Моя тоска — моя любовь

Артём чувствовал себя неважно. И нет, дело было совсем не в его вечно больной спине, которую он сорвал на одном из недавних концертов, и даже не в самочувствии потасканных лёгких, что от долгих лет непрерывного курения начали противно свистеть. Впрочем, шатен пренебрегал своим здоровьем столько, сколько себя помнит, поэтому это и сейчас не вызывало беспокойства. Причина гнетущей, на первый взгляд, безосновательной тоски крылась в чём-то другом, однако парень не мог (или не хотел) в этом разбираться. Единственная странность — её появление подозрительно совпадало с тем самым разговором, произошедшим несколько месяцев назад.

***

3 часа утра. Сон сладкоспящего Артёма прерывает резкий, пронизывающий тишину звонок. Ещё не до конца проснувшись, раздраженный Депо снимает трубку, лишь бы заставить смартфон замолкнуть. — Спишь? — голос на том конце провода кажется смутно знакомым. — Мм...Кто это? — вместо привычной бархатистости — еле слышный хрип. — Это Глеб. Я хотел написать, но, вобщем...Тём, можно я приеду? Секунд пять потребовалось Бульвару на обработку неожиданного вопроса. Обычно Глеб мог позвонить в такое время либо когда накурен, либо в хлам бухой. Его нетрезвые разговоры в основном состояли из того, что блондин жалуется на бывших, поливая их последними словами, и пьяно благодарит Артёма за то, какой он понимающий друг. — Какое блять «приеду»? — он уткнулся носом в подушку и шумно выдохнул, — так сложно подождать до утра? — Мне очень надо... В любой другой ситуации Шатохин запросто послал бы Голубина нахуй за его эгоизм и, выключив телефон, провалился б обратно в объятия Морфея. Не для того он снимал отдельную квартиру, чтобы какие-то Фараоны звонили посреди ночи! Однако сейчас голубоглазого сильно смутил подрагивающий голос младшего. — Ладно, надеюсь, это и вправду важно. Глеб сказал, что будет через минут 20, а пока Артем, прикрыв глаза, обдумывал какая проблема могла требовать такой срочности. Он уже начал дремать, как послышалось несколько размеренных звонков в дверь. Нехотя поднявшись, он поплел к ней и пару раз провернул ключ в скважине. Потрепанный, чем-то встревоженный Голубин стоял на пороге, нервозно теребя прядь светлых волос, выбившуюся из неаккуратно собранного хвоста и смотрел на такого же помятого Шатохина. — Привет, — сказал зеленоглазый, предварительно прочистив горло. — Проходи уже, — хмурый шатен всё ещё оставался недоволен из-за прерванного сна. Они пошли на кухню, и последний, после череды несложных махинаций, поставил две большие чашки чая с коньяком на стол, присев рядом. — Ну рассказывай, что не так, — Артём отхлебнул согревающий напиток. Голубин расстроенно смотрел куда-то вниз, откинувшись на спинку стула. — Тём, я уже не могу так... Стараешься блять стараешься, придумываешь новые идеи, осуществляешь их в своем творчестве ебаном, а в ответ, вместо поддержки, получаешь кучу хейтерского говна, — голос парня был полон отчаянья. — Ну а что ты хотел? Интернет — штука жестокая. — Да я все это понимаю, не вчера же родился, но все равно сука обидно. Глеб утер нос тыльной стороной ладони и взял чашку в руки. — Меня заебало это отношение ко мне, заебали эти тупые мемы про «скр, скр, скр» в ВК, заебали насмешливые комменты, 24/7 прилетающие в личку... Я не хочу больше ничего писать. Голубоглазый поднял удивлённые глаза на собеседника. — Не понял... Что это ещё за новости? — Я думаю, так будет лучше. По крайней мере для меня. Депо изучающе рассматривал лицо парня, пытаясь понять искренность его слов. Он врал. Прежде всего самому себе. — Глеб, ты уверен в этом? Ты целенаправленно ушёл с футбола, рассорился с родителями, по сути от и до изменил свою жизнь, чтобы заниматься тем, чем горишь — музыкой. Я не верю, что ты хочешь вот так взять и все добровольно оборвать. Блондин еле сдержал кивок, который бы подтвердил догадки старшего. — Смысл всего этого, если меня буквально ненавидит пол-Рунета? — Слушай, ты вызываешь эмоцию, а это самая главная цель артиста. Припомни хоть одного успешного человека, которого общественность признала сразу же после пришествия популярности. Фараон по-настоящему задумался, однако как бы он не пытался, на ум никто не приходил. — Не можешь? Я тоже. Так что знай — все ещё впереди и за хейтом обязательно последует обожание, это я тебе как старший наставник говорю. Длинноволосый все ещё сидел, потупив глаза в пол. — Не загоняйся так и ебашь в своё удовольствие, — Депо положил руку на плечо расстроенному блондину и посмотрел ему прямо в глаза, — Главное — никогда не верь комментаторам — мнение каждого из них обычно зависит от мнения большинства, потому что если пытаться выразить сугубо свою точку зрения, то так же пойдешь под раздачу. Слова Артёма значительно успокоили юношу, однако в этот момент на место неуверенности пришло удушающее ощущение несправедливости к себе. — Почему я? Что я им сделал? Почему именно на меня свалилось столько хуйни? — драматично произнёс Фараон после долгой паузы. Бульвар помедлил с ответом. То ли он и правда так думал, то ли коньяк, добавленный в чай, дал ему в голову, не ясно. Тем не менее, у него было сильное желание сказать это: — Потому что ты особенный, Глеб, а с особенными людьми часто случаются неординарные ситуации. Артем только сейчас понял двусмысленность этой фразы, впрочем объясняться не стал — ему было достаточно увидеть смущённую улыбку Голубина, появившейся на его лице. — Спасибо тебе...ты настоящий друг, — благодарно произнес зеленоглазый и подался вперед, чтобы обнять шатена. Мгновенно ощутив тепло парня, неожиданно прильнувшего плотнее, чем ожидалось, Бульвар заметно стушевался. Он ответил лёгкими похлопываниями по спине блондина и попытался как можно скорее от него отстраниться. Фараон заправил длинные волосы за уши в привычной манере. — Прости за этот балаган посреди ночи... Я сейчас уеду. — А смысл? Оставайся уже. Не в первый же раз. Признательно улыбнувшись, Глеб поспешил расположиться на диване.

