На краю обрыва

Фыркнув, обычно непокорная лошадь с благодарностью стянула с ладони Микасы предложенное яблоко и ловко закинула себе в рот, довольно жуя. Удовлетворенная вкусом угощения, Ильда заржала и весело постучала копытами по земле, издавая характерное «стук-стук». Девушка, улыбнувшись краем губ, ласково погладила животное по гриве, взглядом ища стоящего рядом Армина. Паренёк, как обычно, не мог утихомирить своего «питомца», раз за разом отскакивая от явно желавшего полакомиться его волосами Диона. Конь, абсолютно недовольный тем, что не получил желаемое, издал презрительный хмык и отвернул голову от помрачневшего хозяина. Азиатка, даже сильно покопавшись в памяти, не смогла бы сыскать момента, когда Арлерт мог спокойно покормить своего «друга». Погода в этот день была на редкость жаркой — обычно всегда спасающая в такие утомляющие наказания солнца тень объемных деревьев сегодня мало чем помогала. Микаса тяжело выдохнула и прижала тыльную сторону ладони ко лбу, пытаясь стереть надоедливые бусинки пота. Она ещё раз проверила наличие своей дорожной сумки, которую обычно брала с собой в большие вылазки, и положила туда ещё одну флягу с водой. За спиной Армин все так же дипломатично пытался уговорить упрямого Диона съесть зелёное яблоко. — Микаса, Микаса! — звонкий голос Саши эхом пробежал по площадке, из которой выбегала шатенка в направлении к азиатке. Аккерман устремила на девушку свой взгляд, подкрепленный выгнутой бровью в немом интересе. — Чего орешь, Браус? — скривилась брюнетка, подавляя желание закрыть ей рот, чтобы не выдавала столь громкие звуки. Саша добежала до угрюмой — если так, конечно, можно было выразиться, ведь сегодня она пребывала в очень даже неплохом расположении духа — подруги и остановилась, пытаясь отдышаться. С минуту Микаса буравила ее взглядом, как бы подталкивая к скорейшему ответу на свой вопрос. «Говори уже и вали, не отвлекай». — Капитан просил передать, чтобы ты взяла с собой дополнительные клинки, — прерываясь, быстро тараторила любительница картошки, — говорят, что за стеной обнаружилось очень много титанов, поэтому сейчас начальство дало распоряжение быть в режиме особенной готовности. Аккерман прикрыла глаза и откинула голову чуть назад, желая выпустить протяжный обречённый стон. В последнее время число гигантов росло с невероятной скоростью, соответственно и потерь разведка несла куда больше. Признаться, девушка абсолютно не понимала стремление Эрвина угнать их на новую вылазку. Вместе с быстрым размножением — путь которого, кстати, никто так и не выявил — эти огромные твари обретали и высший процент силы. Понять это исследователи, среди которых была и Ханджи, смогли не сразу, поэтому и бойцов отряды потеряли раза в два больше. Теперь на одного титана нужно было хотя бы трое разведчиков. Благо, на ее способностях это сказалось не так сильно и Микаса все так же могла неплохо рубить не особо податливую кожу на шее врага. О капитане и вовсе следовало молчать — его мощь, казалось, с течением времени лишь росла. — Хорошо, я поняла. Спасибо, Саша, — Аккерман благодарно кивнула и развернулась к своей лошади, протягивая очередную порцию лакомства. Предчувствие нехорошо ныло, вопя о том, что что-то должно произойти.

