Сюрприз

Осторожно, с оглядкой на выглянувшую из-за облаков луну, бежевая рыжегривая антропоморфная кобылица Вердена длинными прыжками копытных ног преодолела последние взмахи перед старой узловатой яблоней на поляне. «Ну конечно, сейчас ночь, а все порядочные существа спят ночью, но лично мне захотелось поесть!», облизнулась кобыла и бесшумной тенью поскакала к цели долгожданного визита. Дикие яблоки, зелёные со стороны листвы, но уже с красным бочком наружу, выглядели лёгкой добычей. Но уже множество раз жители леса жестоко обманывались, очень быстро обнаруживая себя в крепкой, но ласковой хватке, когда сил уже хватало разве что порыкивать да пускать слюни, пока не наступала развязка. Почему только чутьё и осторожность всегда отказывают в самый критический момент, если ходит столько легенд о последствиях столкновения с этим деревом?.. По привычке принюхавшись, Вердена прикрыла глаза и на какие-то мгновения растворилась в кисло-сладком яблочном аромате. Оставалось только протянуть руку и сорвать плод... Можно и сразу его съесть. Но хотелось посильнее завестись перед самым интересным. Встав неподалёку от дерева и посмотрев на мирно качавшуюся на едва заметном ветру листву, лошадь не выдержала и прошлась по своим грудям ладонями обоих рук. Такая интригующая тишина, прерываемая лишь размеренным шелестом, а до цели совсем чуть-чуть, главное не поддаться эмоциям и не зашуметь, выдав себя перед чуткими хищниками… Как можно тише она подходила ко стволу, иногда останавливаясь, если хвост начинал бешено ходить из стороны в сторону от предвкушения приятного развлечения. Это цивилизованным существам надо заглушать зов тела, боясь потерять достоинство, для неё же он одна из светлых сторон быть живой, из плоти и крови… На подрагивающих ногах Вердена приблизилась к желанному яблоку, и уже было потянулась, чтобы схватить его и сорвать, но внезапно застыла заржавшим от негодования изваянием. Она поймана в какую-то силовую ловушку! Невероятно упругое поле лишило возможности пошевелиться. От внезапной досады и обломавшейся ночи кобыла не удержалась и снова заржала. Это словно бы разбудило древо. Оно будто бы встрепенулось, поскрипывая и выпрямляя ветви, а потом в ствол втянулись ветви, одна за другой. Ствол спиралеобразно начал втягиваться в землю, пока не сравнялся высотой с антропоморфкой, а потом яблоня скинула кору и превратилась в серебристого жеребца с синеватыми кончиками волос на гриве и хвосте. Тот долго потягивался, демонстрируя невольной свидетельнице силу тела. Распрямлялись то одна, то другая конечность, взбугрились под густым мехом мышцы, превратив бывшее неподвижное растение в грациозное создание из мира грёз. Под конец, смахнув со сверкающих глаз тёмную прядь гривы, он принял сидячее положение. Лицом к едва заметно подрагивающей самке — столь сильны были её эмоции от провала задумки. Вот что значит — довела себя, выбросив из головы все разумные доводы быть осторожной! Хранитель Чащи - видимо, это был он - тем временем зевнул, широко открыв рот, и заметил, глядя куда-то в сторону: — М… м… сработало, — своим обычным безэмоциональным и слегка усталым взглядом наконец соизволил обратить внимание на пойманную Вердену. — Даже на ауру не догадалась посмотреть? И почему никогда не догадываешься подумать, прежде чем начать действовать? Прокралась, значит, чтобы съесть меня… Вердена, несмотря на дикую жизнь, всегда считала себя достаточно мудрой, и сейчас её раздражало происходящее. Недовольство вырвалось наружу в виде пыхтения и напряжения во всём теле, в попытке преодолеть магию Хранителя. Вот освободится - и тогда… — От-пф-пусти!!! — очень скоро вырвалось у копытной нарушительницы. Как