***

С тех пор Артём не мог забыть эти по-девичьи нежные прикосновения парня. Они буквально горели на его коже каждый раз, когда он видел полуобнаженного блондина, в экстазе скачущего на сцене во время концертов «Молодой России». В память навсегда врезался мятный запах длинных белокурых волос и образ глубоких зелёных глаз, которые были холодными для всех, кроме одного шатена. Отныне Глеб смотрел на Депо с каким-то искренним восхищением и...обожанием? Да, так и есть — он даже говорил, что единственное важное ему мнение — это мнение Шатохина. Артём и сам чувствовал некую привязанность к Голубину, ведь как по-другому можно было объяснить его беспокойство за парня, когда тот выпивал лишнего на очередной вписке? — Сколько раз я тебе говорил — знай меру, — спокойно говорил шатен, аккуратно держа того за волосы, — и научись уже, в конце-концов, отказывать Панку! Ты же знаешь, ему лишь бы нажраться, а страдать тебе. В ответ, как всегда, слышалось бессвязное мычание младшего, отчаянно обхватившего ободок унитаза. Артём даже подумывал, что Глеб специально наступает на одни и те же грабли, чтобы добиться его внимания. Звучало, конечно, бредово, однако в этом определённо была доля правды. Более того, блондин теперь не отлипал от голубоглазого: вечно норвил опустить голову на плечо старшему в автобусе, чтобы подремать, тем самым вызывая подозрительные взгляды ребят или по-хозяйски закинуть руку на шею во время концерта, рассказывая что-то на ухо и опаляя его горячим дыханием, которое предательски отдавалось мурашками по коже Артёма. — Голубин, может поменьше меня обнимать при всех будешь? — тихо спросил Бульвар, когда они уставшие шли со сцены по длинному коридору. На самом деле, он совсем не был против, однако посчитал нужным возмутиться. — А что? Не нравится? — ехидно улыбнулся Фараон. — Да так, кабы не дать остальным повода для фантазий... Глеб прыснул. — Тём, ну ты как скажешь! Расслабься. Сюда трезвым никто не приходит, они и половины происходящего на следующее утро не вспомнят. Шатохин только неоднозначно пожал плечами в ответ, надев маску наигранного безразличия.

