Надзиратель

      Два вампира лежали под одеялом на боку друг напротив друга.       - Эшли, почему ты хотел отобрать у меня Бака, ты это назло делал что-ли? Слабо верится, что тобой движило такое высокое чувство, как "Любовь".       - Ты дурак, Оскар! Да что ты понимаешь? Ты не представляешь, как долго я боролся со своими чувствами, как долго скрывал, пока ты продолжал с ним беззаботно расслабляться на столе у Готики.       - И давно ты понял, что любишь его?       Эш задумался.       Все пошло с их первого секса или же еще раньше, когда они в первый раз случайно встретились?       "Когда же наступил тот переломный момент, что я стал сходить с ума по тем вещам, которые терпеть не мог в нем? Когда же я начал скучать по его запаху пота вперемешку с запахом сигарет и дешевого шампуня? "       "Все, что случилось у него в склепе, а после в мотеле... Это все произошло на эмоциях. Ничего более."       Убеждал себя Эш каждый рассвет, скрываясь от солнца под крышкой гроба.       "Это все просто наваждение. Мы сделали это просто по-приколу. Это ничего не значит. Ничего."       Очередной рассвет. Закрывая глаза, сон уже не наступал с той же скоростью, как раньше. Образ рыжеволосого уличного вора не покидал Павла изо дня в день.       "Блять! Да сколько можно! Ничего ты для меня не значишь. Ни-че-го! Ноль! Пустое место!"       Приходилось утыкаться лицом в подушку или накрываться ей сверху и сильно зажмуриваться. Мысли о грядущей ночи и учебе помогали погрузиться в сон.       Помогало.       Некоторое время.       "Сука!" - Эш почти выкрикнул это и со злобой громко ударил коленом об крышку гроба.       "Я уже все решил для себя. Я решил забыть тебя. Почему ты не покидаешь моей головы?! Почему?!!"       "Мне необходимо что-то предпринять."       - Оззи, у тебя есть какое-нибудь успокоительное?       - Павел, не спится? Я конечно могу тебе его дать, но оно может нарушить твой режим. Может я смогу тебе чем-то помочь? Что у тебя случилось?       - Да так, ничего существенного, просто волнение от ряда контрольных.       - Твои рвения к учебе похвальны, но смотри не переусердствуй. Тем более с твоими оценками, как по-мне, нет ни единой причины для волнений.       - Спасибо. Будто оценки все решают в жизни. - сухо отрезал Эш и покинул спальню Оззи.       Снотворное помогло.       Помогло раз.       Два.       Еще некоторые разы.       Пока Оззи не отказался наотрез давать новые порции.       - Как знал, что тебе не стоило его давать. Оно вызывает привыкание, и с каждым разом действие его сводится к нулю. Попей лучше успокаивающего чая из венериной мухоловки. Кардинально проблему не решит, но эффект от него хороший.       - Да-да. Спасибо. - все также сухо отмахнулся Павел и покинул кухню.       "Что же мне делать? Почему же я не могу забыть тебя? Я же решил для себя, что ты для меня больше ничего не значишь."       "Больше?"       "Нет! Не люблю я тебя! Не люблю! Не люблю... Потому что ты меня не любишь... Потому что я для тебя ничего не значу. Потому что только я из нас двоих тут влюбленный псих."       "Значит... Все таки... Какой же я идиот."       Эш, закрыв лицо руками, тихо рассмеялся. По щеке скатилась слеза.       "Я могу сотни тысяч раз пытаться заглушить назойливые мысли, миллионы раз лежать и убеждать себя в обратном. Но смысл? Я убегаю от правды, которую уже давно знаю. Которую так настырно и упрямо отказываюсь принять."       "Я не могу прекратить думать о нем, потому что я конченный дебил, который влюбился по уши."       - Даже как-то легче на душе стало. Вот оно значение фразы "как камень с души". Хах.       Стерев слезу, Эш уже больше не плакал. Он принял как данность свою безответную любовь, и прекратил бороться со своими чувствами.       "Если я не могу забыть тебя, если не могу разлюбить. Никто не помешает мне любить тебя тайно? Ведь так?"       Теперь мысли о Баке Вкусном перед сном превратились из мучительных пыток в сладкие грезы, под которыми было так приятно засыпать.       Постепенно мысли стали становиться грязнее.       Еще немного позже, и к ним прибавились действия.       Эш каждую ночь ублажал себя как только мог. Все начиналось с простых поглаживаний. Обнимая себя и представляя, что его ребра сжимал он. Это было так ахуенно, особенно под конец впиваясь когтями почти в выступающий позвоночник и проводя ими по лопаткам, оставляя глубокие царапины.       Скулы тоже не оставлял без внимания. Эшли поглаживал ладонью по щеке слегка касаясь пальцами ресниц и ушей. После уже проводил большим пальцем по губам и оттягивал длинным когтем нижнюю. Приоткрыв челюсть, чтобы запустить большой палец внутрь, Эш обвивал губами и языком, слегка надкусывая зубами, представляя вместо своего пальца, палец Вкусного и не только палец.       "Мало."       Эш часто прибегал к онанизму. Закусив край подушки, сжатой в локте, чтобы не стонать. Нельзя разбудить остальных. Не пропускал ни одни выходные, чтобы не смотаться домой, ведь в его комнате был куда шире простор для его сладких утех.       Постепенно и этого становилось ему недостаточным.       Его новым развлечением стали походы в клубы. Напиваясь до беспамятства, в объятиях того, у кого были хоть какие-либо черты схожие с его возлюбленным, они делили лишенные санитарии туалетные кабинки клуба. После, если удавалось уломать партнера, отправлялись в ближайший мотель или же, при отсутствии в замке Эша его дяди, прямиком в его личную спальню. На рассвете же лишь оставалось: головная боль, заполненная липкая резинка в постели из дорогого шелка, незнакомое тело, спящее рядом, слабое осознание произошедшего. Позже "тело" удалялось с довольной ухмылкой и кинутым приторным комком в след "может еще спишемся, сладкий".       "Разве что только в следующей жизни."       Все повторялось. Из раза в раз. Подобно карусели.       "Это устраивало. Это удобно. Это стало моей зоной комфорта."       "Нет."       "Это мой опрометчивый способ заглушить боль безответной любви."       Эш это прекрасно понимал. Но предпочитал гнать горькую правду, оттачивая у себя в голове:       "Мне и так хорошо. Я получаю все от жизни. У меня все есть."       "Кроме него."       Всего два слова. Всего два гребанных слова разбивали фарфоровую маску "все хорошо".       "Кроме него. Мне ничего не нужно. Без него - все лишено смысла. Без него - мне хуево. Я больше не могу без него."       "Я люблю его."