~Вселенная вампира~

- Думаешь дневник даст ответ? – недоверчиво спросил герцог. - Уверена. Это единственная вещь, которую госпожа никогда не выпускала из рук. Госпожа Евангелина всегда что-то писала в нём и никому не показывала. – тихо, но уверено начала служанка. - Это неправильно, читать её личные мысли…       Внутри герцога боролись несколько мыслей и мотивов. С одной стороны он прекрасно понимал, что совать нос в чужой личный дневник неправильно, но с другой… Это мог быть ключ к разгадке. Источник помощи в их затруднительном положении. Однако Ройан прекрасно осознавал на что он идёт. Он пожертвует чем угодно, лишь бы найти Еву. - Я знаю, что это неправильно. – продолжила Эрика, более уверенным голосом. – Но есть ли у нас другой выход? Я желаю вернуть госпожу не меньше вашего, молодой герцог. Если эти записи помогут вам найти леди Евангелину, то так тому и быть. Лучше прыгнуть в омут, чем не делать ничего! Потому что..! – Эрика откровенно разгорячилась, стараясь отстоять свою точку зрения. - Я понял. Не продолжай. – герцог протянул руку и принял дневник в твёрдой обложке. – Спасибо. – слово благодарности быстро слетело с губ герцога.       Он отвернулся от служанки и побрёл в сторону спальни Евы. Несколько горничных назло шушукались в чужой комнате, решив, что покои младшей госпожи необходимо убрать. Ройан со всей своей накопившейся злостью посмотрел на них, отчего девушки застыли. За герцогом в комнату вошла Эрика. Её глаза испуганно смотрели на то других девиц, то на кареглазого. Личная горничная младшей госпожи никогда не видела такого лица у Ройана.       Он стоял прямо, как и всегда. Но, если раньше от него исходила аура дружелюбия, то сейчас всё было как раз наоборот. Юноша будто бы кипел изнутри. Он чуть наклонил лицо, всматриваюсь в окружающих его людей исподлобья. Брови не были нахмурены или вздёрнуты вверх, но даже так, было предельно ясно, что герцог крайне недоволен. Его губы сложились в тонкую нить. Он молчал всего пару секунд, прежде чем буквально рявкнуть на служанок. - ВОН!       Девушки вздрогнули с новой силой и, быстро собрав тряпки и кувшины, убежали далеко за пределы комнаты. Чуть успокоившись, Ройан обратил внимание на личную служанку Евы. Если другие сбежали крайне быстро, то она попросту стояла, выпучив глаза. Герцог устало потёр переносицу указательным и большим пальцем, прежде чем спокойно сказать. - Выйди, пожалуйста. Я позову, если что-то будет нужно. И не могла бы ты принести мне закуску? Думаю, я надолго засяду, чтобы прочитать всё, а для этого мне точно будут нужны силы. - Д-да, господин Ройан. Зажечь вам свечу? – чуть заикнулась Эрика. - Да, будь так добра.       Ройан тяжело выдохнул, сев на кровать. Эрика быстро зажгла свечи и вышла из покоев, чтобы принести герцогу закуску. На самом деле кареглазый юноша боялся открывать этот сгусток бумаги. Он до безумия волновался, что увидит в дневнике то, что не должен был. Ройан несколько раз пытался открыть книжицу в своих руках, но каждый раз слегка отшвыривал её в сторону на уже, итак, скомканные простыни. Когда он наконец набрался смелости, Эрика зашла с закуской. - Простите, не хотела помешать. Я выполнила ваше указание. - Ничего. Ты не мешала. Я просто… просто собираюсь с мыслями… – поспешно оправдался Ройан, прикрывая рукой лицо. – Я просто… я боюсь. Боюсь, что это изменит всё в наших с ней отношениях. Вдруг, когда мы найдём её, она не захочет быть рядом со мной? Вдруг окажется, что она действительно сбежала, потому что хотела этого? Я… я не переживу этого… это ведь моя Иви… моя дорогая, любимейшая…       Эрика слегка неловко прочистила горло. Она никак не ожидала, что увидит герцога в таком положении: чуть сгорбившийся юноша, прикрывающим свои зардевшиеся щёки и украдкой посматривающий на личный дневник своей возлюбленной. Но что служанка могла точно сказать, она была польщена и воодушевлена таким яростным признанием со стороны кареглазого. Девушка подошла ближе, заранее оставив поднос на столике. - Всё будет хорошо, господин Ройан. Мы найдём леди Евангелину. И я более чем уверена, что она будет счастлива остаться рядом с вами. Как друг, как партнёр, как возлюбленная и как верная жена. Меня тоже пугает, что написано в этом дневнике – она украдкой бросила взгляд на стопку листов – но лучше попробовать здесь и сейчас, чем ждать чуда. - Ты права… но страх всё равно остаётся… Как её вообще могли похитить из её же комнаты? Здесь так высоко. И… почему она не закричала? – терялся в собственный вопросах кареглазый. - Возможно, госпожа снова приняла лекарство. – задумчиво ответила служанка. - Лекарство? – не веря, спросил герцог. – Какое лекарство? О чём ты говоришь?       