***

Орава пацанов из «Янграши» ввалилась в гримерку и сразу занялась откупориванием бутылок алкоголя, припасеными заранее. Празднование удачно завершённого концерта — традиция, которую никто не смел нарушать. Через часа 2 всеобщее веселье достигло своего пика: фанаты вперемешку с артистами толпились в маленьком помещении, громкая музыка безжалостно била по барабанным перепонкам, а в воздухе витал стойкий запах ганжи. Послышался звон разбившегося стекла вместе с визгом приглашённых девочек. — Бляяя, Депо, ну ты и криворукий! — пьяно выкрикнул Айсик, — весь пол в Совиньоне блять! Бульвар начал нетрезво ржать с целой и полуразбитой бутылками в руках, сложившись пополам. — Хахахахахаха, Фарыч, сфотай меня. Подняв телефон как можно выше, блондин пытался подобрать ракурс для шатена, что с чувством вселенской крутости встал перед лужей красного вина. — Легендарная хуйня, — произнес Фараон, с ухмылкой пересматривая сделанные фото. — Шутки шутками, но мне бы переодеться, — Артём рассеяно оттряхивался от брызг разлитого напитка. Недолго думая, он предложил: — Глеб, поедешь со мной в отель за вещами? Потом вернёмся, если что. Голубин согласно кивнул и, обойдя место преступления, направился к двери вслед за голубоглазым. — Э, куда? А убрать? — возмущённо крикнул Джимбо. Шатен лишь пренебрежительно махнул на него рукой. Так как туровый автобус был в общем пользовании, парням пришлось добираться с помощью метро, прихватив с собой ещё пару бутылок крепкого в магазе по пути. Бухие и по-дурацки весёлые они доползли до отеля. Хотя артисты заселились в него ещё днем, возможности оценить комфорт услуг в полной мере не было из-за подготовки к концерту. Взяв ключ на ресепшне, Глеб и Артём завалились в трёхместный номер на втором этаже. Депо поплелся к своей кровати и, стараясь сохранить равновесие, склонился над спортивной сумкой в поиске чистой одежды, потом побрёл в ванную под пристальным взглядом блондина. Один поворот вентеля и холодные капли, одна за другой падающие на разгоряченную кожу, дарят приятную прохладу и постепенно отрезвляют сознание. Вместо уютной пустоты в сознание вернулась та самая странная тоска. И почему она появляется только тогда, когда Глеб находится рядом? Почему она время от времени перерождается в необъяснимое чувство заботы? Шатохин попытался выкинуть назойливые как муха мысли из головы, уже ощущая вкус новой порции виски на языке. Бульвар вышел из ванны, параллельно вытирая волосы полотенцем. — Едем обратно или нахуй надо? — спросил шатен. Зеленоглазый, сидящий на кровати перед ноутом, скривился и похлопал по месту рядом с собой. — У меня есть идея получше, — он покрутил в руках бутылку алкоголя и покосился на ПК, — поработаем. Артём криво улыбнулся и сел возле младшего. Неудивительно, что рабочее настроение парней продлилось ровно до первой затяжки скрученного Бульваром сплифа. Рэперы уже не обращали внимания на давно погасший экран ноутбука, а только вели неторопливые разговоры обо всем и ни о чем одновременно. Точнее, говорил в основном Глеб, а голубоглазый залипал на аккуратные длинные пальцы, задумчиво перебирающие светлые пшеничные пряди. Залипал на пухлые розовые губы, которые иногда растягивались в пьяной улыбке, обнажающей ряд неровных белых зубов. От выпитого и выкуренного за сегодня в голове творился полный бардак, однако на закромках своего сознания Артем начал понимать насколько нестерпимо его тянуло к другу все это время. На самом деле не было никакой тоски — были только спрятанные вглубь души чувства и нежелание принять себя настоящего. Осознав, что пялится на Голубина подозрительно долго, он закрыл глаза и откинулся головой назад на подушку. Пытаясь прервать поток странных мыслей, Шатохин едва заметил как чужая рука нежно дотронулась до его бедра и повела вверх, переходя на предплечье. Будто в оцепенении Депо замер, не шевелясь и не открывая глаз. Через секунду горячее дыхание вперемешку со сладким наркотическим дымом опалило его лицо, а подбородок приятно защекотало от прикосновения кончиков длинных волос. Пересилив себя, Бульвар приоткрыл уставшие веки и увидел над собой Глеба. — Глеб...