Укрощение строптивого.

      Открыв глаза Лань Хуань, сначала даже не понял, где находится. Утренние лучи пробивались сквозь окно и играли солнечными зайчиками по всему помещению. «Когда я успел дойти до комнат, хоть убейте не помню.» Странная тяжесть и тепло с боку привлекли внимание заклинателя. Сичень упал бы с кровати, если бы лежал на краю-рядом спал Цзян Чен. Эмоции сменялись одна за другой, от полного шока до странного умиления. Глава Цзян спал беспокойно и любое движение, почти наверняка, разбудило бы его. «Он выглядит уставшим. Как вообще получилось, что мы оказались в одной постели?» Цзэу-Цзюнь попытался вспомнить как прошёл вечер, но поймал себя на мысли, что практически ничего не помнит. «Мы были в зале. Брат и господин Вэй ушли проверять записи в библиотеке. А дальше… Дальше пустота. Не замечал за собой провалов в памяти. Такое могло случиться только в одном случае, если я выпил спиртного, но этого не было. Или было? Нет, не было, иначе я бы запомнил всё до первой чарки, а таких воспоминаний у меня нет. Тогда что?» Глава Лань был весьма озадачен своим открытием, точнее его отсутствием.       В этот момент Цзян Чен пошевелился на постели, но не проснулся. «Он даже во сне хмурится, это мило. Мило? Так стоп. Это же Цзян Чен, с каких пор я считаю его милым?» внутренний голос поднялся из глубины сознания. «Хоть самому себе не ври Сичень.» Себе врать было действительно не зачем. Он мог обвести вокруг пальца любого, даже брата, но самого себя обмануть сложно. Цзян Чен был гордым и сильным. Его (Хуаня) всегда привлекали такие люди: сильные, волевые, непоколебимые, гордые, прямолинейные – настоящие. И Цзян Ваньинь был в топе списка. Сичень заприметил его ещё во времена обучения в Облачных Глубинах. Ваньинь отличался, притягивал его взгляд, но никогда не обращал на него внимания. Ни тогда, ни потом. Сичень почти смирился и не подходил ближе, наблюдая со стороны.       Многие видели в Лань Сичене только добродушного главу ГуСу Лань, прекрасного Второго Нефрита, благовоспитанного и сдержанного адепта ГуСу Лань, но не его самого. Он всегда следовал правилам, точнее никогда не попадался на их нарушении, продумывал разговоры и держал всё под контролем. Не терять лица – было главным постулатом всю сознательную жизнь Цзэу-Цзюня. Он быстро выучил урок, что не должен проявлять свои истинные чувства и выстроил броню, через которую не пропускал никого. Его воспитывали как будущего главу, поэтому он не имел права на ошибку. Вся его жизнь расписана до мелочей и как бы нежеланна была его жизнь, он не видел стимула что-либо менять. До сих пор. Цзян Чен был глотком свежего воздуха. Сичень видел, как напряжён в его присутствие Ваньинь. Мужчина как будь то видел фальшь, от того и избегал. Не боялся, но опасался. Никто кроме него не видели дальше вежливой улыбки, возможно за исключением молодого господина Вэйя, но тот настолько бесстрашен, что ему, собственно, без разницы кому и что говорить, он просто делает, не обременяя себя копаниями. Если быть до конца честным, Вэй Усянь приглянулся не только второму