***

Сборище людей, смеющихся и плачущих параллельно, создавало достаточно сильный шум. Девушки-новички пускали слезы, думая о скорой смерти; парни — меланхолично бродили туда-сюда, рассуждая о возможных перспективах — как хороших, так и не очень. Более опытные бойцы, такие как отряд Леви, просто тихо перешептывались, но некоторые все же пускали едкие шуточки, чтобы отвлечься от дурных мыслей. Микаса стояла рядом с Жаном, Конни, Армином и Сашей, слушая их болтовню. Браус жевала какую-то булку и параллельно поддакивала шуткам друзей, а Армин что-то высчитывал у себя в голове. Спрашивать его об этом Аккерман не решилась, не желая тревожить Арлерта по пустякам. Эрена, к счастью, на горизонте видно не было. Скорее всего Эрвин все же решил оставить его в корпусе. Хор голосов стих, стоило одному из кадетов уловить взглядом идущего к ним капитана Леви. Он быстро прокричал об этом коллегам и те смолкли, не без страха ожидая действий старшего по званию. Микаса почувствовала мурашки по коже, когда услышала о его приходе. Старые привычки, несмотря на с недавних пор хорошее отношение брюнета к ней, не ушли. Масла в огонь, к слову, подлил и вид мужчины: Аккерман уже выглядел не особо добрым. «А ведь вылазка ещё не началась», — подумала про себя Микаса, расправляя плечи. — Все на месте? — капитан Леви, как обычно не особо весёлый, остановился на сборочной площадке и начал прожигать взглядом всех разведчиков, что будут брать участие в предстоящей миссии. По привычке сжав планшетку с именами подчинённых в крепких пальцах он, дождавшись прихода опоздавших, продолжил своим стальным тоном: — уже вижу отсутствие некоторых. Именно Аккерман перед каждой вылазкой проводил перекличку, узнавая, все ли есть и кого и почему нет. Сейчас он, достав ручку, ещё раз прошёлся взглядом по присутствующим и начал диктовать фамилии по алфавиту. Микаса, как всегда, была первой. — …Ботт, — меланхолично продолжал капитан и, не дождавшись ответа, выжидающе уставился на бойцов. Жан несмело поднял руку. — чего тебе, Кирштайн? — Марко не будет на операции, — отозвался парень, посвятив сердце. Все обратили внимание на него, а сам брюнет на заявление лишь вскинул бровь. — Причина? — Сломал руку вчера. — Хех, — цыкнул мужчина, — почему же я не удивлен. Этот пацан никогда не отличался особой смелостью, небось сам себе кость и протаранил. «Как и вы никогда не отличались особым чувством такта», — добавила про себя Микаса, закатывая глаза. Жан стушевался, пытаясь подобрать верные слова. — Смею возразить, — он поднял руку в попытке привлечь внимание Леви и при этом не вызвать праведный гнев капитана. Стоящие рядом люди неодобрительно замотали головами, мол, куда ты лезешь, идиот? — Возражай, сколько влезет, Кирштайн, — даже не поднимая на парня взгляд, ответил Аккерман. Он что-то чиркал на бумаге, делая пометки, — но лучше бы ты столько отважности проявлял на поле боя. Жан запнулся, не зная, что ответить. Леви продолжил перекличку, без интереса читая ряд фамилий. Наконец его лицо чуть скривилось в презрении. — И напоследок, Йегер. — Здесь! Микаса напряглась, кидая взгляд на источник звука. Эрен, сияя радостью, стоял на противоположной от своей обычной компании стороне, прямо рядом с личным новым отрядом Ханджи. Его глаза светились от счастья, а вот Аккерман корила себя, что не успела заметить брата раньше. «Он не должен быть здесь!» — Кто бы сомневался. Всем приготовиться, через час выезжаем. По полю пронеслось групповое «есть!» и вскоре площадка почти полностью опустела. Никто не желал лишнюю минуту провести в пусть и непрямой, но компании капитана, а вот друзья Йегера остались, пытаясь узнать причину появления парня в списке. Ещё неделю назад было решено оставить неугомонного «человека-титана» в штабе в связи с возникшими в ходе экспериментов над ним проблемами. Эрвин Смит лично сказал всем об этом. И хоть юное, горящее жаждой приключений «чудо» ныло и препиралось, многие, включая Ханджи и Леви, согласились с командором. Под давлением высших по званию шатен сдался, но, видимо, ненадолго. Компания его друзей лишь удивлялась, как ему пришлось уломать Эрвина на это. Тряхнув головой, Микаса уловила взглядом уже далековато отошедшего капитана и, чуть