Вместе вопреки всем

Люстра горела. А вокруг прыгали человечки. Играла скрипка. Затем люстра стала костром. А Арсений одним из человечков. Он посмотрел на соседа справа. -Всё норм, первый раз - он трудный самый, - улыбался Антон. Арсений посмотрел на соседа слева. -Я люблю его! Я люблю его! - у Серёжи в глазах застыли слёзы. Арсений посмотрел на костёр. -Ненормальный. Больной, - с другой стороны хоровода в огне еле можно было различить лица родителей. Послышались сирены милицейской машины. Чей-то крик. Рука слева отпустила Арсения. Он повернул голову туда, где был Серёжа, но там была лишь пустота. От костра было жарко. Арсений повернулся вправо, где Антон ещё держал его руку, подпаляя кончик сигареты прямо от костра. -Ненормальный. Больной. Неправильный! Неправильный! Неправильный! Арсений схватился теперь уже свободной левой рукой за голову, сжимая ладонь Шастуна. -Мне страшно, Антон. Мне страшно. Антон молчал. Но не отпускал. А пламя костра всё разгоралось и становилось обжигающим. Арсений не заметил, как огонь перекинулся на его одежду. -Антон! Антон! -Ааааа!

***

-Проснись, - в боку резко заболело, - Давай же, просыпайся, - на щеках почувствовался мягкий холодок. Арсений открыл глаза, и тут же скривил гримасу боли, вновь их закрывая. Ему казалось, что голова сейчас взорвётся. -Эй, эй, эй. Слышишь меня? Просыпайся же. -Я... сплю? -Фух, блять, ну наконец-то, - холодок исчез, и на постель рядом плюхнулось тело. -Антон? -Арс, ты так орал во сне, что я чуть не оглох. И так башка болит. Арсений ещё раз осторожно открыл глаза. Над ним был совсем не его потолок. Не было той самой люстры. Он повернул голову направо, а рядом с ним лежал на животе Антон, держась за голову. Арсений инстинктивно прижался к нему, обхватывая руками. -Эй, ты чего? -Кошмар. Я думал, ты сгоришь. Сердце Антона кольнуло даже сильнее, чем головная боль, и он поудобней повернулся, обвивая руки вокруг Арсения и прижимая его к груди. -Живой я. Живее всех живых. Арсений стал дышать спокойней, вдыхая запах Антона, что казался таким родным и приятным, даже учитывая тот факт, что ванну Шастун принимал дня два назад. В тишине комнаты были слышны лишь неровные перестуки сердца. В темноте перед глазами возникали новые видения, смутные и еле различимые, и Арсений не понимал, глюки это, или же он снова спит. По крайней мере, он больше не боялся, не горел и не слышал причитаний родителей. И даже если всё сейчас было сном, Арсений пожелал никогда не просыпаться. -Арс? - тихо раздалось над ухом. -Что? - Арсений поднял голову, но тут же столкнулся носом с Антоном, настолько близко оказались их лица. И вдруг они оба придвинулись ещё ближе, сливаясь в долгом и нежном поцелуе. На языке стало горько и мерзко, от того, что с утра во рту царил рассадник микробов и дурного запаха. Но на сердце... На сердце было тепло и уютно, будто бы этот поцелуй был не между двумя подростками, а столкновением в небе двух облаков со сливанием в одно. Антон даже забыл, что хотел спросить. Арсений забыл, на что готовился ответить. Их руки прижимали тела ещё ближе и крепче, а губы уже изнывали от ласки, но они не могли оторваться друг от друга, пока Антон вдруг резко не разорвал связь и не вскочил с кровати, убегая прочь из комнаты. Арсений не сразу понял, что произошло, но затем стыдливо опустил глаза. Ну да, у него встал. Головная боль почти отступила, хотя и пульсировала в висках от бурного потока мыслей, в основном от осознания ситуации, в которой Арсений находился. Он осторожно присел на кровати, прикрываясь одеялом, хотя под ним он всё