Перед полнолунием

      — Давай, дорогой, ты сможешь, приподними голову, — Тиша ласково прошептал во взмокший висок. — да, солнце моё, вот так.       Янковский глубоко вздохнул и припал сухими губами к прохладной бутылке с минералкой. Живительная влага прошлась по пересохшей глотке, принося за собой удовольствие, некоторые капли решили дезертировать мимо рта, стекая на потную шею. Дорожки воды путались в волосках на груди, Ваня крепче прижался к Тише, деля с ним прохладу. Жизневский дернулся от контраста ощущений. Ваня смотрел на него темным возбужденным взглядом, выражая им всю свою любовь и страсть к этому солнечному невероятному мужчине. Он полностью опустошил бутылку, кинул её на пол, и снова обнял Тихона. Его член внутри приятно грел, собственный член прижимался к животу, Тиша изредка проводил по нему, вызывая волну наслаждения. Ваня любовно терся виском об его плечо, оставляя свой запах, снова помечая. Если кто-нибудь зайдет к ним, то умрет сразу от спертого воздуха, в котором их феромоны смешались, аромат Вани и Тиши соединились в причудливый комок запахов.       Это их первый эструс после появления сына. Ваня очень переживал, что после рождения Олежи Тиша его не захочет. Его аромат поменялся, и если еще до потомства он пах завлекающе, юностью, свежестью, то после его аромат стал более тяжелым, теперь был он не молодым, а весьма зрелым волком. Тише наоборот данное изменение было по вкусу, тот вынюхивал его каждую ночь, лизал тонкие лодыжки, целовал каждый сантиметр тела, мял мягкие бедра, кусал каждую растяжку и шептал, какая его пара привлекательная и желанная. Прошло больше полугода с момента рождения ребенка. Они оба были поглощены своим потомством. Ваня был занят их волчком, а Тиша,как вожак стаи, оберегал и защищал их от посягательств других. Хотя, мало кто осмеливался выступать против. Тиша закрепил свое лидерство среди других.       Последний свой эструс они провели полтора года назад, итогом которого стал их маленький кудрявый волчонок. Они были на седьмом небе от счастья. Наконец-то их маленькая стая стала полноценной, но, что греха таить, Ваня хотел большую стаю. И сейчас их первенец спал у родителей, а они снова переживали свои брачные игры. Это было день назад, и вот уже целые сутки Ваня не слезал с члена мужа. Скоро полнолуние, а значит они смогут спариться в животном обличии. И Ваня надеялся, что организм восстановился, и он снова понесет.       Волна жгучего стыда и удовольствия пронеслась по телу, стоило лишь вспомнить, как он беременным скулил под Тишей. Живот уже был огромным, но желание слиться воедино со своим партнером было очень высокое, тогда Тиша и взял его, трахал медленно и со вкусом, держа своего волка под замком, не дай бог вырвется и причинит вред своей паре и их волчку в утробе. Зато Янковский не держал себя в узде, позволял звериной сущности вылезать наружу, оставлять глубокие царапины на загорелой коже, клыками впиваться в подставленную шею, шерстью тереться о голую кожу Тихона.       И сейчас они снова были вместе, внутри все хлюпало от переполняющей спермы, Тихон все спускал и спускал. Ваня выдохнул, готовясь к новому заходу, задвигал медленно бедрами, насаживаясь сильнее, стенки плотно обхватили член, вырывая ответный стон у Тихона. Ногти стали трансформироваться, удлиняясь и становясь толще, кончик загибался. Шерсть стала проступать на загривке, позвоночник сильнее выступил. Ваня посмотрел на лицо Тихона, тот старался держаться изо всех сил, сгорбленные плечи, напряженные бедра, взмокшие кудри, он понял, скоро наступит полная трансформация. Яйца заныли, хотелось полностью отдаться своей паре в истинном обличии. Принять волчий узел, еще раз заставить кончить в него, чтоб живот выпирал от переполнившей спермы. Хотелось окружить его своими феромонами, чтоб никакая самка не смела посмотреть на его пару. Во рту скопилась слюна, он не стал себя сдерживать и вцепился проступающими клыками в подставленную шею. Тихон зарычал, он подбросил чужие бедра выше, выходя из него и толкаясь снова глубоко внутрь. Он вцепился когтями в мягкие бедра, задавая темп, чувствительная грудь терлась об чужие волоски, вызывая раздражение на темных сосках. Ваня сильнее прижался к нему, грудью чувствуя больное удовольствие: молоко приливало, и скоро пора будет сцеживаться. Ваня ухмыльнулся, ведь сегодня он не один. Тихон будто уловил его настрой и припал губами к тугой груди. Боль и удовольствие смешались, Тиша перехватил сосок и жадно начал сосать, губами хватая и вытягивая его. Молоко тонкой струйкой лилось прямо в рот. Внутренний волк утробно заурчал, Тиша не стал его сдерживать и рыкнул в покрасневшую грудь, молоко действовало похлеще самого мощного афродизиака. Вся любовь и страсть была сосредоточена в этой жидкости. Вкус пары и запах семьи. Тиша ощутил весь спектр эмоций, и, оторвавшись от набухшего соска, потянулся к губам напротив, деля с Ваней медово-сладкий вкус.       Взгляд Вани на миг обезумел, он с громким чпоком оторвался, проследил за нитью слюны, облизнулся. И с урчанием набросился обратно. Тихон, не выдержав такого напора, упал назад, руки непроизвольно сжали упругие половинки. Ваня начал трансформироваться, челюсть выступила вперед, на некоторых участках тела появились куски шерсти. Тиша задвигал бедрами, член скользил по собственной сперме и смазке, он поднялся рукой выше, накрывая потную кожу. Ваня в руках превратился в камень, он прерывисто дышал и выжидающе смотрел в серо-зеленые глаза. Тиша легонько надавил, тем самым вызывая толпу мурашек по влажной коже. Янковский смотрел неотрывно, изредка облизывая губы, накопившаяся слюна падала Тише на грудь.       — Я без ума от тебя, — тихо выдохнул Тихон.       Резким движением переворачивая их, он вытащил член и медленно спустился вниз, при этом целуя каждый сантиметр кожи. Ваня протестующе замычал, стараясь прикрыть растяжки на животе. Тиша на это лишь порыкивал, заигрывающе покусывал и засасывал тонкие бледные борозды.       — Тиш, ну не надо, — Ваня предпринял еще одну попытку оттолкнуть.       — Не мешай, я люблю тебя и твое тело. А это, — он кивком указал на живот, — лишь подтверждение того, что ты дал мне сокровище. Теперь у меня два сокровища, — поцеловал в пупок, — Поменьше и побольше, — вобрал текущий член в рот.       Ваня заметался, он уже не сдерживал рычание, внутренний волк валялся в блаженстве, ведь пара принимала его, ценила и любила. Он положил когтистую лапу на кудрявую голову, поощряя его. Тиша продолжил заглатывать, утыкаясь носом прямо в лобок, обе руки положил на груди и начал их мять. Ваня подлетел на постели, из горошин сосков потекло молоко, тут же стекая и впитываясь в постель под ними. Тело задрожало, предвещая скорейший оргазм. Тихон поигрался языком с уздечкой, отодвинулся, Ваня протестующий замычал, но тот на это не обратил внимания, поднёс свою влажную руку ко рту и широко лизнул, собирая молочные потеки. Вторую руку он вставил в отверстие, затыкая его. На складках под ягодицами уже подсыхала сперма. Тиша задвигал рукой, массируя пальцами простату. Бедра Вани крупно задрожали, он приподнял ноги, разводя их в стороны, и удерживая себя в раскрытом положении. Тихон погладил бедра, покрытые тонким мехом, и уткнулся носом в живот, двигая рукой внутри и на члене.       Ваня громко вскрикнул и кончил, а Тиша сразу принялся слизывать, пока теплая. Его пара лежала и уже тихонько посапывала. Тиша встал, взял еще одну бутылку воды, и принялся поить сонного Ваню. Тот не открывал глаза, тело потихоньку обратно трансформировалось, шерсть исчезла, когти втянулись. Тихон намочил полотенце и начал вытираться. Можно конечно было сходить в душ, но без Вани не хотелось, а тот в любой момент может проснуться. Эструс еще не кончился, его пара может потребовать его присутствия в любое время. Тиша ласково протер спящего Янковского, тот сонно завозился, но не проснулся.       Жизневский залип на мягкой, но опустошенной груди. Не стал себя удерживать, и языком прошелся по молочным подтекам, Ваня завозился, сморщился, причмокивая губами, и снова засопел. У Тихона в груди все заклокотало от всепоглощающей любви, теперь понятно, в кого пошел Олег. Такой же, когда спит. Их маленький волчонок, рожденный в любви, взял все лучшее от родителей. Тихон аккуратно поднял Ваню на руки и положил удобнее на кровать. Ваня сразу заграбастал под себя одеяло, закидывая ногу на него.       «Черт» — единственная мысль пронеслась в голове. Тихон смотрел, как из поджавшегося отверстия вытекала его сперма, Ваня своей позой раскрыл себя. Волк дал о себе знать, слюна снова скопилась в пасти, клыки удлинились, шерсть проступила. Тихон выдохнул про себя: еще один день растущей луны и все. Полнолуние. Праздник для их волков.       Он растянулся рядом со своей парой, загребая под свой бок, рукой накрыл грудь и сжал. Ваня застонал и начал тереться задом об его бедро. Тиша, недолго думая, вставил пальцы внутрь и начал растягивать. Ваня уловил его намерение и раскрыл себя сильнее, закидывая ногу выше на скрученное одеяло. Тиша высунул язык и начал слизывать проступившие капельки пота с шеи, и, немного подумав, виском потерся об сонную артерию, смешивая их запахи. Внутри волк низко зарычал, ощущая себя в коконе запаха их пары, но не прошло и минуты, как он тихо заскулил, скучая по их волчонку. Тиша с ним был полностью согласен, хотелось прижать к себе сына, погладить кудрявые волосы, вызывая беззубую улыбку, и вылизать загривок, окутать своим запахом, принося чувство защищенности.       Из омута мыслей об их маленьком волчонке вырвал стон старшего волчонка. Ваня прижимался все ближе и ближе, неосознанно насаживаясь на пальцы. По его телу проходились волны обращения, природа брала своё. Тихон вытащил пальцы и пристроил член. Толкнулся в теплое нутро и на пробу подвигался, удобно устраиваясь. Еще до беременности Ваня любил просыпаться в день полнолуния с членом внутри. А Тиша просыпался от того, как искусно его объезжал Ваня.       Он поцеловал оголенное, искусанное плечо, прижал руками ближе к себе. Ваня сонно пробормотал слова любви. Тиша ласково прикусил мочку уха, соглашаясь с внутренним волком: надо их паре достать свежего оленя. Вот Ваня обрадуется, ему всегда нравились такие подарки, а еще нравилось благодарить Тихона. Тогда они оба, перемазанные в крови, трахались на шкуре убитого животного, нередко утром просыпаясь в животной форме. — Вань? — Мм? — промычал Янковский. — Я тебя люблю. И люблю нашего сына. Ваня ничего не ответил, но положил свою руку поверх чужой и крепко сжал. Тиша глубоко вдохнул родной запах и уснул, убаюканный его теплом.