Зайдя в дом, Римус поставил на пол пакет, облегчённо вздохнув: наконец-то он дома. Последние несколько месяцев были для него чем-то вроде качель. От тёплого, уютного, ставшего таким родным дома, в жестокую, безжалостную войну и обратно.
— Дора, я пришел! — крикнул Римус и тут же услышал, как что-то на кухне падает.
— Привет, — улыбнулась волшебница выходя с кухни и потирая правую кисть.
Оборотень заключил девушку в крепкие объятья, а та по обыкновению начала слабо отбиваться и пытаться вырваться, изображая недовольство, но мужчина знал, что если бы она хотела, то он не смог бы не то, что обнять, но подойти к ней.
— Римус, пойдем на кухню. Нам надо поговорить, — отстранилась Дора.
У Люпина появилось тревожное предчувствие. Занеся пакет в комнату, он подошел к плите, доставая палочку.
— Чай будешь? — наполняя чайник водой, поинтересовался волшебник.
— Да, — немного напряженно ответила волшебница. Римус видел, что мыслями она была не здесь, но ничего не спрашивал, лишь чувство тревоги все росло и росло.
На небольшой кухне повисло неловкое молчание, разбавляемое пыхтением пузатого чайника.
— Держи, — Люпин протянул жене её любимую кружку. Чёрную с улыбающимся привидением.
— Римус, я… Я беременна, — на одном дыханье выпалила Дора.
Кружка из рук Римуса шлепнулась на пол. В висках молоточками застучала кровь, отбивая одно единственное слово:
«Недостоин»
Недостоин иметь детей.
Недостоин быть счастливым.
Ты портишь все, что встречаешь.
Что если ребёнок пойдет в него?
Что если тоже будет оборотнем?
Мужчина попятился к двери. А в дверном проёме развернулся и побежал в прихожую.
Что если из-за тебя ребёнок станет чудовищем?
— Стой! Римус, ты куда? — кричала Тонкс.
Но Люпин не слышал.
Выйдя на улицу, он трансгрессировал в один из многих пабов, что посещал раньше.
Он уже не видел, как девушка, выглядящая такой хрупкой, стояла обнимая себя, глотая слезы и всматриваясь в даль, в надежде увидеть, как он вернется.