Никогда не поздно.

      Сону не был дурачком, пока не увидел ту самую Джинни с параллели. И как это раньше они никогда не пересекались? Ах да, Сону был часто за границей из-за профессиональных дел родителей. Снимать моделей в Гонконге, потом лететь в Японию на еще одни изматывающие съемки и все ради любимых детей: его старшей сестры и его самого. Та, кстати, довольно часто было вынуждена сидеть дома одна из-за подготовки ко вступительным экзаменам, в то время как Сону охотно соглашался на очередное предложение, едва услышав слово «поездка». — Ты же познакомишь нас, Джей-хен? — Сону бы и сам смог, только была одна проблема. — Сонхун опять? — а вот и она. —Почему бы вам не поговорить?       Джей сидит в классе Сону за его партой, в помещении давно никого нет: все ушли на обед (а еще Джея боятся, мол, аура у него пугающая, особенно когда он, прямо как сегодня, в очках). Кулаком подперев щеку, любопытно смотрит на Сону, которому и ответить нечем. — Мы уже как вечность расстались, — ноет Сону, сев рядом, — я правда не могу понять, почему он до сих пор так обо мне печется!       Голова Пака кипит, вернее мозги как в котле у черта Ким Сону, который по многим причинам вот уже как год то ли встречается с другом, то ли просто дружит. И если для Сону это ровным счетом второе, то для Сонхуна — нет. Об этом Джей раз миллион успел Сону сообщить, также как и сам влюбленный, однако конец всегда был таким: — Мы расстались, потому что ему не нравилось, что я вечно где-то далеко, — Сону обидчиво смотрит на Чонсона и неодобрительно качает головой, добавляя, — а я ведь в будущем тоже хочу быть фотографом, причем в моем понимании таким, который представлял бы Корею на мировом уровне! — Хорошо, — поднимает руки и фыркает, — дело ваше, разбирайтесь сами. Бесите оба.       Раздраженный достает из кармана мобильник, переворачивает экран, включает игру, ставя звук на максимум, тем самым игнорируя дальнейшие глупые вопросы от младшего. Сону же под конец такого «признания» лишь неловко голову почесывает и как ни в чем не бывало переспрашивает: — Так, познакомишь? — в ответ получает «да никогда в жизни». — Значит, дело в чертовом Пак Сонхуне?       Джей кивает, не отрывая взгляда от экрана. — Где твой друг? — получается грубо и обиженно, отчего Джей, по всей видимости, смягчается и наконец приостанавливает происходящее на экране, вновь обращая внимание на Кима. — Ждет тебя, — запоздало вспоминая про время, — уже как двадцать четыре минуты, м-да. Забыл… — Какого? — резко вскакивает кореец, хватаясь за волосы. — Вы трое это спланировали, да?       Джей тоже встает, первым идет к выходу из класса и неохотно отвечает: — Вообще-то идея была Сонхуна, а Джейк должен был ее воплощать в жизнь. — И где он? — интересуется со смешком Сону, параллельно с тем любуясь не себя через зеркало у самой парты. — Вероятней всего сейчас с той самой Джинни, — это последнее, что слышит удивленный Ким с бальзамом для губ в руках, — а ты дуй к своему Сонхуну! — Он не мой! — протяжно ноет Ким, рассматривая свою расстроенную мордашку и тяжело вздыхает, говоря себе вслух. — Минус еще одна. Кто там был раньше: Совон, Даен, Юна… теперь и Джинни. Черт, и это всего за год!       Сону зло топает ножками, вытягивая левую руку с часами, чтобы посмотреть на время. — Посижу еще десять минут, этот придурок, — решает провести время с пользой и чекает список популярных дорам за февраль.