Нефриту, но и сам Цзэу-Цзюнь был заинтересован в нём. Но видя, как отчаянно и искренне А-Чжань любит его, Сичень отступил в сторону, что ж, наверное, это было правильным решением. Смотря на них сейчас, он счастлив за брата и завидует им совсем чуть-чуть. Несмотря на это Сичень не хотел познать любовь. Безумная кровь их отца текла в жилах и не давала спокойно вздохнуть. Он боялся, боялся стать как отец. Любить так сильно, что из раза в раз причинять боль любимому. Лань Чжаню повезло с Вэй Усянем, тот от природы весьма адаптивный и сумел с лёгкостью подстроиться под характер А-Чжаня. Цзян Чен же другое дело. Все мы похожи на своих родителей, кровь-не вода. Глава Ордена Юнь Мен Цзян, Цзян Чен не станет мириться с чем-то ему неугодным, пойдёт напролом, сметая всё на своём пути и любовь его терпеть не будет. Как бы прискорбно это ни звучало.       Лань Сичень аккуратно, чтобы не потревожить чуткий сон мужчины, поднялся с цинковки и снова удивился. Одежды ГуСу и Юнь Мена были разбросаны по полу, что совершенно не вязалось с привычным укладом вещей. Даже в самом уставшем состоянии Лань Сичень всегда складывал вещи подобающем образом, да и глава Цзян, вероятно тоже. Тогда почему же их одежды валяются в несуразной куче прямо на полу? Подняв свои и чужие верхние одежды, Лань Хуань сложил их подобающим образом и положил на полку, которая стояла в дальнем углу комнаты.       Странное ощущение не покидало главу Лань, но он решил не придавать значения этим странным эмоциям. Перед тем как выйти из комнаты и оставить спящего Цзян Чена одного, его посетило странное желание подойти напоследок к мужчине, что, собственно, он и сделал.       Цзян Чен спал точно так же, как и во время пробуждения Ланя-крепко, но беспокойно. Но только сейчас Хуань заметил то, что скрылось от его взгляда в начале. Мужчина хоть и выглядел вполне привычно, но его лицо было бледнее, а пульс медленнее. Приложив два пальца к запястью спящего, Хуань направил в тело Ваньиня свою энергию и обомлел. Ци главы Цзян была истощена практически полностью и её остатки циркулировали по каналам с трудом. Такое состояние можно было объяснить лишь одним: долгим и объёмным использованием духовной энергии. Ваньинь, судя по всему, использовал энергию до предела возможностей. Тогда получается, что Цзян Чен вовсе не спит, а ушёл в подсознание, чтобы тело смогло восстановить потраченную энергию. Такое случалось редко и обычно с неопытными юнцами, которые не могли рационально использовать свои силы и переходили лимит допустимого, реже это были опытные заклинатели, которые работали над сложной техникой и сознательно переходили черту. Такое использование ци очень опасно, особенно для заклинателей с большим уровнем духовных сил, так как существует большая вероятность выжигания золотого ядра. «Но как? А главное почему? Глава Цзян использовал этот приём.»       Вздохнув и проверив состояние главы Цзян, Сичень с облегчением понял, что всё хорошо и ему стоит просто отдохнуть. Оглядев мужчину ещё раз, он тихо вышел за дверь. «Стоит найти брата и господина Вэя.»