поколебавшись, оставила товарищей и кинулась к нему. Уж если и спрашивать с кого, так это с Ривая. Жан с остальными, переглянувшись, побрели к радостному Эрену. — Капитан! Мужчина явно услышал ее, ведь так громко девушка кричала крайне редко. Тем не менее, он и не думал сбавлять скорость шагов — более того, ей показалось, что он только ускорился. — Я уже знаю, зачем ты припёрлась, Аккерман, — обречённо протянул Леви, не останавливаясь. Микаса подбежала к нему и шла следом, пытаясь на ходу уравновесить дыхание, но не подходила ближе. — Вы же знаете, что Эрен должен остаться в штабе, — нахмурившись, ответила она и чуть ускорилась, догоняя ворчливого капитана. — Знаю. Но на решения Смита влиять не могу даже я. — Капитан, — азиатка сделала резкое движение и схватила Леви за плечо, вынуждая остановиться, — он не может контролировать себя. Это обернется проблемой для нас. — Тогда мы не позволим ему превратиться, пусть бьётся клинками, — чертыхнулся брюнет, внимательно наблюдая за смелостью подчинённой, — черт его знает, почему Эрвин сглупил, разрешая Йегеру участвовать в вылазке, но он не отчитывается передо мной. — Капит… — Приказ есть приказ, Аккерман, — с явной сталью в голосе прервал ее он. Серые радужки опасно потемнели, — и твое дело, как солдата, следовать ему, не пререкаясь. Рука девушки безвольно свалилась с мужского плеча, крича о проигрыше хозяйки в этом раунде. Острое ощущение собственной беспомощности больно резануло по нежному сердцу, образовываясь огромным комом в горле, сдавливающим дыхательные пути. Микаса попыталась что-то возразить, но понимала, что ее хватит только на какие-то нечленораздельные и абсолютно между собой не связные слова. Тишину, что образовалась между бойцами, прерывало только пение соловьев, но вскоре брюнетка и вовсе осталась одна: Аккерман ушел, кинув напоследок лишь какой-то многозначительный взгляд. Жаль, что среди непривычно ярко прорезавшегося клубка эмоций в его обычно ничего, кроме презрения, не выражавших радужках, она не успела ничего разобрать. Она впервые видела настолько много красок в его взоре.

***

Нацепив на лицо бесстрастную маску, девушка вернулась к друзьям. Армин слушал громкую болтовню Эрена, покачивая головой с улыбкой, но Микаса успела заметить напряжение друга. Нехороший знак. Жан что-то пробормотал, прислонившись к дереву, и Аккерман сама утонула в спасительной прохладе тени. Широкие ветви заботливо укрывали, создавая благословенное одеяло, и она потянулась к нему, словно маленькая девочка к желанной конфетке. Хотелось лишь отвлечься от всего, неважно каким образом. — Ты же понимаешь, Эрен, насколько опасно твое присутствие на этой вылазке? — в конце концов подала голос Микаса, складывая руки на груди, — если ты потеряешь контроль… — Нет! — как обычно, он даже не дал ей договорить. Азиатка лишь печально усмехнулась, уже зная, о чем он будет слагать, — вместо того, чтобы отчитывать меня, ты должна верить в мои силы! Парень оттопырил указательный палец, прямо по назначению используя его в направлении к сестре. Его хорошее настроение раскрошилось под грудой правды, что бросила на него брюнетка, тем самым оставив без защиты. Взлохмаченные темные волосы торчали в разные стороны, словно в них только что знатно потрепалась какая-то шаловливая птичка в поисках гнезда. — Я не говорила, что не верю в тебя, — более грубо, чем следовало, ответила Микаса, — но все мы знаем результаты пяти последних экспериментов. Ты слишком часто теряешь контроль. Остальные замолчали в немом согласии, обеспокоенно глядя на Йегера. Армин немного расслабился — видимо, Аккерман озвучила то, что сказать сам блондин не решался. Эрен нахмурился. — Этого больше не повторится. — Откуда ты знаешь? — спокойно парировала девушка, но под ее тоном брат сжался, словно она собиралась ударить его, — дело твое, конечно, но если кто-то пострадает — понесешь ответственность не только ты. Азиатка посмотрела прямо в глаза Эрена, пытаясь призвать его здравый разум. Изумрудные радужки все так же горели нарастающей злостью, разбивая все ее надежды о благоприятном исходе. Микаса вздохнула, неодобрительно покачав головой, и без слов покинула общество сводного брата. Если бы она знала, что ее слова окажутся пророчеством.