ещё был в футболке и спортивных штанах со вчерашнего вечера. "Итак, Арсений, что, блять, происходит?!" думал он, осматривая комнату вокруг себя. Полуторная кровать, шкаф для одежды, письменный стол, стул, на котором одежды явно больше, чем в шкафу, тумбочка у кровати и какой-то непонятный ковёр на полу. "То есть ты вчера реально сбежал из дома, а сегодня ночевал в постели любимого парня? Ты бухал вчера как чёрт! Блять!" Арсений языком провёл по зубам. Отвратительно. Он поднялся с кровати, направляясь к двери, но затем заметил своё отражение в зеркале шкафа. "Блять!" ещё раз подумал Арсений. Он осмотрелся в коридоре и направился к предположительной ванной комнате. Но дверь оказалась заперта. -Занято! - раздался крик изнутри. -Ой, прости, - Арсений отшатнулся и не придумал ничего лучше, как пойти на кухню. Шастун стоял посреди ванной комнаты красный, как помидор. Он поочерёдно смотрел на своё отражение в зеркале, на низ живота и на унитаз. Он старался дышать ровно и спокойно, но удавалось это скверно. От греха подальше он отодвинул ублюдский махровый коврик... На кухне было подозрительно чисто, словно вчерашнего вечера просто не было. На столе стояла только вазочка с конфетами, при виде которой Арсению стало тошно, на батарее висела уже сухая тряпка. Арсений ополоснул лицо и рот у кухонной мойки, а затем вернулся в спальню. Стояк таким образом утихать не желал. Но как-то неприлично в чужом доме дрочить. Всё-таки и совесть надо поиметь. Хотя Арсений предпочёл бы поиметь Антона. Пару раз побив себя по щекам, Арсений снова плюхнулся в кровать, прикрывая нижнюю часть тела одеялом. Жарковато. Зато если что - не видно. Одна рука потянулась вниз, ощупывая член через одежду, а вторая упала на лоб, который старалась массировать, заставляя кровь прилить к мозгам, а не к ногам. Морщась и глубоко дыша, Арсений всё же смог успокоиться. А Антон тем временем стирал туалетной бумагой с пола всё то, что не попало в унитаз. Он умылся ледяной водой, но его щёки и уши всё ещё предательски горели. Прежде чем открыть дверь, Антон понадеялся, что Арсений ещё в комнате, а затем быстро щёлкнул замком и пулей полетел на кухню, открывая окно и ставя чайник. И лишь тогда он услышал, как дверь ванной снова хлопнула. Неловко. Антон старался не думать, чем там занимался Арсений в ванной, но предполагал, что тем же самым. Это сносило крышу ещё сильнее, чем вчера, когда он впервые фантазировал об Арсении. Они буквально спали вместе на одной кровати. Да, выбора особо не было, но... но... "Блять" подумал Шастун, раскрывая окно настежь. Быстро сбегав в прихожую и вернувшись к окну, Антон закурил. Воздух с улицы был ледяным и пронзительным, а дым тепло заполнял лёгкие, вылетая изо рта вместе с дурными мыслями. Антон смотрел в даль, где ветер упорно раздевал деревья, разнося листья по улицам и тротуарам. Арсений уже незаметно вернулся, встав в проёме и опершись на косяк. Он не знал, что сказать. Он боялся испугать Антона, что почему-то случалось часто. Но Антон будто бы затылком видел, как на него уставились голубые глаза одноклассника. Он не испугался бы. По крайней мере, говорить ему было страшнее, чем просто находиться рядом. -Чай, кофе? - предложил Шастун, когда докурил и выбросил бычок в окно, закрывая его. -Чай. Если есть, зелёный, - Арсений, наконец, решился присесть на диванчик. -Не, ну зелёного точно нет, чувак, - хмыкнул Антон, копаясь в шкафу, - Есть чёрный Брукбонд, есть чёрный Нури, но он как помои, если честно. Есть кофе. Больше ничего не пьём, ну, по крайней мере, из безалкогольного. -Тогда