Пожалуйста...

— Итак? — Стюард обещал себе, что не будет злиться, но получалось слабо. Два дня назад он получил звонок из Штатов и узнал, что его сестра мертва. Сестра, которая клялась ему, что в случае чего обязательно позвонит и вернется в отчий дом. Сестра, которая всегда была сильнее, ловчее, умнее, мертва. Чувства, которые он испытывал сейчас нельзя было отнести ни к одной известной эмоции. Это была гремучая смесь, которая должна была рвануть. Стюард слышал в своей голове стук, откладывающий детонацию. Откладывающий, но не заменяющий. Он примчался по первому зову племянника, но едва его нашел. Не мог быть настолько неприметным и серым сын Мясника. — Эндрю вскрыл руку. Ники говорит, что видно кость и мое прозвище. Я не знаю, почему, но, видимо из-за меня. Прости меня. — То есть, я сорвался на другой конец Земли, чтобы тебя не порезали, но мы никуда не уезжаем, потому что какой-то пацан написал на себе твое выдуманное имя? — Прости, — Натаниэль не поднимал взгляд от бардачка беред собой, но краем глаза видел, как сжимаются бледные, сильные руки на руле. Он не мог не вернуться, это казалось преступлением. Если бы мать увидела, что он делает, он бы остался без волос на темечке, но матери тут не было. — Как Мэри с тобой справлялась вообще? Ты за всех так переживаешь, или этот особенный? — Стюард пытался, правда пытался считать фонарные столбы, уплывающие влево. Зная характер сестры, он сомневался, что она бы ему позвонила, поэтому, когда она сообщила о том, что выходит замуж в Штаты, он заставил ее поклясться, что если будет совсем плохо, она позвонит. Кто же знал, что в ее картине мира "совсем плохо" это быть сожженной собственным сыном? — Мама запрещала мне играть, потому что знала, что я не смогу бросить, — тихо, извиняющимся тоном ответил Нат. — Прости, я не думал, что так все обернется, я не хотел тебя отвлекать. — Ты должен был мне позвонить сразу, как она погибла. Сразу, а не через год. Я даже не знал, что вы были в Европе. Блять, я узнал о том, что вы сбежали с деньгами Натана на следующий день! А о ее смерти я узнал через год! Нат, через год! — Счет столбов явно не помогал успокоиться, только продолжая закручивать и без того натянутый моток, тянущийся к чеке. Горечь, страх, грусть, злость, все смешалось и пузырилось. — Ты не должен извиняться, за то, что ты позвонил, единственное, в чем ты не прав, так это в том, что ты не сделал этого раньше!