Эрика медлила, не зная, как лучше подобрать слова. Тяжело выдохнув, она посмотрела на герцога. - У госпожи были проблемы со сном. После… - После того инцидента на балу… Я понял. Продолжай. – поторапливал Ройан. - Да. Госпожа принимала успокоительное. Сильнодействующее лекарство, от которого засыпала намного быстрее. Возможно, она снова приняла его, после всех потрясений, что сопровождали её последнюю неделю, и заснула прежде, чем кто-то ворвался в комнату госпожи. Это бы объяснило многое… - Я никогда не замечал, что у Евы проблемы со сном. – признался герцог. - Госпожа всегда маскировала это. Она пользовалась косметикой, чтобы аккуратно замазывать синяки под глазами. И пила лекарство. Иногда… даже слишком часто, чем стоило бы… но госпожа всегда умалчивала об этом. Только улыбалась и говорила, что с ней всё в порядке. Хотя я замечала, что таблеток слишком мало. - Даже не удивлён. Это в её стиле. – выдохнув, не усомнился Ройан. – Никогда не говорила, что у неё в голове, пока не надавишь, чтобы она призналась. – Герцог нервно сжал простыню под своей ладонью. – Хорошо… спасибо, что сказала мне об этом. Но можешь оставить меня на время одного? Это… это нужно переварить самому.       Эрика с минуту молчала, смотря на герцога. После она выпрямилась и расправила свой передник, становясь более серьёзной. Хотя, Ройан видел, что это было лишь напускное спокойствие. В глубине души служанка переживала, стараясь как можно сильнее скрыть волнение. - Хорошо… как прикажите, господин Ройан. Но вам стоит пойти к себе в спальню. – с этими словами она покинула холодную спальню своей госпожи.       Ройан долго сидел, сгорбившись и положив сцепленные руки на колени, и смотрел в пустоту ближайшей стены. Помедлив, юноша всё же побрел в свою спальню, забыв про закуску. Молодой человек присел на собственную постель, собираясь с духом. Он пытался собраться с мыслями. Решиться на этот далеко не лёгкий шаг. Забраться туда, куда нельзя было: в личные мысли Иви. Его Иви. После тяжелого вздоха он всё же взял дневник в руки и открыл его на случайной странице.

“Ройан”

      Кареглазый тут же захлопнул дневник, зардев. Она писала о нём? Она… его Иви писала о нём?! Он тяжело задышал, крепко сжимая в ладонях книжицу. Взяв в лёгкие воздух, он снова открыл дневник Евы, упорно пролистывая страницы с ним. «Сейчас не время!» – твердил он сам себе, однако желание открыть письма с его именем не давали ему покоя. Именно в такие моменты Ройан был крайне благодарен родителям за жёсткую дисциплину в детстве, с помощью которой он отказывал себе в мимолётных желаниях.       Он открыл недавние записи, начиная читать их. После каждой страницы ревность пыталась пожрать его с новой силой. Он знал, что это глупо. Он сам уверил Еву в тот день, что ничего, произошедшее между отпрыском Дебаш и его возлюбленной не имело значения. Он знал, что она никогда даже не думала об измене, побеге. Что она никогда не… ………………………………………………………………………..“я хочу покинуть дом”       Сердце герцога опустилось, а желудок неприятно скрутило. Нет…. Нет. Нет! Она бы никогда так не поступила! Это просто вырванные слова из контекста! Нет… она не могла. Ройан старался успокоиться как мог, но ему становилось всё тяжелее и тяжелее. Он снова прочёл эту запись. Потом ещё раз. И ещё. Но с каждым разом сомнение начинало грызть его сильнее прежнего. Как противная моль, которая пожирала тонкий шёлк его уверенности в обоюдности их с Иви чувств. Пересилив себя, герцог начал читать дальше.       И чем больше он читал, тем сильнее ныло его сердце. Она называла этого мужчину красавцем. Его Иви считала того герцога привлекательным. Она ждала встречи с ним… желала поскорее увидеть его, чтобы отвлечься от серости дней. Каждая строчка разбивала ему сердце, отчего он боялся взвыть в тишину спальни.       Ближе к ночи, служанки настоятельно просили герцога принять ванну и лечь в собственные покои. Одна из девушек, видимо, не отличающаяся умом или способностью трезво мыслить, начала открыто флиртовать с юношей, пока помогала ему готовиться ко сну. Ройан вырывал свои ладони из её крепкой хватки, когда она помогала ему одеваться, после горячей воды. Отстранялся, когда она намерено решалась приспустить лиф её платья. Но последней каплей стало то, что она посмела взять дневник Евы. Она нахально открыла его, думая, что это стихи герцога, и начала зачитывать вслух. Как назло, попалась именно та страница, которая заставляла кареглазого сгорать от необоснованной ревности. Не теряя ни секунды, он вырвал записи из рук светловолосой девочки и, крикнув, приказал убираться прочь.       