же давно не приходилось говорить такое. Может, ещё со времён юности. Почему-то в ответ Хранитель улыбнулся, что для потустороннего существа было аналогом приступа смеха. Не удивительно, что на морде Вердены отобразился ужас. И, самое главное, непонятно чего ждать дальше, тем более, со стороны ничего смешного она не видела. — Ты так забавно сопишь, моя девочка… — жеребец безбоязненно подошёл вплотную и начал перебирать шерсть на шее кобылы. Сдерживающее поле слегка ослабло, и Вердена сразу попыталась дёрнуться — слишком подозрителен столь быстрый переход к ласкам. Но тело, доведённое до грани, воспротивилось разуму, захотев отозваться… и… И не смогло. Оставалось подрагивать под прикосновениями. Даже лягнуть нельзя, не то что… придушить! Левая рука коня быстро перешла на пушистый бежевый бок кобылицы, дошла до плеча и осторожно его обхватила. Другая зарылась пальцами в роскошной гриве и мягком меху за ухом и под челюстью. Вердена открывала и закрывала пасть, шумно глотая воздух. Её ушко резко дёрнулось, и прижалось к голове, мелко подрагивая. Верный признак возбуждённого состояния. — Прррекррати! Мне… мрррф… мрь… можно и тебя погладить? — теперь добрые голубые глазки Вердены широко распахнулись, зрачки стали большими и круглыми, и вся мордочка приняла умоляющее выражение. Ни капли недавних намерений! Хранитель прижался к просящей, из-за чего обоим стало сразу очень жарко. — Нет… ты наказана! — пробормотал он прямо в ухо. — Как? Наказана… — поникла лошадка. — Меня… наказал?! — в её голове не укладывалось, как такое могло вдруг случиться. Пока кобыла моргала, в попытке прогнать наваждение, рука жеребца с уха перешла на гриву. Пальцы тонули в шелковистых прядях. — Таким безобидным пушистиком ты нравишься гор-раздо больше, чем когда с жутким оскалом рвёшь мои яблоки. Но раз тебе это так нравится… выбирай. — Что же? — Вердена извернулась и инстинктивно потёрлась носиком о щёку Хранителя. — Смерть свою, — в ответ на это Вердена ахнула, но конь продолжил. — Как желаешь умереть сегодня? От удушения? Утонуть в озере? Или запытать тебя щекоткой? — в качестве демонстрации последнего Хранитель нагнулся и небрежно начал водить по беззащитным бокам девушки. Вверх, вниз… — Может, не надо?! — она только сейчас прочувствовала всю незавидность положения пленницы. — Ты не спрашивала меня, — внезапно зарычал Хранитель, поднимая кобылу силой мысли в воздух и небрежно опуская в траву. Причём предварительно перевернув на спину. Давление на тело копытной ослабело так, что к месту остались прикованы лишь передние конечности, раскинутые в стороны. Не успела «жертва» перевести дух, как сверху лёг сам Хранитель. И надавил на промежность девушки животом, отчего та энергично задёргалась, борясь с неумолимой чесоткой. И только собралась энергично потереться, чтобы унять её, как жеребец оскалился и с издевательским прищуром приподнялся на лапах, лишая Вердену шанса хоть как-то унять желание, готовое скоро затмить разум. Даже если выгнется, насколько позволяет это сделать поле. Так нечестно!!! Поляну огласило обиженное ржание — лишить в последний момент шанса довестись, оставив сходить с ума наедине сама с собой! Безрезультатный рывок, и она снова лежит на земле, прижатая рукой серебристого. А тот, словно издеваясь, придвинул мордочку к её и лизнул в носик: — Хм… кое-что помучает тебя и посильнее… — палец медленно заскользил по шее. Соскочил на плечо, оттуда по боку к бёдрам и животу. — Ты… не умеешь как-то иначе? Или боишься добиться большего? — Дойдя до живота, пальцы заиграли в приятной и опасной близости от самой длинной шерсти между ног, и того, что пряталось там от чужих глаз. Все усилия успокоиться