давай чёрный, который не помои, - Арсений улыбнулся, но всё ещё чувствовал, как Антону неловко, и тот много болтает. -Вообще, Нури только дядя Игорь пьёт. Любитель помойного чая и невкусных конфет. Лучше бы на кладбище их отнёс, блин, никто б не блевал с них. -А, кстати, а что... - Арсений было хотел что-то вставить, но Антон его перебил, продолжая греметь кружками в поисках более-менее приличных и чистых: -Так и знал, что надо было убрать их от греха подальше, но закусывать особо нечем было, и конфеты всё же лучше, чем варёные яйца, - Антон усмехнулся, - Благо ты вчера не так уж и сильно всё тут заблевал, на мебель не попало. -Извини, - вставил Арсений, и Антон впервые за всё это время посмотрел ему в глаза, вновь стыдливо опустив и уже притихнув, когда поставил кружки с чаем на стол, - А что ещё вчера было? Я почти ничего не помню. -Поза домой позвали, он ушёл. Я курить пошёл, возвращаюсь, а вы тут с Серым бухие в любви друг другу признаётесь, - Антон хлебнул чая и обжёгся о кипяток, - Ой, блять. Арсений рефлекторно решил подуть, но поймал взгляд Антона и тут же подумал, что выглядит сейчас довольно-таки глупо, сложив губы трубочкой. -Кстати, а где он сейчас? -На похоронах, где ж ещё, - Антон подул на чай и затем отпил. Арсений чуть не поперхнулся чаем, но сдержался и промолчал, а Шастун продолжил: -Его дома хватились чуть позже, и даже отец за ним пришёл, но Серый вообще сверхчеловек, трезвеет мгновенно. Мы тогда только на улицу вышли, а он уже как стёклышко. Сказал никому не приходить и не звонить. Бедняга. -А чего он так? -Нууу, - протянул Шастун, откидываясь назад и чуть не падая с табуретки, забывая, что сидит на ней, - Ты и сам вчера видел, он деда очень любил. И ладно просто бухать, а сегодня он прям, ну... -Понимаю, - коротко ответил Арсений. На минуту замолчали. Арсений пытался понять, что могло быть в голове у Серёжи сейчас. Наверняка он просто с виду раздолбай, а на самом деле много чего переживает. Особенно если учесть, какую тайну он хранит, и какую случайно раскрыл Попову. А сейчас у него явно сдают нервы, раз ещё вчера он чуть ли не плакал, выпивая за упокой деда. Очень трудно видеть человека, к которому был привязан, в гробу. -А потом я вернулся, тебя тут уже не было, - Антон сделал последний глоток и направился к раковине мыть кружку. -Как это? - вернулся из раздумий Арсений. -Ну, вот так, на кухне бардак, а ты завалился на мою кровать. Даже улыбался во сне. Я сначала тут спать устроился, - Антон указал пальцем на диванчик, на котором сидел Арсений, и у того кольнуло сердце от жалости, - Но тут места мало, сам видишь. Лёг рядом. Ноэтовсёничегонезначиттынеподумай, - последнее предложение Антон сказал так быстро, будто бы совершенно не хотел об этом говорить, и даже паузы в словах не делал. -Понимаю, - кивнул Арсений и вдруг коснулся губ пальцами, - Извини. Антон еле заметно прикусил нижнюю губу. Не слишком ли быстро всё происходит? Он же сам захотел лечь рядом с Арсением. И лёг ведь. И всё то, что было вот буквально полчаса назад... -Арс? -Да? "Пизда" подумал Антон и слегка усмехнулся. -Что? - Арсений оглядел себя, словно опять с ним было что-то не так. -Да я хотел спросить... Но внезапно раздался телефонный звонок, перебивая вопрос и разрезая тишину квартиры. Шастун направился в гостиную. -Алло? Да, Шастуны. Кхе-кхе, просто болею, извините. Антон сделал голос чуть тоньше, и Арсению стало интересно. Он взял кружку и тоже пошёл в гостиную. А меж тем Антон уже сел в кресло, и выражение лица его постепенно становилось всё более и более хмурым. -Хорошо, я