Скажи, как дальше жить?

Я проснулась с ноющей болью по всему телу. Осмотревшись, я ужаснулась: в голове по очереди, хоть и с трудом, начали всплывать воспоминания о сегодняшней ночи. Арсений Сергеевич, наркота, стыд, объятия… Господи, что я натворила? Хотя… кому ты врешь? Очевидно, тебе понравилось. Ты ведь любишь риск, любишь воссозданные сценарии из своей головы и вечные фантазии с преувеличенным драматизмом. Очевидно, это так. Я спряталась под одеяло, пытаясь укрыться от собственных мыслей. Не помогло. Медленно встав с кровати, я посмотрела в большое зеркало, которое находилось напротив ложе. Боже, и вот такой меня видел Попов? Я моментально покраснела и ушла прочь из спальни. Честно говоря, я даже не ожидала, что он впустит меня в свою спальню. Это ведь буквально самое интимное место каждого человека… Мне стало не по себе. Я продолжила собственную экскурсию по квартире историка. Я также удивилась тому, что он оставил меня одну в квартире. Мы едва знакомы, но с его стороны подобные жесты наталкивали на обратное. Мне отчаянно хотелось верить, что я здесь живу. Ночевка ведь считается?... Придя на кухню, я увидела записку на обеденном столе. Прежде чем прочитать ее, я вновь осмотрелась: интерьер был исполнен в темных тонах - мраморная столешница, шкафчики, стулья, даже шторы, оттеняющие солнечный свет… Повсюду порядок и бесконечные просторы, чего не скажешь о нашей комнате и даже о моей родной квартире; и, конечно, гигантские панорамные окна с видом на город. О, Арсений, вы живете в сказке. Раскрыв аккуратно сложенную бумагу, я принялась читать чертовски непонятный почерк Попова. Ночной гостье Я в университете. В холодильнике есть еда, если захочешь перекусить. Ванная также в твоем распоряжении. Только не лазь по шкафам и не принимай дурь. Буду в шесть, не хулиганить! Иначе из квартиры тебя не выпущу. Арс(ений) Сергеевич Мне нарочно захотелось полазить по его шкафам, чтобы спровоцировать его на шалость. Но больше всего, к моему стыду, мне хотелось наркоты. Я боялась и восхищалась, отвергала и принимала, мучилась и наслаждалась тем сюжетом, который возник в моей голове сегодня ночью. Я начала сопоставлять факты, сев на стул. Кольцо. По словам Насти, таких - всего два. Они редкие. Древние. Загадочные. Но почему мое кольцо продавалось в антикварной лавке? Еще и за копейки? К тому же, второе - у Попова, который черт знает где его достал. Но вот что меня удивляет: он приходил ко мне во сны, и явился в реальную жизнь точной копией, но сам - меня не знал. Хм. Может, именно в моих часах дело?... Напоминание для себя: спроси у Арсения Сергеевича о кольце! Следующее - слова Насти, которые поставили меня в тупик. Она сказала, что кольца родом из 19 века. И в момент галлюцинаций передо мною возник образ влюбленной пары, которая одета была точь-в-точь как в веке торжества и новшеств. Еще и стрелка на часах, дергающаяся только на цифре “19”. Что это, мать твою, такое… Я точно в этом разберусь. Чего бы мне это не стоило. Потерев глаза, я посмотрела на время: 16:28. Я спала больше 10 часов? Помявшись возле холодильника, я открыла дверцу и взглянула на содержимое. О боже. Нагоняло на мысль о том, что в этой квартире живет взрослый ребенок. Ухмыльнувшись, я взяла оттуда стейк с овощами и закрыла холодильник. Мне хотелось отблагодарить историка за ночной каламбур, который я ему устроила. На его месте я бы, наверное, просто не обратила внимания на торчка, валяющегося на полу в ногах молодежи. А он обратил. Еще и пригрел. И обнял… У него большое сердце. Наверное. Я принялась готовить ужин, ловко поладив с плитой, которая к моему счастью была сенсорной. Надеюсь, Попову понравится моя кулинарщина. Я разрезала мясо и принялась посыпать его различными специями, которые нашла у него на полке, и кинула веточку розмарина, пытаясь быстро отправить блюдо в духовку. К ужину я нарезала овощи для салата, чтобы разбавить мясное великолепие. Суетилась я со всем этим час, так что к приходу мужчины мясо должно быть готово. Решив напоследок умыться, я принялась искать ванную. Зайдя туда, я уже особо-то ничему и не удивилась: комната была в наилучшем виде. Я не стала дожидаться Попова и начала раздеваться, чтобы освежить тело. Взглянув на себя в зеркало, у меня свело скулы: тело, конечно, было подтянутым, но кости торчали до ужаса. Ключицы эстетично, но мрачно выпирали из кожи; грудь заметно уменьшилась, а щель между бедер была размером с дверной проем. Я осознавала, что мне нравится моя нездоровость, и это было неправильно. Есть надо больше. Я вошла в душевую кабину и включила кипяток. Тело обмякло и расслабилось. Мне захотелось сесть, чтобы прийти в себя. Кое-как помывшись, я выключила воду и начала искать полотенце, в которое спустя минуту укуталась. Я вышла из ванной и чуть не потеряла сознание от страха: на кухне вовсю хозяйничал Арсений Сергеевич. — Господи! — я схватилась за дверь, совсем позабыв о том, что Попов должен был прийти в ближайшие двадцать минут. — Я не верю в Бога. — историк повернулся на меня и сразу же отвернулся: я была в одном полотенце. Несколько секунд спустя он повернулся снова и облокотился на столешницу, изображая приступ. — Ты ешь вообще? — Не смотрите на меня. Иначе я прямо сейчас разверну полотенце, — я с вызовом посмотрела мужчине в глаза, ожидая реакции. — Вперед. Мне от этого хуже не будет точно. — Попов усмехнулся. Он знал, что полотенца я с себя не скину, но за игрой удава и кролика наблюдать ему было особенно интересно. — Арсений Сергеевич! — Алёна… Отчествовна! Как тебя, кстати, по-батьке? — Евгеньевна. Отвернитесь уже, пожалуйста. Мне неловко, — я начала красться к спальне, держа вещи в руках. Арсений отвернулся, подняв руки. — То есть торчать на квартире с пьяными людьми было ловко, лежать на полу полумертвой было ловко, нести бред на моей кровати было ловко, а сейчас тебе неловко? — Попов, язвя, подошел к плите. Я тотчас покраснела, опешив. Мне не хотелось, чтобы в его глазах я была слишком жалкой, хотя, наверное, после сегодняшней ночи моя жалкость росла в геометрической прогрессии. — Да. — Ладно. Я вытащил стейк, кстати! Пахнет вкусно. Надеюсь, ты не добавила туда мышьяк. — доносящиеся шуточки историка из кухни знатно выносили мне мозги. Я не любила чересчур разговорчивых людей, но этот вызывал во мне противоречивые чувства. — А надо было? — одевшись, я вышла к Арсению Сергеевичу и закатила глаза, видя его самодовольное выражение лица. — В следующий раз так и поступлю. — В следующий? — Ну да. Теперь буду почаще заявляться в квартиру выше и колоться, чтобы вы меня спасли; затем, как покорная горничная, буду готовить вам ужин. Сойдет? — я засмеялась. — Сойдет. Я запомнил. Буду ждать. Каждый из нас улыбался, глядя друг другу в глаза. Зачем ты играешь со мной, сукин сын? К черту. Сев за стол, мы принялись за ужин. Я и подумать не могла, что произойдет несколько часов спустя.