немедленно пошли прахом, особенно, с учётом фантазии «жертвы». Весь живот охватила новая волна чесотки. Сейчас стараниями воплотившегося Хранителя Вердена стала самой обычной кобылой, желающей лишь одного и побыстрее. В голове ещё мелькнуло подозрение, почему это дерево вдруг стало таким… Но подозрение, как и прочие мысли, растворилось в ослепительной электрической вспышке щекотки — жеребец, без лишних движений, чиркнул по её над копытами взмахом хвоста. — Ты с ума-а… ха-ха! — Нет, это ты, — Хранитель ещё ближе придвинул морду, так, что две пары глаз оказались напротив друг друга, — творишь непонятно что и зачем. А я буду делать… это… как положено. Медленно и с удовольствием! И буду очень рад, если ты при этом ещё и помучаешься. Его рука, наконец, перешла на само место, но лишь слегка гладила, нежно и заботливо, и то в самой близи, как бы соблюдая некую границу. Пелец выписывал петли одна за другой, а лошадке оставалось протяжно ржать и елозить по мягкой траве, сопровождая действие невольной дрожью. Рыжий хвост от накативших эмоций яростно бился и ходил из стороны в сторону, когда в замутнённую голову пришла мысль воспользоваться шансом. — Либо не мучай меня, либо хватит! — прошипела сквозь зубы Вердена. — Ты никого не слушала, когда тебе говорили что-то подобное… — вместо столь уязвимого места, лапы переключились на шею… подруги, при том стараясь не приносить этим неприятных удушений и, тем более задушить. Как не хотелось отомстить, Хранитель оставался духом-защитником и подобных крайностей, свойственных большинству природных духов, себе позволить не смог бы. Вместо этого он мордочкой потёрся о мягкую щёку, вдыхая едва заметный приятный запах. Почувствовав задержку в намерениях жеребца, кобыла вновь заёрзала, силясь выбраться и, наконец, утихомирить непокорное тело. Но не тут то было. Почти синхронно серебристый вновь привстал и съехал по бежевому животу немного назад. Как раз, чтобы безопасно контролировать ситуацию. Пальцы вновь заскользили вблизи невероятно зудящего места, то приближаясь, то удаляясь. Видя, что Вердена готова потерять сознание от ощущений, он подавался вперёд. Притом хвосты били друг по другу. — Давай ещё разочек? — сказал Хранитель, уткнувшись носом в щёку Вердены. Та, не раскрывая глаз, жалобно застонала. — Не… надо… пожалуйста! Хранитель едва заметно улыбнулся — вот оно что, просит прекратить… — А кто из нас рвал то, что ей не принадлежит? Нет, просто так отпустить тебя не имею права… — И-и-и! — голубые глаза широко распахнулись от невероятных ощущений. А всего-то Хранитель погладил её низ живота, почти достав до нежной области. — Какие мы недотроги, — тот покачал головой, и воодушевлённо принялся ласкать беззащитную кобылу, тем не менее, не переходя границу… дозволенного. Копыта Вердены мелко задрожали от пронзившей тело судороги, когда серебристый лёг сверху и потёрся животом о живот. И это действо стало последней каплей в долгой борьбе с чесоткой. Хвост сильно дёрнулся, вбыло закрывшихся голубых глазах на миг возникло нечто осмысленное, и тут же исчезло, уступив место безумству. Не тому, характерному для диких созданий, а иному. А главное, безопасному для окружающих… Даже сквозь шерсть живота он ощутил каждое сокращения мышц глубоко внутри, и жар, разливающийся по такому красивому телу лошадки. Конечности особо сильно дёрнулись и опали. На миг Хранителю даже показалось, не переборщил ли? Он осторожно сполз с будто бы неживой Вердены, ища сердцебиение. Но нет, из приоткрытого рта доносилось тяжёлое дыхание пополам со стонами. С облегчением Хранитель упал рядом, внимательно следя за неудачливой собирательницей плодов, всё ещё находящейся в невидимых оковах…