Не в силах больше думать ни о чём, Ройан упал на подушки и, зарывшись в одеяле, закрыл глаза. Сон быстро забрал его в свои объятия. К собственному удивлению, герцог обнаружил, что ему ничего не снилось за всё то время, пока он спал. Кареглазый тяжело приоткрыл веки, рассматривая балдахин, прежде чем перекатиться на другой бок. Он не хотел вставать. Не хотел снова читать дневник, чтобы понять истинность написанного. Он знал Иви. Его Иви. Она не сможет полностью описать всё, что думает. Это попросту было не в её природе. И наверняка, то, что он прочитал, было воспринято его воспалённым мозгом неверно. Ройан хотел верить в это больше всего на свете.       Он продолжал лежать несколько часов подряд, беспристрастно рассматривая потолок и балдахин. Ройан скучал. Герцог скучал по Еве больше, чем мог выразиться словами. Ещё когда шла учёба, он только и делал, что отсчитывал дни до их встречи. Тщательно готовил речь перед зеркалом, пытаясь предугадать всевозможные вопросы от младшей маркизы, пока её старший брат посмеивался над его поведением. Хотел наконец-то подарить этот браслет, а позже, если бы она согласилась, помолвочное кольцо. Он хотел так многое сделать для Иви, чтобы она навсегда забыла о собственных сомнениях, которые, как кареглазый знал, разрушали её внутреннюю суть, постоянно выгрызая новые лазейки для беспочвенных мыслей. Цветы, подарки, милые слова поддержки и любви – всё это казалось такой мелочью, которой разбрасывался каждый. Герцог желал дать своей возлюбленной больше. Он хотел стать для неё опорой и поддержкой, и, вместе с тем, возлюбленным, который всегда будет рядом.       С тяжёлым вздохом Ройан поднялся с постели, подошёл к столу, на котором стоял кувшин и чашка. Он налил себе воды и умылся, стараясь пригладить непослушные волосы. Кареглазый юноша выглядел хуже, чем обычно. Уставшим. Даже более уставшим, чем после тренировок отца. Кожа казалась бледнее, а синяки стали более отчётливо видны. Он сжал губы в линию и посмотрел прямо себе в глаза, через зеркало. - Чтобы не случилось, сколько бы времени ни прошло, я обещаю, что найду тебя, Иви. Я верну тебя домой. – торжественно поклялся самому себе кареглазый.       Как раз тогда, когда он наконец хотел выпрямиться, в комнату ворвался младший маркиз. Он выглядел сам не свой. Взъерошенные волосы, походили на воронье гнездо, вздёрнутые брови, бешенный взгляд, несколько капель пота, струящихся по его вискам, сильно сжатые губы, которые Всеволод, казалось, кусал изнутри, и тяжёлое дыхание, перемешивающееся с сопением и шмыганьем, от того, как у него забило нос после всех слёз и истерик. - Нам нужно поговорить, – в голос произнесли юноши. Ройан с усталостью и печалью, Всеволод с бурлящим гневом и ядом.       Они замолчали на мгновение. Сева выпрямился насколько мог и двинул тростью вперед, чтобы облегчить свой шаг, в то время как его больная нога медленно двигалась за ним. Маркиз специально приказал приготовить приличный, но старый наряд и подготовить карету, для скорейшей поездки. Сейчас же он осматривал друга с ног до головы. - Почему ты всё ещё в пижаме? Одевайся. Нам… нам нужно поскорее ехать. Я говорил тебе ранее. У меня есть мысли, кто это мог сделать. И сейчас я хочу поехать прямо туда. К этому человеку. Я хочу лично посмотреть в глаза этому уроду. – прошипел Сева. - О ком ты говоришь? – спросил Ройан, приседая на кровать. - Александр Дебаш.       Ройана будто ошпарило кипятком. Александр Дебаш. Тот самый… тот, кого Иви ждала в эти дни. Тот мужчина, которого он встретил в первый и последний раз, когда только приехал в поместье тремя днями ранее. И тот, кто всем своим видом дал понять, что уже не переносит отпрыска Милешто. Кареглазый незаметно сжал ладонь в кулак. Искорка ревности и обиды зажглась внутри него, прежде чем потухнуть. Здравомыслие и сдержанность брали своё. - Тот самый герцог? – слабо произнёс кареглазый. - Да. Именно он. Он сразу мне не понравился. Я более чем уверен, что это его рук дело. Не зря же он так долго упрашивал мою сестру выйти за него замуж. Даже после того, как оскорбил её…– ярость Севы была крайне заметна.       