***

Противный скрип стал знаком для разведчиков об открытии главных ворот. Старый механизм уже довольно сильно проржавел, но, держась на честном слове, все так же верно исполнял свою долгую службу. Леви уже вряд ли смог бы сосчитать, какое количество раз он проезжал сквозь эти двери, которые, казалось, уже стали его личным проводником в ад. Снова и снова они возвращались с потерями, и порой они были настолько больными, что хотелось кричать, срывая горло, или хотя бы заткнуть чем-нибудь уши, чтобы не слышать преследовавших его голосов погибших товарищей. Больнее всего было отдавать отчаявшимся матерям и отцам останки их детей — это при условии, что было что возвращать. В такие моменты сердце рвалось на части, теребя уже и так истерзанные раны — крики и слезы как родителей, так и товарищей смешались воедино. Их фантомы стали личными демонами, с которыми Леви пытался бороться уже 10 лет. Главными среди них были Кушель, Фарлан и Изабель. Ах, Кушель, дорогая Кушель… Леви жалел, что не сумел сберечь в своей памяти ее образ. Но голос, мучавший его всю сознательную жизнь, скупо походил на материнский — точнее то, каким он его помнил. Каким он хотел его помнить. Не менее важными призраками прошлого стал и его бывший отряд. Петра, Оруо и остальные въелись в сознание Аккермана, перерезая все попытки мужчины снять с себя бремя вины за их смерть. Он провел бесчисленное множество ночей, рассматривая развитие событий, прими он тогда другое решение. «Грёбаный, мать его, Йегер». Скинуть вину на кого-то было куда проще. Парнишка был для этого идеальным вариантом, и капитан с удовольствием бы повесил все грехи на него. Но… «Грёбаная, мать его, совесть». Ведь он понимал, что сам виноват в случившемся. И эта правда, подобно призракам, тянула к нему свои уродливые лапы, обнимая и не желая отпускать. Громкое ржание лошади вывело Леви из прострации. Он, поправив пятерней непослушные пряди угольных волос, потянул за поводья на шее животного и чуть тронул его за бока, приказывая начинать путь. Чуть подскочив, Бьянка двинулась вперёд. Построение было идентичным тому, которое они испытали в борьбе с Женской особью. Леви часто задавал себе вопрос, почему же Эрвин не изменил тактику, которая привела к стольким смертям, но ответ найти не удалось. Эрвин был слишком загадочен, чтобы его можно было вот так просто раскусить. Первые километры прошли на «ура». Титаны не встречались, дорога была ровной и единственное, что могло немного раздражать — палящее в глаза солнце. Микаса посмотрела на небо и подняла вверх руку, чтобы она откинула свою тень на ее глаза. Небо было ясно-ясно голубое, совсем летнее, и девушка поймала себя на мысли, что с удовольствием бы легла на мягкую изумрудную траву да позагорала. Она так хотела уже расслабиться и забыть о тяготах жизни… …но надоедливое, неприятное и щекочущее сознание плохое предчувствие все ещё вопило о нависающей угрозе, не давая нормально сосредоточиться на миссии. Аккерман чертыхнулась, откидывая все раздражающие мысли чуть поодаль, в самые закоулки подсознания, чтобы они не вырвались и не начали снова мучить ее и без того шаткую надежду на спокойный исход вылазки. Предчувствие, словно обидевшись такому «радушному» приему, пробормотало в своей манере «ты меня ещё вспомнишь» и заныкалось куда подальше, ожидая полного провала своей хозяйки. Уж оно-то знало всё. Через пару десятков километров кадетам встретились первые титаны: пятиметровый и девятиметровый. Леви, увидев дымовой сигнал, напрягся, размышляя о том, стоит ему помочь группе, которая их обнаружила или они сами смогут справиться. Вопросы отпали сами собой, когда и он обнаружил впереди целый рой огромных тварей. Их было десять, если не больше: все отвратительно тянули к ним свои конечности, гадко походящие на человеческие руки, да лыбились в предвкушении вкусного обеда. Аккерман нахмурился, понимая, что гиганты прибывают, а его строй понемногу расходится в разные стороны, чтобы пропатрулировать остальную территорию. Всего рядом с ним осталось человек 12, но он понимал, что эти новички, не видавшие доселе вылазок и мало-мальси посмевшие уже так глупо назвать себя истинными разведчиками, даже всей группой не прикончат и