Наша последняя беззвёздная ночь

Рома не стал шариться по карманам Свята, он просто сидел в углу комнаты и ждал когда его друзья очнуться. Лера с Костей сорвались. И только из-за этого ублюдка… Он просто не мог поверить, что Слав так поступит. Это было ровне самому настоящему предательству. Взяв больничный на один день, он ухаживал за парой, которых снова начал ломать, так ещё и морально это сильно выбивало из калии. Казалось, что они предали этим поступком самих себя. Но Рома то понимал, что они не смогли бы устоять перед соблазном. Он сам бы не смог. А Кислов всё также лежал на полу возле кровати неподвижной женщины. Ей становилось все хуже. Но Рома не был готов дать ей ту дозу снотворного о которой она его умоляла. Пока не мог. Было тяжело смотреть на потерявших мотивацию друзей. Казалось, что это был конец. Но он максимально старался их поддерживать, они не должны были сдаваться. Было решено выставить Свята со всеми его вещами за дверь. Он своей слабостью давил всех. Роман взял такое желанное тело на руки, отнес на лестничную клетку, выкидывая его сумку с вещами и с горечью смотря на него. Он все еще не пришёл в сознание. Но размеренно дышал с прикрытыми глазами и обвисшими конечностями. На шее красовался синяк оставшийся после сильных рук. Шатен был похож на местного наркомана, забравшегося под крышу на ночь. Так его и оставили. А ведь Тихонов до сих пор был влюблён в него, но эти чувства приносили всё больше и больше боли. Сейчас - просто разрывали его изнутри. Но с такой горечью в сердце он закрыл за собой входную дверь. День обещал быть длинным. Кислов очнулся с болью во всем теле, так еще и на холодном бетоне. Уже стемнело. Он не понимал где он и сколько здесь пролежал. Еле поднявшись на ноги, он стал неуклюже собирать разбросанные вещи в рюкзак. Поднял взгляд карих глазах на дверь сверху, он понял. Точнее как раз таки не понял, его что, выгнали? От такого он разозлился и еле поднялся на один пролет вверх, начиная барабанить в дверь. Кричать чтобы его впустили обратно. Но в ответ не слышал ничего. Даже шагов. Это было то место, где ему всегда были рады. Но теперь… Ему нет места нигде? Неужели он до такого докатился? Докатился. И в тот же вечер решил катиться дальше. После минут двадцати криков, перешедших в мольбы и слезы, его выгнали соседи. Юноша спустился вниз и вышел из парадной, пропадая на целый месяц. Он шатался по притонам, деньги от отца практически не поступали, приходилось воровать и заниматься перепродажей. Одежда износилась, он ходил в одном и том же, остальное продано. Так много как раньше Святослав не мог позволить себе. И в один момент он стал осознавать, что хочет завязать. От друзей он уже давно ничего не слышал, не видел их. С семьёй не общался. С виду парень был как бездомный. Но большую часть времени проводил в центральном притоне, который был недалеко от Чернышевской. И в тот же день, когда ему пришло осознание своего положения, он направился в место, где раньше его всегда принимали. Но сейчас Кислов даже не надеялся, что его оттуда не погонят.