Казалось, что даже воздух вокруг младшего маркиза покалывал от его сильных эмоций. Будто даже аура сменила оттенок на вызывающе чёрный, который герцог никогда не наблюдал. Всеволод опёрся на свою трость, и кареглазый неожиданно для себя задался вопросом, откуда он её взял или как быстро её изготовили, поскольку она идеально подходила под его рост. Он заметил выгравированную на рукоятке дерева голову ворона – символ интеллекта и приспособляемости. Как никак это очень подходило младшему маркизу, способному выбраться из любой западни. Хоть он и часто брал на пролом своей напористостью и упрямством, как бык. - И что ты хочешь сделать со своим предположением? – скептически спросил герцог. - Как что?! – тут же встрепенулся маркиз – Конечно же, поехать в его поместье! Что ещё? - Это безрассудно и глупо, Сева. У нас нет никаких доказательств. За обвинения нам может грозить наказание. Он подаст, о, а я уверен, что этот Александр, подаст прошение на нас в высший суд аристократии за необоснованное очернение его имени. Это не выход просто ехать туда. – пытался вразумить его Ройан. - Ройан, я понимаю, что это самонадеянно! Но это шанс! Вдруг она окажется там? Вдруг мы сможем помочь ей?! Я поеду, пока весь мой пыл не пропал! - Сева, послушай, это не то, что поможет в нашей ситуации. Ты и сам прекрасно понимаешь эту истину. Есть зацепка. Её служанка… горничная Евы принесла мне её личный дневник. Там упоминался побег и Александр и…– юноша не успел договорить, как маркиз тут же перебил его. - Дневник?! – он посмотрел на книжонку на постели Ройана. – Это та самая книжка… вот что она скрывала… Но… Но! Это сейчас не важно! Раз он упоминался в её записях, то он тоже причастен! Мне плевать, даже если я поступаю глупо и опрометчиво! Мне нужно поехать в поместье Дебаш, чтобы удостовериться, что я не схожу с ума от собственных догадок. Выбирай: или ты со мной, как мой брат, или нет. – слова Севы тяжело повисли в воздухе. - Конечно, я поеду с тобой, что за глупости? – недовольно сказал герцог. – Но больше не смей даже намекать, что я стал кем-то меньше в твоей жизни, чем брат. Если это даст тебе успокоиться, то так тому и быть. Но позже, ты прочтёшь её дневник, потому что я сам уже не уверен, что правильно истолковал её слова. – Ройан тяжело выдохнул и потёр переносицу. – Мне уже тоже начинает казаться, что я схожу с ума. Вся эта ситуация, как капкан, а мы дикие звери, которым только и остаётся, что отгрызть пойманную ногу. - Неважно, кто мы сейчас. – не согласился Сева. – Главное – попытаться. Я знаю, что выгляжу, как идиот, а может и являюсь им. Но сидеть здесь, просто читая её дневник, выше моих сил. Я должен действовать, насколько бы безумно и глупо это не звучало.       С этими словами Ройан быстро оделся под бдительным присмотром Севы. Они оба быстро вышли из комнаты. Герцог по привычке делал длинные шаги: два вперед и оглядывался, чтобы подождать младшего. Сева же недовольно тащился по коридорам тяжело переступая на больную ногу. Когда они вышли из стен поместья, юноши пересеклись с главой рода Тюльери. Маркиз Калипсо окинул их холодным расчётливым взглядом, прежде чем быстро уйти, даже не сказав приветствия. Сева фыркнул на действия отца и пошёл в карете, пока Ройан застыл. До этого он никогда не замечал, как ведёт себя старший из маркизов.       Но сейчас всё это казалось таким неважным. Главное, что считал Ройан ему нужно сделать в данный момент это успокоить друга. Сева казался совсем другим. Он начал сторониться людей, огрызаться на каждое действие окружения и это очень беспокоило герцога. Поэтому он решил во что бы то ни стало успокоить своего друга, прежде чем тот натворит дел. И ему самому нужно было отвлечься. Хотя бы на мгновение обвинить кого-то другого, а не самого себя в этой ужасной истории. Но Ройан старался не поддаваться искушению своих демонов в голове.       Всю недолгую дорогу они ехали в мёртвой тишине. Сева даже не поднимал глаз от окон кареты, видимо, стараясь отвлечь себя чем угодно, чтобы не слушать затянувшие его мысли. Он устал… и только сейчас маркиз понял свою сестру, когда она рассказывала, как потоки сознания душили её. Или будто били изнутри, как пчёлы в улье. Раньше Всеволод не понимал сестру. Считал, что она говорит бредни или пытается таким образом привлечь внимание. Но сейчас… сейчас он в полной мере почувствовал какого это, жить с наполненной от идей, мыслей и чувств головой. От того, что его голова, будто, действительно, была наполнена жужжащими насекомыми, способными вылететь из его головы, пробив черепную коробку. - Неужели она всегда так жила? Как её голова ещё не лопнула от этого? – спрашивал он сам себя, практически беззвучно шепча. - Что ты говоришь? – спросил его Ройан, не расслышав бубнёж младшего. - Ничего. Просто мысли в слух. Не обращай внимания.       