***

      Оставив своих братьев в зале, Лань Чжань и Вэй Ин отправились на поиски информации в библиотеку. Задача оказалась не из простых не только потому, что им пришлось капаться в куче свитков и книг, но и потому что Вэй просто не помнил, где именно находится искомая комната. Он никогда не отличался хорошей памятью, вернее запоминал лишь то, что сам считал важным и нужным, всё остальное же выбрасывал из памяти тут же. А расположение библиотеки в Лотосовой Пристани не входило в список нужного и важного, по мнению Вэй Усяня. Блуждая по коридорам резиденции они бесстыдно заглядывали в каждый угол. На что Ванцзы хмурился, но не спешил протестовать, позволяя мужу делать что ему вздумается. Возможно, Ванцзы давно бы одёрнул супруга или спросил у кого дорогу, но он видел и чувствовал, как важно это маленькое путешествие по бывшему дому для его любимого. Поэтому терпеливо сносил все шатания и заглядывания по комнатам.       Вэй Ин же просто наслаждался воспоминаниями, гуляя по бывшему дому. Конечно, большую часть здесь отстраивали заново после пожарища и разрухи устроенных Вэнями, но для него это была всё та же Пристань Лотоса, которую он любил, по которой скорбел. Вон там, на дорожке возле пруда они вместе сидели и болтали о будущем. Шидзе нежно улыбалась и трепала их по голове. Цзян Чен как обычно ворчал. Они были счастливы, были семьёй и мечтали о будущем, где все будут вместе. Но судьба приготовила им другую участь, развела по углам и забрала самое главное, что у них было-будущее рядом. Теперь всё это не имело значения, прошлого не вернуть как бы он этого ни хотел, всё что остаётся это лелеять память о днях минувших и учиться жить заново.       Коридоры сменялись один за другим, уводя мужчин всё дальше и дальше в глубь резиденции. Войдя в очередную дверь, они наконец нашли место, что так долго искали. Библиотека была не просто большой, а огромной, разве что, совсем чуть-чуть уступая кладовой знаний ГуСу. Сотни, а может и тысячи высоких стеллажей заполняли пространство отнюдь не маленькой комнаты. Книги, свитки, сборники и даже просто листы наполняли пространство залы. В помещении пахло пергаментом, чернилами и пылью, от последней воздух был спёртым и тяжело оседал в лёгких. Вдохнув сильнее обычного, Вэй Ин закашлялся и чихнул.       -Кажется стоит открыть окно. – Почесав нос, Вэй направился к большому окну. Створки поддавались с трудом, не желая, чтобы их тревожили почём зря. Но Усянь не был бы собой, если бы не вышел победителем из этой схватки не на жизнь, а за свежий воздух. Окно с тяжёлым скрипом распахнулось, впуская в помещение прохладный вечерний воздух. Хоть на дворе была весна в самом разгаре, ближе к ночи температура опускалась, напоминая, что ещё не лето. Поёжившись от резкой смены температур Усянь схватил мужа за руку и потащил к дальней части библиотеки. Записи, которые были им нужны, датировались очень давними временами, поэтому им необходимо было искать в самых старых архивах. Логично было предположить, что искомое затерялось в глубинах библиотеки, за кучей таких же не нужных записей. Работы было много.       Совместными потугами было решено, что Вэй будет перебирать старые книги о магических артефактах, а Лань начнёт с дневников.       Погрузившись в чтение, Вэй даже не заметил приближение мужа. Он вздрогнул от неожиданности, когда большие сильные руки обвили его талию, а острый подбородок мужчины немного больно уткнулся в плечо. -Гэ-гэ, что-то случилось? – Вэй развернулся в руках мужа и задрав голову вверх, оказался в плену янтарных глаз напротив. -Мгм. – Лань отрицательно покачал головой и продолжил пристально смотреть на любовь всей своей жизни.       