Я предпочитаю ложь

Она беспокоится обо мне? Серьёзно? Может быть, всё ещё любит? А любила ли вообще? Да, вопросов определённо больше, чем ответов. А после разговора с ней, хоть и короткого, на душе все равно как-то легче. *** Нашим пациентом оказался мужчина с ЧМТ и внутренними травмами. Поэтому, ещё понадобилась помощь Брагина. Оно и к лучшему, с ним не будет чувствоваться того напряжения, которое могло возникнуть между нами с Ирой, если бы мы были вдвоем. Я занималась головой, а они животом. С Ирой мы практически не разговаривали, было незачем. Я была сосредоточена на удалении гематомы в лобной доле, как вдруг услышала голос Брагина. — Чёрт, зажим, быстро! У них что-то пошло не так и открылось кровотечение, в то время, как у меня все было в порядке. — Ирина Алексеевна, что вы сделали?! — так же громко сказал он, отчего Ира слегка дернулась и отпрянула от стола. — Я? — широко распахнула глаза, — Я н-ничего не сделала… — Ну, как же? А это что сейчас было? — уже тише продолжил он её отчитывать, — Соберитесь, пожалуйста, чуть мужика на тот свет не отправили… — Извините, — слишком тихо произнесла она, казалось, что совсем не своим голосом. В тот момент я почему-то почувствовала, что испытывала Ира. Мне стало обидно за неё, хоть она и действительно допустила ошибку, которая могла стоить человеку жизни. Операция длилась уже 3 часа, я практически закончила с головой, переодически поглядывая на Иру. После робкого «Извините» она не проронила не слова, что немного пугало меня. Она изредка закидывала голову и закрывала глаза, было понятно, что ей сложно даётся эта операция. — Ирина Алексеевна, держите крепче. Что с вами сегодня? Вам нехорошо? — не прекращал Олег. — Нет, всё в порядке. Прошла буквально секунда, и я услышала грохот, моментально среагировала и посмотрела на неё. Она лежала на полу. — Позовите санитаров, каталку, быстро! — скомандовал Брагин, а я попросила его закончить самостоятельно (там оставалось совсем немного) и бросилась вслед за Ирой, которую спешно увозили из операционной без сознания. *** Не могу поверить, я сделала ошибку. Не надо было соглашаться оперировать в таком состоянии. Вообще не надо было приезжать на работу. После слов Брагина, я изо всех сил пыталась сдержать слезы, что, наверное, не скрылось от внимания Марины. В скором времени, мне совсем стало плохо. Голову как будто накачивали воздухом, с каждой минутой она становилась все тяжелее, а дышать труднее и труднее. Воздуха не хватало, ужасно душно. Перед глазами всё поплыло, и последнее, что я запомнила перед тем, как потерять сознание — это испуганные взгляды моих коллег. Допилась, называется… *** Я сидела на стуле рядом с кроватью Иры и держала её за руку, как будто она вот-вот исчезнет. Честно, я очень испугалась за неё. И вот, она открывает глаза и смотрит на меня. — Что случилось? — голос ослабленный и тихий, прямо как тогда, в операционной. — Ты упала в обморок. Давление подскачило. А я тебя предупреждала… Меньше пить надо, — строго, но заботливо сказала я. — Какое твое дело, сколько я пью? — голос мгновенно обрёл твои привычные стальные нотки, и от былой слабости ничего не осталось, — Правильно — никакого! Я хотела что-то ответить, но в палату, в которую тебя отвезли, вошёл Брагин. — Ирина Алексеевна, как вы себя чувствуете? Напугали вы нас, конечно… — Нормально, — резко ответила она. — Ну, Ирина Алексеевна, не обижайтесь… Виноват, вспылил. Дурак. Искренне прошу меня простить, — в своей привычной манере сказал он, улыбаясь во все зубы. — Извинения принимаются, — Ира слегка улыбнулась в ответ. Когда он, наконец, покинул помещения, я решилась спросить то, что мучало меня последнюю неделю. *** — Ир, я же вижу, что с тобой что-то происходит. И это не из-за того, что мы с тобой… Ну ты