Они снова замолчали. Каждый думал о своём. Но они оба прекрасно осознавали, что чувствуют предвкушение от встречи с тем герцогом. Будто это должен был быть решающий момент в этой запутанной истории. Вскоре карета остановилась и юноши вышли из неё. Впереди показалось большое трёхэтажное поместье. Не будь Всеволод так сильно занят своими мыслями и вновь зарождающимся гневом и смятением, он бы присвистнул. Их поместье было гораздо меньше, но оно казалось… более уютным? Хотя, маркиз не мог использовать это слово для обозначения своего дома, после того, что произошло внутри сооружения почти десять лет назад. Девять на самом деле, но он не желал вспоминать ни одного момента о том дне. Ему было всего одиннадцать, а Еве восемь, когда их жизнь кардинально изменилась. Но сейчас он отгонял от себя эти мысли и шёл вперёд.       Поместье было тёмным с белыми колонами по всему периметру. Длинная дорога с розами разных оттенков находились по бокам. Несколько работающих слуг подняли на пару удивлённый взгляд, прежде чем вернуться к работе. Некоторые из них пристально наблюдали дальше, а кто-то украдкой поглядывал на юношей.       Сева будто не замечал эти взгляды. Единственное, что ему нужно было прямо сейчас – оказаться перед этим «слащавым ублюдком» и посмотреть ему в глаза. он чуть не упал на лестнице, от того, что трость слетела со ступени. Ройан успел его поймать и, придерживая, помог подняться до дверей. Они постучали. Ровно три раза. Ройан медленно, вдумчиво, Всеволод быстро, резко.       Они молча стояли пару минут. Когда маркизу уже хотел выругаться дверь отворилась. Появился молодой, пухлый, улыбающийся дворецкий, подозрительно похожий на старика Томаса. Джереми, как представился слуга, повёл гостей в зал ожидания. По дороге в комнату Сева не уставал задавать вопросы молодому человеку, в то время как Ройан рассматривал стены вокруг. Всё было выкрашено в неаполитанский жёлтый и в какой-то степени нервировало глаз. Хотя, присмотревшись, Ройан заметил, что на некоторых участках весели новенькие обои, содержащие ранее упомянутый цвет с рисунком листьев и цветов дурмана. От этого зрелища кровь в жилах кареглазого застыла. Он надеялся, что неправильно истолковал рисунок и что те, кто выбирал обои тоже, не знали их значение. Герцог старался не обращать на это внимание, говоря себе, что просто привык к холодным оттенкам поместья Тюльери. Что ещё было интересно, везде висели позолоченные зеркала. Это было крайне странно, ведь в последние годы дворяне пользовались зеркалами с серебренным покрытием. Младший маркиз же продолжал свою непринуждённую беседу с пухлым мужчиной. Он даже не удивился, узнав о родстве Томаса и Джереми, сказав, что они чрезмерно похожи и что младшему стоит чаще навещать отца, поскольку тот уже стар. Дворецкий забавно захохотал на замечание маркиза и проводил гостей в комнату ожидания.       Всеволод недовольно сел на софу, сгорбившись и сжавшись как пружина, постукивая передней подошвой по полу, хмуря брови и прикусывая губу от стресса. Ройан сел более раскрепощённо, накинув одну ногу на другую. Он осматривал комнату с ленивым интересом, время от времени бросая взгляд на Севу. Кареглазый проводил ладонью по спине младшего, стараясь успокоить его и хоть немного расслабить. Казалось, массаж помогал. В тот момент, когда маркиз уже почти потерял терпение, молодая женщина зашла в комнату ожидания.       Она была точной копией Александра, только ещё более красивой. Светлые локоны водопадом спадали с плеч девы. Аккуратные брови были уложены, а длинные светлые ресницы были накрашены модной в это время тушью с коричневым подтоном. Блестящие грушево-зелёные глаза были устремлены на юношей, скрывая истинные намерения их обладательницы. Россыпь веснушек была ловко спрятана пудрой, лишь только была подведена родинка под правым глазом. Губы были покрыты нежно-розовым блеском, привезённым точно из-за границы. Сама женщина была одета в нежные тона лимонного и перламутрово-фиолетового. - Прошу прощение, что вам пришлось ждать меня, однако, смею заметить, что я не была готова к гостям сегодня. – натянуто улыбнулась она. – Я Амалия Дебаш, младшая дочь этого дома. Что привело вас в мою скромную обитель, юные господа?       Всеволод хотел яростно ответить, но Ройан усадил его обратно на софу, заставляя младшего успокоиться. - Моё имя Ройан. Я родом из герцогства Милешто. А это, мой дорогой друг и практически мой брат – Всеволод из рода маркизов Тюльери. Мы приносим свои глубочайшие извинения за столько неожиданный визит, миледи. Однако нам срочно необходимо увидеть господина Александра. - Правда? – удивилась девушка. – Для чего же вам понадобился мой дорогой брат? - Этот ублюдок! – начал Сева, но кареглазый быстро закрыл ему рот своей рукой и строго взглянул на младшего. Маркиз недовольно укротил свой яростный позыв. – Ваш брат возможно замешан в преступлении, леди Амалия. - Боже! Но с чего вы взяли, что он что-то мог сделать? Расскажите мне всё с самого начала. – потребовала Амалия так наигранно, что юноши не могли не заметить.       