Если бы Усянь так хорошо не знал этого мужчину, он бы, наверное, не счёл бы его поведение странным. Но он прекрасно знал своего мужа! И духи его дерите, с ним было что-то не так. На первый взгляд Лань Чжань был Лань Чжанем, обычные мягкие и бесшумные движения, сдержанные жесты, спокойное лицо, но вот глаза, они выдавали его с головой. Светло-карие очи смотрели на него не как обычно, в них плескалась одержимость. Такого Лань Чжаня он видел лишь единожды, когда спустя несколько лет после его «чудесного» воскрешения они отправились в путешествие.       Дорога завела их близ Илина. Тогда уже смеркалось, и заклинатели решили остаться на ночь в той местности. Им обоим было неспокойно, воспоминания нахлынули с головой, но пути назад не было. Разместившись в постоялом дворе, Лань лёг спать в девять, как предписывали правила его Ордена, Ину же не спалось. Он просто лежал и смотрел на такое знакомое, и такое же далёкое звёздное небо. Ему жутко не хватало свежего воздуха. Аккуратно выбравшись из постели, чтобы не разбудить мужа, Вэй ушёл к окну. В душе поселилась печаль. Тёмные воспоминания раздирали изнутри и не давали спокойно вздохнуть, что уж было говорить о нормальном сне. А-Ин не стал открывать окно, так как боялся потревожить чужой сон, поэтому просто устроился у холодного окна на подоконнике. Окрестности Илина совсем не изменились за прошедшие годы, всё та же бедная земля, старые домики и малое количество народа. Жизнь в этих местах застопорилась и, казалось, время не идёт здесь вовсе. От созерцания вида его отвлёк шум в комнате. Лань Чжань, его благопристойный муж, который даже спит в строго отведённой позе, сейчас метался по кровати. Усянь подошёл к мужу и начал будить его. -Лань Чжань! Лань-гэ-гэ, эр-гэ-гэ! А-Чжань. Проснись, это сон. – Вэй Ин, пытался растрясти беспокойного мужа и выцепить его из глубин сновидения. Лань Ванцзы открыл глаза и невидящим взглядом уставился перед собой. Потом с каким-то испугом посмотрел на вторую половину ложа. -Лань Чжань, что с тобой? Это всего лишь сон. Всё хоро… - Вэй не успел договорить, как его с силой прижали к груди. Положение оказалось неудобным. Опираясь на одно колено, он полулежал, полу стоял, прижатый к чужому телу. -Лань Чжань, отпусти. – Попросил Усянь, на что его только сильнее сжали. «Завтра останутся синяки.» -Хорошо, А-Чжань, давай поступим так. Отпусти меня на секунду – Руки на талии сжались до белых костяшек – Ох, хорошо, не отпускай, просто расслабь руки, а я устроюсь поудобней. Как тебе идея? – Почувствовав, как становится легче дышать, Усянь не стал терять ни минуты и переместился на кровать, усаживаясь к любимому на колени.       Глаза Лань Чжаня в тусклом лунном свете отражали безумие. Такого взгляда супруга Вэй никак не ожидал, в нём плескался страх, тоска, одержимость. Это вгоняло Вэй Ина в оцепенение. Усяню не нужны были слова, чтобы понять, что творится с его мужем. Он увидел во сне прошлое, те отчаянье и боль, которые он хранил в себе много лет, вырвались наружу, затмевая сознание, заставляя вспомнить и пережить заново. Вэй положил свои ладони на лицо Ванцзы, заставляя того поднять взгляд и чётко проговорил: -Лань Чжань, я здесь, с тобой. Слышишь? Я не умер и никуда не исчез. Ты больше не один. Я рядом и никуда не собираюсь уходить. – Заглядывая в глаза, Вэй чеканил каждое произнесённое слово, чтобы донести смысл сказанного до человека напротив. Его лицо не выражало ни тени улыбки, а в голосе не было привычного ехидства. Ванцзы более осмысленно посмотрел на Усяня. -Не оставляй. Я не смогу жить без тебя. Не оставляй. – Ванцзы крепче обнял Усяня за талию, но не причиняя боль. -Никогда. Даже если небеса упадут на землю, я не оставлю тебя, не позволю снова страдать из-за меня. – Сказав эти слова он наклонился к мужу и завлёк его в долгий поцелуй.       