*****

— Ты бы еще карету запросил, — Сонхун стоит, сложив руки на груди, и опять ворчит. Сону порой кажется, что у Сонухна талант и он бы с легкостью мог ворчать хоть целый день. — Ну я же пришел, — Сону и правда пришел в нужный зал этажом ниже, только увлекшись не заметил, что пришел не через десять, а через двадцать минут. — Чего опять? Говори быстрее, я должен еще успеть за шоколадкой сбегать, надо же хоть как-то залечить разбитое из-за тебя сердце.       Сону говорит не со зла, честно. Просто накопилось и все! Представьте себе ситуацию: толком не разобравшись в своей ориентации, двое друзей решили по приколу поцеловаться. Ну вот захотелось обоим попробовать, а Джея и Джейка рядом как раз не оказалось. Попробовали и как итог: обоим сильно понравилось, в особенности самому Сону. То самое ощущение, когда можно довериться лучшему другу, став с ним еще ближе, как в физическом, так и в духовном плане, когда красивые и длинные пальцы обхватывают еще пухлую щечку и неуверенно сжимают, будто бы дразнят.        — Сонхуни-хен, пожалуйста прекрати опять меня дразнить, — дует губы уточкой и тотчас краснеет, стоит чужим обветренным губам быстро коснуться его мягких и до сих пор пахнущих чем-то фруктовым. Легкий чмок, а на лице обоих красные полосы и огромные глаза, полные неверия. Наверное они бы и пялились так друг на друга, если бы Джейк не закричал, будто бы напоминая им, что они вообще-то не одни: — Hey yo! What's up bro?       Да ничего такого, обычный юношеский интерес. Подумали немного и забыли.       Однако это же так не работает? Какой человек станет целовать собственного друга в столь интимное место? Какой человек позволит целовать себя лучшему другу? Нет, как прежде у них уже не было. — Конфеты? — в прошлом Ким явно не понимал всех этих тонкостей флирта и ухаживаний со стороны Хуна, пока Джей ему не вдолбил, что «парень таким образом проявляет свой интерес к возлюбленной». Ну, Сону тогда кратко обрисовал сюжет «дорамы», а Джей поделился своим многолетним опытом и ценнейшим для Кима мнением: — Следующая серия еще не вышла, а мне жутко интересно, почему он так поступил? — пускай внешне он и был наполовину спокоен, говоря о персонаже, будто бы не описывая причастного к себе парня, но ноги под столом тогда сильно тряслись в ожидании ответа. — Смотри, — Джей перечислял на пальцах, — ты говоришь, что парень подарил ей ее любимый шоколад, затем плеер, так как у героини он был уже потрепан и она в общем любила слушать музыку. Я ничего не забыл? - Еще часто катает ее на спине, — кашляет в кулак, стоит только вспомнить, — только ее. И она довольно тяжелая… — Значит, это любовь, — заключает Джей, сжимая все пальцы, показывая кулак. — Жди, в следующей серии он обязательно предложит ей стать его девушкой.       Сону остался доволен этим ответом, за что потом крепко обнял опешившего Джея, и поскакал куда-то. — Почему ты все кого-то ищещь? — Сонхун решает долго не мешкать и наконец задает волнующие его вопросы, один за другим. — Почему расстался со мной? Почему твоя сестра звонит мне и говорит, какой я идиот, раз бросил тебя?!       Голос Сонхуна под конец переходит на крик, а сам он падает на колени прямо перед ногами Сону, который чувствует себя последней сволочью. Никогда в жизни Сонхун не говорил так, был привычно серьезным и немногословным, особенно наедине, предпочитая пустым разговорам объятия и моральную помощь. Тогда Сону этого не оценил. — Ты меня бесишь, — тычет в грудь Сонхуну, который опять молчит. — Скажи же что-нибудь!       Тот мотает головой, протягивает руки, чтобы обнять, но Ким лишь отмахивается от них и начинает вновь кулаками бить Сонхуна везде, до куда только достанет. — Мы не видились целый месяц, ты даже поговорить по телефону толком не можешь! – Сону в силу возраста сильно эмоционален. — Я разве прошу многого? — Извини, — Хун ластится к плачущему парню, прижимает того к себе, медленно опускаясь с ним на кровать. — Прости меня, Сону. — Достал, — Сону отворачивается в противоположную сторону, пытается убрать от себя руки, которые все еще крепко прижимают к себе. — Уходи.       Но Сонхун не слушает, опукая свою голову на чужую спину, руками оплетая тонкую талию, главное — не отпускать. — Иди на тренировку, — устало сопротивляется Сону, всем сердцем желая обратного сказанному. — Я попросил мне ее отменить. — Вау, — Сону не может удержаться от сарказма. — Великий фигурист Кореи Пак Сонхун отменил свои тренировки ради того, чтобы лежать в обнимку с каким-то мальчиком.       Пусть Пак этого старается не показывать, да и Сону не видит, но он от обиды кусает губу и роняет первую слезу, крепче обнимая другого плачущего парня. — Ты же знаешь, — говорит шепотом, — что ты не просто мальчик. Сону, ты мой возлюбленный. — Как жаль, что ты так редко говоришь об этом.       Сонхун проглатывает всю обиду, терпит всю причиненную младшим боль, чтобы на следующее утро вновь увидеть его в школе сияющим и бегущим к нему. — Да, я идиот, — внезапно соглашается Сонхун, весело продолжая. — Ждал тебя целый год, терпя твое ребячество.       Сонхун замолкает, ожидая хоть один ответ. Хоть какое-то оправдание. Потому что он до сих пор влюблен, или даже уже любит. Любит так сильно, что готов отпустить, если Сону того пожелает. — Извини, — Сону опускается на колени, Хун видит, как тот плачет, не стесняясь своего естественного вида, как это делал на публику, тут же оправдываясь и смеясь. Пусть лучше плачет, чем будет и дальше грустным и сломленным актером. — Сонхуни, прости меня.       Теперь Сону понимает. Понимает, что действия сейчас будут куда важнее объяснений, поэтому неторопливо сокращает расстояние между их лицами. Пак выглядит уставшим, Сону чувствует себя виноватым. Он не хочет видеть этого сломленного взгляда, поэтому закрывает свои глаза, хотя сам когда-то говорил Хуну, как любит видеть любимого вблизи. Однако сейчас это не принесет ему того удовольствия, что раньше. Сонхун был сломлен по его вине, из-за его эгоизма, его лжи и любви самого Хуна. — Просто смотри, — шепчет он и мягко целует, потому что давно этого не делал. Неуверенно начинает целовать сначала верхнюю губу, затем нижнюю. Целует в левую щеку, плавно перемещаясь поцелуями по всему лицу, легко касаясь родинки у носа, затем других. Снова отмечает, как много их у старшего и невольно вспоминает японскую легенду, связанную с родинками. Медленно открывает глаза, видит, что Сонхун едва сдерживает слезы. Отрываясь, Сону кладет чужую голову себе на плечо и правой рукой легко проводит по спине, левой гладит чужую макушку, не переставая шепчет слова извинений. — Прости меня пожалуйста, — Сонхун постарается простить.