Маркиз разочаровано выдохнул, и практически поник, смотря на маленький аккуратный столик перед собой. - Потому что мы потеряли очень важную частичку нашей жизни… и у меня подозрения, что именно ваш брат отобрал её у нас. – обречённо сказал Сева. - О какой вещи вы говорите. Более того, насколько может быть важна эта диковинка, что вы обвиняете в этом дворянина высшего чина?! Вы…! – Амалию оборвал резкий вскрик маркиза. - Потому что это не вещь! Это моя дражайшая младшая сестра! Ваш брат – Александр – давил на неё своими встречами, так ещё и оскорбил её честь и достоинство! Но даже после этого, он напористый, как тасманский дьявол, решил появиться в нашем доме, где никто не был ему рад! – яростно продолжил Всеволод. – Мне не важно, что вы скажите на это… как вы отреагируете на это или какое наказание за мои резкие слова мне назначите… я лишь прошу, верните мою сестру… Она не заслужила этого…       На особенно ярком моменте его голос надломился, а тело затряслось от беззвучных рыданий, когда он в полной мере вспомнил события той ночи. Вид маркиза стал резко мягче. Вены на его лице снова спрятались под кожей и практически уже не были видны. Глаза смокли от выступившей влаги. Он поспешно прикрыл глаза правой рукой и поставил локоть на колено. Ройан обнял его, стараясь утешить, прежде чем младший юноша начал задыхаться от собственных слёз. В руках близкого товарища Сева взял себя в руки и протёр глаза пяткой ладони, стараясь смахнуть излишнюю влагу.       Амалия была крайне тронута поведением юноши. Что-то в её груди неприятно защемило. Она никогда не испытывала этого чувства. Её брат никогда не говорил ничего подобного. Алекс никогда не искал её, когда она уходила, всегда предпочитая оставаться в одиночестве собственной спальни или малого круга для общения, в который младшая из близнецов не входила. От этого щемящего чувства герцогине стало до неприятного больно. В глубине души она жаждала той же связи, что наблюдала сейчас у юного маркиза и его сестры, которую она ещё ни разу не лицезрела. Зеленоглазая девушка сжала свою ладонь, оставляя на внутренней стороне полумесяцы от ногтей – свидетельство противоречивых эмоций, бушующих в её разуме. - Вот как… Примите мои глубочайшие сожаления… но моего брата не было в поместье всё это время… – пыталась объяснить Амалия.       Она была более чем уверен, что её брат, хоть и часто – практически всегда – не делился с ней, но он никогда бы не поступил таким образом. Амалия желала сохранить образ здравомыслия и логики во всей ситуации, не выдав того, что они не люди. - Я не верю! Я не готов в это поверить! Он так нагло возжелал мою сестру, а после этого дня она пропала! – Всеволод совсем поник. Единственная для него логичная зацепка оборвалась на полушаге. – Я не знаю… Господи, я не знаю, где нам её искать… она не могла уйти по своей воле… она не могла… Ева бы не бросила нас…       Амалия лишь грустно покачала головой. - Возможно, она просто устала от такой жизни и ушла… – предположила она. - Исключено. Она бы никогда не ушла, не сказав об этом кому-нибудь из нас. – оборвал эту мысль, Ройан, уже не совсем уверенный в собственных словах. - Вы ведь не можете быть полностью уверенным в этом. – отстаивала свою точку зрения Амалия. – Более того кто вы для неё, раз так говорите о точности её действий? - Я её жених. И тот, кто безмерно любит её. – без тени сомнения сказал Ройан, решительно направляя свой взгляд на молодую герцогиню. – И я тот, кто уверен в нашей Еве. Она бы никогда не смогла поступить так. Если бы действительно хотела сбежать, она бы сделала это уже давно.       На комнату обрушилась тяжёлая тишина. Сева поднял взгляд на друга, и в его глазах читался немой вопрос: «что ты имеешь в виду?». Однако маркиз так и не озвучил его. Амалия же будто проглотила язык, рассматривая точку на столе перед собой. Юноши не могли понять о чём она думает или что она чувствует. Всё было скрыто маской. - Я обещаю вам помочь. – еле выдавила из себя герцогиня. – Чтобы не понадобилось, люди, средства. Я помогу найти вашу сестру и возлюбленную. – с каждым словом её решимость крепла. - Спасибо вам, госпожа Амалия. – синхронно произнесли юноши.       