поняла, — осторожно начала Марина. Конечно, я сразу поняла, к чему она клонит. В глазах снова предательски защищало от подступающих слёз. Надеюсь, я когда-нибудь научусь контролировать свои эмоции… В горле обрадовался ком, который мешал вымолвить хотя бы слово. Марина терпеливо выжидала моего ответа, следя за реакцией. Собравшись в силами, единственное, что я смогла выговорить, это: — Меня изнасиловали. *** — Что? — ошарашенно переспросила я. Меня как будто ударили обухом по голове. Я не хотела в это верить. Надеюсь, что ты шутишь. Хотя, кто с таким шутит… — М-меня изнасиловали, — дрожащим голосом повторила ты, уже не сдерживая слёзы. — Кто? Когда? — я смотрела в точку перед собой и тоже плакала. — Алеников. Тогда, когда я тебе ту смс-ку отправила. Он подсыпал мне какую-то дрянь и… Чтобы переварить информацию, я отошла к окну и закрыла лицо руками. Я слышала твои всхлипы, доносящиеся с кровати. *** Я не знаю, почему решила всё рассказать ей. Просто надоело молчать, терпеть, переживать всё это в одиночку… Я просто уже не справляюсь. Не вывожу. *** Я возвращаюсь обратно к Ире, вытирая пальцами потекшую от слёз тушь. — Почему ты мне сразу ничего не рассказала? — А смысл? У тебя, наверное, все мысли только твоим новым любовником заняты… Сегодня просто какой-то день потрясений. Я искренне не понимаю, о каком любовнике она говорит. — Всмысле? Ир, ты в своем уме? — пытаюсь сохранить самообладание и не повышать голос. — Не прикидывайся, что ничего не понимаешь! — она резко встала с кровати и подошла к двери. — Стой! — вскакиваю вслед за Ирой и беру её за руку, — Ляг, пожалуйста. Тебе нельзя нервничать. Давай спокойно поговорим, хорошо? — пытаюсь договориться с этой упрямой и эмоциональной женщиной. На удивление, она послушала меня и сделала так, как я сказала. — О каком любовнике идёт речь? — говорю спокойно и надеюсь на такую же реакцию. — С которым ты целовалась в тот день, когда я тебя выгнала. Шок. Полнейший шок. Я просто потеряла дар речи. Даже не знаю, что сказать. — Ира… Я ни с кем не целовалась, — убеждаю я, — Я никогда тебе не изменяла и не изменила бы. С чего ты вообще это взяла? — Фотография. Мне отправили фотографию, где ты целуешься с каким-то мужиком… — Покажи. — Телефон в кабинете. Встаю и иду в твой кабинет. Через несколько минут возвращаюсь с телефоном в руках и отдаю его тебе. Через пару секунд, ты показываешь мне то самое фото. — Ир, но это же не я… Точнее я, но этого не было! Это фотошоп! — объясняла я. Я увиделась, насколько качественно была выполнена обработка моего лица. Увидев такое, наверное, и я бы поверила… — Да что ты говоришь?! — с недоверием сказала ты, прищурив глаза. — Ты хоть знаешь, какие сейчас технологии? Сейчас можно сделать с фотографией всё, что угодно! Хоть с Бредом Питтом меня склеить… И ты бы поверила? — Ну знаешь, это не Бред Питт… Хочешь сказать, что не знаешь его? — В первый раз вижу, клянусь! *** Только сейчас я начала осознавать абсурдность ситуации. Если бы мы спокойно поговорили тем вечером и разобрались с этой злосчастной фотографией, то у нас все было бы хорошо… Но я как всегда всё испортила, благодаря своей эмоциональности и импульсивности. Я злилась. В первую очередь, конечно, на себя. А во вторую, на того человека, которому понадобилось разрушить наши отношения. Я обязательно выясню, кто это сделал. А сейчас нужно сказать Марине что-то более менее адекватное… — Прости меня, — единственное, что я смогла вымолвить. — Давно простила. Нужно было просто поговорить… Спокойно. — Да… Это всё из-за меня. — Нет, это из-за того человека, который отправил этот бред. Ты не виновата. Единственное, о чем я жалею — это время. Мы столько времени потеряли, издеваясь друг над другом… — Да уж… И всего этого могло не быть. Какая я идиотка.