Поцелуй был долгий, страстный, в нём не было нежности, всё происходящее отдавало горьким привкусом безумия. Их тела сплелись, руки хватались за всё, чего могли дотянуться. Не было ни времени, ни пространства, были только они поглощённые пустотой, не знающие где заканчивается один и начинается другой. Вэй Ин уже и не помнил, как оказался лежащим на белой простыне кровати, с распахнутым халатом. Для него не имело значение ничего кроме человека напротив. И если бы в этот момент, кто-нибудь ворвался в комнату и объявил о конце света, он был бы не в силах остановиться. Сильные руки, тяжёлое дыхание, мурашки, пробегающие по всему телу, собственное возбуждение. Ничего не имело значения. Лань Чжань не был нежен и аккуратен, Вэйю и не нужна была его нежность, только не сегодня. Мир сузился до жара поцелуев, мозолистых пальцев на его теле, до болезненных укусов, до горящих глаз. И не было никого и ничего кроме них самих, утопающих в бездне. Они хватались друг за друга, боясь утонуть, раствориться в этой пустоте. Ванцзы не готовил его тело, не использовал масла, он вошёл в него сразу, без подготовки, выбивая из уст любимого болезненный вздох. Вэй Ин потонул в боли, смешанной со странным, мазохистским экстазом, впиваясь ногтями в спину супруга, оставляя кровавые отметены. Никого из них не волновала боль. Это было чистое, ничем не прикрытое безумие. Безумие, которое они разделили на двоих. Несдержанные стоны, металлический привкус во рту, рваное дыхание, влажные шлепки тел. Боль и возбуждение плескались в их телах и разумах, не давая потеряться, раствориться, утонуть. Ничего не имело значения. Их тела, их души были едины, они разделяли между собой всё: наслаждение, боль, страх, радость, печаль. Собственное Я стёрлось, остались только они-целое и неделимое. Два человека с одной душой, с одним сердцем, с одной болью. В ярких глазах отражалось золото. Вэй Ин не видел в своей жизни ничего прекрасней глаз мужа. Почувствовав скорую разрядку, Ванцзы протянул руку к стоящему колом члену супруга, двигая в такт своим движениям, подводя к краю и бросая в бездну. Вэй не мог сдерживаться, его тело натянулось как струна, которая вскоре должна была лопнуть от напряжения. Солёные капли пота стекали по вискам, боль и наслаждение туманили рассудок. Лань Чжань склонил голову к шее супруга и укусил, давя несдержанный, пошлый стон, изливаясь вовнутрь. Это стало последней каплей для Ина, мир окрасился в разноцветные блики, ощущения сузились то маленького комка, чтобы через мгновение выплеснуться наружу, даря желанную разрядку. Он излился, пачкая их своей спермой. Безумие, чистое безумие.       Ванцзы так и не вышел из тела супруга, а Вэй Ину было слишком плевать на такие мелочи. Они уснули, измотанные собственными эмоциями и ощущениями. Завтра будет болеть всё тело, а кожа зудеть от высохших жидкостей. Но это будет завтра, а сегодня они будут наслаждаться остатками общего сумасшествия. Именно такое безумие видел Вэй Ин в глазах любимого сейчас, стоя посреди пыльной библиотеки. «Точно такое же, как и в тот день.»

***

      Прогуливаясь по утренней Пристани Лотоса, Сичень отметил её тишину. «Словно в Облачных Глубинах.» Умиротворённо подумал он. Слабый ветер обдувал Землю, даря её обитателям приятную прохладу и свежесть. Деревья, цветы и трава, мокрые от утренней росы, тянулись к яркому утреннему солнцу, переливаясь тысячами яркими бликами. Неожиданное спокойствие и умиротворение поселились в душе Лань Хуаня. «Словно так и должно быть. Давно я не чувствовал такого единения с собой. Что бы это значило? Почему здесь, в чужом Ордене, я чувствую такое душевное спокойствие, какое не ощущаю даже дома? После гибели Минцюэ и Мэн Яо, в моей душе был полный раздрай, будто мир окрасился в серые оттенки, но сейчас, именно в эту минуту, я вижу краски, ощущаю прохладу утренней росы, чувствую тёплое дуновение ветра и дышу полной грудью, словно и не было тех мучительных лет одиночества и боли, не было тысячей терзаний, не было вины. Сейчас нет ничего, кроме этого мгновения.»       Часы прекратили бег и мир замер на мгновение, чтобы через секунду возобновить свой ход и ускорить его, меняя жизнь, стирая прошлое и даря дорогу в будущее. Дорогу сложную, тернистую, но непременно реальную. И только от Лань Хуаня зависело каким будет его будущее.