Все трое прощались крайне быстро, чувствуя остаточную неловкость от столь интимного разговора и понимания, что они только познакомились. Герцогиня стояла в дверях поместья, когда на неё обернулся Ройан. - Миледи, могу я задать вам вопрос? - Вы уже это сделали. – посмеялась она, прежде чем скрыть улыбку за рукой. – Так… каков ваш вопрос? - Вы знаете значение цветка дурмана?       Амалия на мгновение замялась. - Что вы имеете в виду? - Цветы на ваших обоях. Вы знаете их значение? - Разумеется. Они символ непредсказуемой красоты. – непоколебимо ответила герцогиня, нахмурившись. - Не только. Чаще всего они символизируют непредсказуемую тьму, одержимость, месть и ложь. Кто выбирал эти обои? - Я и мой брат… он ткнул пальцем в первое, что ему приглянулось. – оправдывалась Амалия. - Ясно. – лишь коротко ответил Ройан. – До встречи, госпожа Амалия. – быстро попрощался герцог и ушёл вслед за ожидающим его на расстоянии другом.       Юная герцогиня застыла, рассматривая удаляющиеся силуэты. Она не могла понять: принизили ли её или указали на опрометчивые поступки. Хотя для зеленоглазой это всегда казалось одинаковым. Женщина скривила губы, уже жалея, что выбрала эти обои. Она быстро развернулась к той самой стене, где висели ещё не высохшие до конца куски бумаги и с треском сорвала их. Амалии не нравилось, когда ей указывали на её ошибки. Даже, если это и не были ошибки. Даже, если это были простые замечания или наблюдения. Ей это не нравилось. Женщина крепко сжимала обои в руках, сгорбив плечи и краснея от злости.       Громкий вздох служанки, что недавно поклеила это самое место, резко вернул Амалию в реальный мир. Она сначала застыла. Потом нарочито медленно выпрямилась и повернулась к горничной с грустной и такой невинной улыбкой, что служанка не знала, как ответить на такое выражение лица. - Простите, не знаю, что на меня нашло… мне так жаль… – извинялась герцогиня, всё ещё сжимая в руках обои.       Из её глаз потекли слёзы, и Амалия поспешно стала вытирать их рукавом. Горничная тут же спохватилась, начиная извиняться, хоть и не совершала никаких ошибок. Служанка утешающе провела герцогиню в сторону её покоев по лестнице. И никто не мог заметить искреннюю совершенно неуместную улыбку Амалии, которую она так ловко прятала все годы своей жизни.       По дороге к своей спальне краем глаза она заметила быстро движущийся силуэт. Нет… нет! Только не это! Амалия не могла поверить, что в стенах поместья и вправду находилась пропавшая девочка-аристократка. Сестра того, кого она успокаивала буквально с десяток минут назад. Русые волосы, тонкая сорочка… такая юная и с таким детским лицом. Герцогиня застыла на месте, в то время как маркиза вновь юркнула в комнату. Она знала это место… знала, кому раньше принадлежала эта комната. И прекрасно знала, что происходило в той самой комнате, но сейчас, разве это имело значение?       Сам факт того, что её брат осмелился на такую дикость, разрывал Амалию изнутри. А что скажет отец? Что будет с репутацией семьи, если кто-нибудь узнает? Он хоть чем-то думал, прежде чем начать действовать!? Было бы гораздо проще, если бы она была простолюдинкой.       В этот момент, будто почувствовав изменения в атмосфере комнаты, появился и сам молодой герцог. Алекс на удивление лучезарно улыбался, пока не увидел сестру и горничную. Они оба в одно мгновение, взмахом правой руки отпустили служанку и остались в гнетущей тишине. Близнецы долго смотрели друг на друга, не желая начинать разговор. Алекс решил отмахнуться от обвиняющего взгляда сестры и попытался шагнуть в сторону. Но это было тщетно.       За закрытой дверью поместья никто не мог видеть разворачивающейся сцены: разъярённая герцогиня Амалия прижала собственного брата к стене и с усилием взяла его за воротник, будто пытаясь вытрясти всю дурь из его глупой головы. Она впервые была так зла и беспомощно с момента её осознанной жизни. - Что ты натворил, безумец?! – прошипела женщина сквозь стиснутые зубы. – Хоть раз, ты мог подумать, прежде чем действовать?! - А что я сделал? – надменно, с ноткой непокорности в голосе, спросил её брат.       