одного титана. Есть только один выход — поверить в силы своего отряда. Колючие воспоминания предыдущего опыта в подобном неприятно мелькнули перед глазами, но Леви понимал, что у него нет времени отвлекаться на это. Мужчина, руководствуясь только собственным опытом и совсем немного дуростью, принял решение. — Спрингер, Аккерман, Йегер, Браус, Арлерт и Кирштайн, вы останетесь здесь. Остальные — вон отсюда, идите на выручку своим товарищам. Микаса потянула поводья на себя, заставляя Ильду притормозить, и медленно подъехала к уже остановившемуся Леви. Она не совсем понимала его тактику, но не один раз видела, как его решения вытягивали людей с того света. — Капитан, какие будут распоряжения? — Нам придется разделиться, — не совсем довольный тон больно резанул девичьи уши, — бери с собой Браус и Кирштайна и веди их на крайних пять титанов. Отвечать за них будешь ты, готовься к бремени начальника, — Аккерман хмыкнул, помня планы командиров на Микасу, — Остальные будут со мной. Йегер, только попробуй превратиться. Обещаю, я сломаю тебе шею. Брюнетка кивнула и, кинув взгляд на «подчинённых», потянула их за собой к назначенным тварям. Те с интересом и присущим желанием полакомиться прожигали забавных, по их мнению, людишек, но долго ждать не хотели: лапы уже тянулись к солдатам в намерении крепко схватить. Микаса попыталась оценить ситуацию. Пять титанов — их трое. Если сначала, на ещё полные силы, убить самых больших, шанс выжить будет куда больше. Девушка махнула рукой, жестом приказывая друзьям разъехаться, когда пальцы центрального — по совместительству, самого большого из них — гиганта двинулись на них. — Я прикончу его, а вы берите крайних, тех, которые по семь метров. За спиной послышалось покорное «да!» и Аккерман, уверенная в своих силах, ускорилась прямо на намеченную тварь — пятнадцать метров, шутка ли? Когда азиатка была уже близко, она поднялась на ноги прямо на место, где секунду назад сидела, и выпустила тросы УПМ, закрепляя их на шее титана. Тот, ничего не замечая, слепо двигался к уже такому желанному лакомству. Микаса, будучи в совсем критическом расстоянии от врага, чуть присела и положила ладонь на гриву Ильды, обращая ее внимание на себя. — Беги в сторону, — прошептала она, зная, что лошадь ее услышит. Ильда согласно заржала, ожидая момента, когда хозяйка с нее слезет. Брюнетка выпрямилась и сделала резкий толчок, в мгновение ока оказавшись в воздухе. Титан, явно веселясь, тянул к ней свои руки, хаотично перекидывая их вверх-вниз. Микаса поджала губы и быстро приблизилась к шее твари, ловко резанув отточенным клинком по плоти. Титан издал жуткий крик, из последних сил пытаясь удержаться на ногах. — Падай, — тихо сказала девушка, толкая ногами его к падению. Она, мягко приземлившись на Ильду, повернула голову, чтобы рассмотреть обстановку у своих друзей. Они успешно справились с поставленной задачей, с радостными воплями уже двигаясь к временному командиру. — Что дальше? — сразу спросил Жан, жадно отпивая воды из недалеко припрятанной фляги. — Вы идите к капитану, оставшихся я сама убью, — спокойно ответила Микаса и погладила животное по спине, — они всего по пять метров, я справлюсь. — Ты уверена? — недоверчиво переспросила Саша. — Ладно, — убедившись, что у Леви все идёт по плану, вздохнула Аккерман, — вы можете остаться здесь и проконтролировать, чтобы я без препятствий выполнила свою работу. Ребята дружно кивнули, радуясь такому решению подруги. Брюнетка быстро и без проблем расправилась со своими врагами и вернулась к ним, намереваясь подъехать к капитану. Тянущее чувство тревоги снова окутало ее с ног до головы, вызывая мелкие мурашки. Микаса нахмурилась, не понимая природу такого беспокойства. К команде Леви подходила новая пара титанов, но они были слишком далеко, чтобы успеть быстро на выручку. Азиатка лишь надеялась, что капитану хватит сил разобраться с ними — о чем это она, конечно хватит — и планировала поскорее отправиться к нему, но… …вопросы о мучавшем ее с утра предчувствии вскоре отпали сами по себе: за спиной послышался знакомый рев и девушка с ужасом развернулась, глядя на уже до боли сильно вьевшегося в ее память образ титана. Губы безвольно раскрылись в