с ним поговорю, - отвечал он всё таким же хрипло-тонким голосом, - Да, придём, хорошо. До свидания. Он положил трубку и с грустью посмотрел на Арсения. Тот лишь бровями выражал замешательство и любопытство, допивая чай. -Говоришь, из дома сбежал? - вдруг сказал Шастун. -Ну, я... - Попов виновато опустил глаза. -Пизда тебе там. Нас к директору вызывают. Арсений даже уронил кружку от неожиданности, и та разбилась на несколько крупных частей. Антон устало опустил взгляд. Хорошо, что в кружке уже не было чая, убирать в два раза меньше. -Прости, я уберу, - Арсений схватил осколки в охапку. -Да ты дурак что ли, - Антон подорвался к нему и тоже стал собирать осколки, но вдруг заметил стеклянный блеск в голубых глазах, - Эй, ты чего? Губы Арсения дрожали. Он понимал, что раз уж Антону позвонили, а вызывали, скорее всего, его маму, то и родителям Арсения могли позвонить и вызвать к директору. А это впервые за всю его жизнь. И явно там не медаль решили вручать. -Ты из-за кружки, что ли? Да не парься, - Антон слегка коснулся рук Арсения, в которых тот беспомощно держал осколки. -Антон, - выдохнул Арсений, посмотрев Шастуну в глаза, - Мне страшно, - и мелкая слезинка скатилась по его щеке. Антон взял его за запястья и мягко развёл руки в стороны, заставляя бросить осколки обратно на пол, затем подался вперёд и осторожно поцеловал Арсения в губы. Тот спустя секунду отстранился и уткнулся Антону в плечо, мелко дрожа. Шастун лишь молча обнял его, не понимая, что происходит в его голове. "Странный какой-то" думал Антон, вдыхая запах волос Арсения, "И как так получилось вообще?" Через некоторое время Арсений всё же успокоился, виновато отстраняясь. Антон запретил ему прикасаться к осколкам, убирая их самостоятельно. Попов же сел на диван, беспомощно подняв ноги и обхватив их руками, утыкаясь лицом в колени. Пока Шастун был на кухне, выбрасывая то, что ещё несколько минут назад было кружкой, телефон снова зазвонил. -Арс, ответь сам, я пока не могу, - крикнул из-за стены Антон. Арсений осторожно слез с дивана и взял трубку, но не решался ничего говорить. -Алло? Антон? Это Дима. -Привет, - с облегчением выдохнул Попов. -Кто это? -Арсений. -Ааааа, понял. Ты там ещё что ли? Слушай, вам директор звонил? -Ага. К этому моменту Антон уже вернулся с кухни, подходя к телефону ближе и прислушиваясь. -Эй, Поз, приходи сюда, обсудим, - предложил Антон. -Да я тут это... Ну, ладно, щас приду. В трубке послышались гудки. Арсений положил трубку, и Антон задумчиво посмотрел на него, подмечая всю ту же бледность и некую отрешённость. Он положил руки на плечи Арсения и посмотрел ему прямо в глаза. -Всё нормально будет, слышишь? Всё обойдётся. Первый раз - он трудный самый. Арсений кивнул. -Почему ты боишься-то? Я не понимаю. Арсений поднял голову и решительно произнёс: -Я не хочу возвращаться домой, Антон. Мои родители и так думают, что я больной, ну, думаю, догадываешься, почему. А если уж к директору вызывают, то мне точно конец. Я не вернусь к ним, я не хочу туда. У меня больше нет дома! Глаза Арсения снова стали стеклянными, но он держался из последних сил. У Антона бешено стучало сердце, что начало тянуть невыносимой болью. Он вновь обнял Арсения, и практически прошептал: -Разберёмся. Ты не один. -Ты?.. -У тебя есть я, есть Димка, есть Серый. Мы теперь все вместе. Так было и будет. Вместе вопреки всему. Арсений обхватил тело Антона руками и крепко прижал к себе, тихо шмыгая носом. Он вдруг подумал, что тонет. Что с каждой секундой лишь сильнее влюбляется. И бороться с этим он совершенно не намерен.