Он не видел вины. Не видел проблемы. Для него её слова были пустым звуком в этом огромном поместье. Он не собирался слушать её после всего, что произошло больше сотни лет назад. Он больше не верил собственному близнецу. - Ты совсем обезумел?! – дрожа, но всё также яростно спрашивала Амалия, будто вела допрос. – Как ты мог похитить этого ребёнка?! Она вообще видела тебя?! – вдруг испугалась герцогиня. - Я только что был у неё. Она пожелала остаться тут, потому что сама так решила. – снова улыбался мужчина. И от этого противного смешка гнев Амалии становился всё сильнее и сильнее. - Лжец! Ты и сам знаешь…! – её очень быстро оборвали, когда Алекс сдёрнул её руки со своей одежды и выпрямился во весь рост, возвышаясь над сестрой. - Что мне нужно знать? Что наш дорогой отец не примет такого выбора? Что мой поступок омрачает репутацию нашей семьи? – пародирует он сестру. Алекс знал, что его дорогая близняшка скажет в следующий момент. Он уже давно запомнил каждый её упрёк и попытку надавить на жалость. – Мне плевать. Мне откровенно всё равно на то, что вы думаете обо мне. И на то, как мои поступки отразятся на нашей “семье”. – он сделал особый акцент на последнем слове, ведь давно не считал никого из носителей их фамилии своей семьёй. Единственной, кто когда-то была для него так важна – была его возлюбленная матушка, которую он так рано потерял.       Тело Амалии откровенно затрясло от обиды и бессилия. Губы задрожали, а из глаз, будто собирались посыпаться жемчужины. Она закрыла лицо руками и беззвучно зарыдала. Но лишь Алекс знал, что это всегда было притворство – попытка выставить себя в лучшем свете, чем есть он сам. Герцог усмехнулся театральности сестры и долго смотрел на неё, ожидая, когда же концерт закончится.       Но на сцену вмешался зритель – одна из служанок, которая часто жалела Амалию, постаралась успокоить молодую женщину. И прямо сейчас всё повторялось. Как и всегда горничная с обвинением смотрела на старшего брата госпожи, пытаясь выяснить каким образом он снова довёл бедняжку до слёз. Алекс же на это лишь закатил глаза и продолжил смотреть на сцену, впитывая театр одного актёра.       Девушка, чьё имя герцоги не знал, начала отчитывать его за некорректное поведение в адрес своей младшей сестры. И он единственный, кто замечал ехидную, совсем неподходящую улыбку Амалии. Ей нравилось это состояние и положение. Ей нравилось чувствовать себя жертвой и быть ей. Ей нравилось чужое внимание. И нравилось то, что её брата обвиняют, в то время как её выставляют “святой”. От этого вида герцога начало тошнит. Отвращение к родной крови было настолько сильным, что Алекс не смотрел на собственную сестру. - Не строй из себя жертву. Меня уже тошнит от твоего вранья. Тошнит от тебя самой. От самой твоей лживой сущности. – он помолчал, а после шагнул прямо на Амалию, отчего та застыла, а служанка отшатнулась. – Именно ты была той, кто отказалась от меня с самого начала. Именно ты всегда молча наблюдала, пока отец избивал меня до полусмерти и запирал в чулане. – он сделал ещё один шаг на неё, практически заперев между собой и стеной. – Всегда улыбалась и ябедничала, чтобы мне было больнее. Так что, прекрати – я вижу тебя насквозь.       От улыбки Александра – такой холодной и хищной, герцогине стало совсем не по себе. Она сжалась и перестала плакать на показ и уставилась на брата. Женщина прекрасно поняла – её раскрыли, и теперь эту правду он не будет скрывать от других и от этого ей стало ещё хуже. Алекс резко отпустил её и ушёл наверх. Амалия осталась в гробовом молчании, пока служанка пыталась её утешить. Герцогиня отпихнула чужую руку и гневно ушла к себе.       В это время молодые люди из поместья Тюльери, уже практически зашли в особняк, когда послышался стук копыт. Они оба обернулись, чтобы посмотреть кто скакал на коне, а не ехал на карете. От увиденного юноши застыли в изумлении, ведь это была никто иная, как Кора. Статная, взрослая женщина, что преподавала у них в Академии религиозное право.       В отличии от других представительниц прекрасного пола она всегда носила обтягивающие брюки, поскольку часто управляла лошадью. Тёмные и густые как вороньи перья волосы были заправлены в строгий, высокий конский хвост. На носу были прямоугольные очки с тёмной оправой и на золотой цепочке, висевшей у неё на шее. С глазами, цвета янтаря и неулыбчивым, всегда презрительным лицом. Она, и вправду, обычно не улыбалась, лишь тихо хмыкала на всех и вся. Гордая и всегда прямая в своих словах и поступках женщина, которую никто не ожидал видеть здесь, вызывала лишь тихий ужас своим тёмным прошлым.       Ведь, работая в церкви, она не часто могла посетить кого-либо без особой нужды. А значит, кто-то отправил ей письмо. - Да, здравствуют молодые люди. – ухмылялась она ядовитой улыбкой. – Моё имя Кора Сайенсер, если вы уже забыли. И я здесь, чтобы помочь вернуть младшую маркизу в дом родной.       Хоть слова о помощи и были сказаны, оба юноши прекрасно понимали, что за этим “благом” скрывался потаённый, тёмный смысл. И они уже опасались, что им припасёт эта загадочная женщина с тёмным, никому до этого не известным, прошлым.