменять их местами. И Вэй Усянь знал, что он знает, и все равно раз за разом твердил про свою беспомощность. — Нравится. Вэй Усянь под ним выгнулся, застонал громко, будто Лань Ванцзи опять его укусил. Дернулся, почти скидывая с себя, вжался членом в бедро, коротко потираясь. — О-о-ох, Лань Чжань. Ты такой жестокий, разве ты не пощадишь меня? Даже если я буду просить и умолять? Ты же не остановишься? Будешь продолжать брать меня? — Нет. — Не остановишься? Очень хотелось ответить “да”. Он так давно горел, жар сжигал его изнутри, не находя выхода, он чувствовал каждое движение под собой, чувствовал, как затвердел член только от этих разговоров и такого открытого Вэй Усяня, его темного взгляда и быстрого дыхания. — Не сегодня. — Лань Чжань! — Потом, если Вэй Ин захочет. — Потом? И столько в этом вопросе было неуверенности, что Лань Ванцзи не мог его не поцеловать. — Потом. Столько раз, сколько захочет Вэй Ин. И поцеловал снова. Губы, щеки, шею — снова и снова, пока Вэй Усянь не начал хныкать и тереться отчаянно, — спустился ниже, к груди. От прикосновения языка к соскам Вэй Усянь выдохнул длинно, жарко зашептал: — Еще, эр-гэгэ, еще. Лань Ванцзи отпустил его руки, ущипнул и оттянул соски, насладился стонами и пропустил момент, когда рука Вэй Усяня метнулась между их телами, погладила давно стоящий член. Лань Ванцзи задохнулся, закрыл глаза — не мог вынести темного страстного торжества во взгляде Вэй Усяня — толкнулся в эту неловкую, поверх одежды, хватку. — Давай, Лань Чжань. Не сдерживайся. И он больше не сдерживался. Потому что Вэй Усянь попросил. Потому что он мог игнорировать возбуждение и мысли, но не его. Лань Ванцзи сорвал с себя пояс, Вэй Усянь избавился от верхнего одеяния, они снова прижались, поцеловались. Вэй Усянь укусил и тут же зализал укус быстрыми короткими движениями языка, сам завел руки за голову, скрестил запястья. Лань Ванцзи прижал их ладонью; не схватил, просто надавил, в ладонь бился пульс Вэй Усяня, ровный и быстрый. Другой рукой он обхватил их члены, влажные от выступившей смазки, двинул на ощупь, наслаждаясь стонами и вздохами, сжал сильнее. Вэй Усянь под ним двигался, толкался навстречу, но даже не пытался освободить запястья. Они прижимались друг к другу вплотную, движения выходили короткие и резкие, но хватило всего десятка, чтобы кончить. Лань Ванцзи некоторое время лежал, уткнувшись носом в шею Вэй Усяня, пока тот не заворочался и не положил одну руку ему на затылок, перебирая волосы. — Лань Чжань. — М-м. — Знаешь, для следующего раза… Лань Ванцзи приподнялся, чтобы взглянуть в лицо Вэй Усяня. Голос был серьезный, и только на слух он не мог определить, дразнится ли тот опять или нет. — В следующий раз просто свяжи мне руки своей лентой, а то тебе, наверное, неудобно было держать меня одной рукой. Лань Ванцзи вздохнул, снял с себя верхний халат и закутал в него Вэй Усяня. Тот повозился еще немного, перечисляя, что еще можно было бы сделать в следующий раз, и наконец заснул. Лань Ванцзи осторожно прикоснулся к складке между его бровями пальцем, провел вверх и вниз, пока она не разгладилась, и тоже закрыл глаза. К следующему разу у него тоже были идеи; да и новый сеанс очищения ци, вместо потерянного сегодня утром, можно было провести на следующий день.