удивлении. — Эрен… И подходить к нему не надо было, чтобы понять, что брат не контролирует огромное тело. Ярко горящие яростью и животной ненавистью глаза говорили сами за себя: он поддался силе, что поселилась в нем. Снова. Вот почему Микаса так не желала брать Йегера с собой на эту вылазку — все ведь знали, что он не послушает начальство и сделает по-своему. Бурный нрав проявлялся так не вовремя, когда дело доходило до рационального мышления. Аккерман застыла, глядя, как брат тяжёлыми шагами подходит прямо к ней. Саша и Жан что-то кричали ей, но в ушах появилась резкая пелена, что не допускала к ней ни единого связного звука; собственное тело отказывалось подчиниться. Она видела, как от невыносимо сильной вибрации земли лошади товарищей сошли с ума и понесли своих хозяев куда подальше от опасности, и корила себя и Ильду, что не имела подобного рода инстинктов. В груди появилось то самое лоскочащее ощущение беспомощности — почти то же самое, что и утром, когда она проиграла словесную битву капитану. Только вот тогда на кону стояла безопасность брата, а сейчас — ее собственная жизнь. Она не боялась. Единственное, что ощущала Микаса — сожаление, что она не смогла удержать Эрена на месте. И что провела так мало времени с капитаном. Толстые пальцы тянулись к ней, только в этот раз у Аккерман не было сил — скорее, моральных — чтобы поднять клинок против собственного брата. В висках гудело, сердце колотилось, но сковывающие ощущение невозможности двигаться — будто тело атрофировалось от корней волос до пяток — било по сознанию тяжёлым валуном. Эхо знакомого голоса звучало в ее ушах. Она видела, как капитан одним движением перерезал пальцы титана Эрена и слышала рев последнего, что инстинктивно прижал раненную конечность к себе, защищая. Микасу требовательно потрясли за плечи. — Аккерман! Вставай! — злой голос Леви слился со всеми остальными звуками. Она обратила на него свое внимание, будто полуумная, жадно вцепившись взглядом в спасительную поддержку, — Микаса, черт возьми! Делай что-то, обуздай свое тело! Острое ощущение пощёчины, что сопровождалось характерным шлепком, резко привело девушку в чувства. Она, словно очнувшись от сна, прояснившимися глазами посмотрела на Леви и… …закричала, что есть силы. — Капитан! Было поздно. Тяжёлая рука Атакующего молниеносно, словно сгребая мусор, сбила их с Леви с места. Микаса лишь успела почувствовать, как его руки крепко обняли ее, защищая, и услышать жуткий звук треска, когда Аккерман приземлился головой прямо на какой-то камень. Его глаза, всегда несущие в себе столько разнообразных эмоций, были скрыты под тяжёлыми веками. Микаса почувствовала огромный ком в горле. Она преодолела тяжесть тела, механически поднявшись, и начала бить капитана по бледным щекам. — Капитан! Проснитесь же! Голос срывался из-за рыданий, слезы лились градом, падая со щек девушки прямо на лицо бессознательного Леви. Она вдруг захотела, чтобы он проснулся и привычно отругал ее, дал наряд - да что угодно, лишь бы не молчал вот так, выглядя живым трупом. «Зачем, ну зачем?», — повторяла Микаса в мыслях, наяву крича одно и то же. За спиной слышались встревоженные голоса и наставления только прибывшей со своим отрядом Ханджи. К ней подошли и требовательно потянули за собой, но девушка отмахивались от всех, желая, чтобы ее не трогали, и продолжала свои попытки привести мужчину в чувство. Микаса не слышала ничего, кроме собственного биения сердца и не видела ничего, кроме призрачной надежды, что Леви жив.

***

— Лекарь, ну что? Микаса подорвалась, услышав голос Зоэ. Мужчина в белом халате, которого именовали лучшим врачом Парадиза, лишь снял очки и задумчиво протер запотевшие стекла. — Дело плохо. У него сильное ранение головы и… — он замолчал, пытаясь правильно подобрать слова. Микаса, что находилась в итак шатком положении духа, чтобы не сорваться, не выдержала и схватила его за плечи, совсем как Леви, который пытался привести ее в чувства буквально несколько часов назад. — Что? Говорите же! — Микаса… — предостерегающе протянула Ханджи, но та лишь отмахнулась от нее, как от назойливой мухи. Лекарь поднял глаза на Аккерман и его слова для нее прозвучали, как приговор: — Он в коме.