что ты делаешь? — тихо спросил старший, все ещё не шевелясь. — То, чего мы оба хотим, — ответил Фараон не отводя взгляд от глаз напротив. Шатен сглотнул образовавшийся ком в горле. Неужели все было настолько очевидным? Заметил ли кто-то из пацанов? Как именно это проявлялось? Столько вопросов появлялось в голове, они множились десятки раз, однако никакой из них не получал внятного ответа. Странно, но когда блондин приблизился ещё ближе, осторожно переместив ладонь на щеку Шатохина, все терзания автоматически ушли на второй план. Важен был лишь один человек, нависающий сверху, чей расслабленный взгляд изумрудов из-под полуопущеных ресниц будоражил, нестерпимо привлекал. Робкое касание мягких губ Глеба — и Артём приоткрывает рот, сдавшись под напором младшего, кладёт руку на затылок, пропуская светлые пряди сквозь пальцы. Слегка улыбнувшись своей победе над самообладанием голубоглазого, Фараон ласково облизывает его губы и углубляет поцелуй, плавно сплетая языки воедино. Холодная рука Депо скользит вниз по тонкой талии, забираясь под футболку блондина. Мурашки по разгоряченной коже и неожиданно сорвавшийся полувздох-полустон с зацелованных губ зеленоглазого моментально сносят крышу шатену. От ласки пальцев Артёма не может спрятаться ни один уголок его тела: они медленно двигаются вдоль позвонков, касаются ребер, гладят соски. Голубин ещё раз разрывает чувственный поцелуй и начинает трепетно целовать шею, ключицы Бульвара, иногда прикусывая и проходясь языком по тонкой нежной коже следом. Каждое прикосновение Голубина к крайне восприимчивому телу — удар тока, вызывающий новую волну возбуждения и тихие стоны шатена. Артём проводит ладонью вниз по животу Глеба, однако все ещё колеблется. Замечая это, блондин страстно, настойчиво впивается в губы старшего, тянется к резинке его спортивных штанов, отодвигая её от горячей кожи, с намёком сделать то же самое. Пару манипуляций с ширинкой и рука Депо так же проникает под бельё блондина. Фараон с тяжёлым вздохом выгибает спину и начинает двигать вспотевшей ладонью по паху в ответ. У Шатохина сбивается дыхание от поступательных движений парня, однако он ни на секунду не отрывается от так долго манивших его сладких губ и до одури дразнящего языка. Старший утыкается в шею Голубина, чувствуя приближение разрядки, и слегка толкается в его руку. Кажется, что время прекращает существовать — быстрые рваные движения, вспышка — головокружительный оргазм обоих с разницей в секунду. Прикрыв глаза, Глеб обессиленно опустил голову на вздымающуюся грудь Артёма, слушая его размеренное сердцебиение и глубокое дыхание. Шатен медленно поглаживал его по спине, по растрепанным волосам и чувствовал как Фараон обвивает руки вокруг его талии. Неизвестно сколько времени парни провели, лёжа в объятиях друг друга: пятнадцать минут? Час? Десять? Какая разница, если они достигли наивысшей точки блаженства. — Чтобы ты знал, я не жалею об этом, — голос Голубина, словно гром, на контрасте с прежней тишиной. Артём ничего не ответил, а лишь крепче обнял блондина, зарывшись носом в светлую макушку.