our little moments

– Хëн, как думаешь, что лучше: бабблгам или ваниль? – Сону перехватывает телефон поудобнее и укладывается на правый бок, – Ники утверждает, что ваниль, а Чонвон – что бабблгам. На том конце провода повисает тишина, которую хочется быстрее разрушить, потому что Сонхун, вообще-то, сам позвонил и сказал, что без голоса Сону не уснëт. – Не знаю, Солнце, я ни то, ни другое не люблю, – Пак кашляет в трубку, пытаясь закрыть динамик, но выходит так себе. – А что тогда ты любишь? – Не знаю. Отстань. – Но это ты мне позвонил! – Сону хлопает рукой по кровати, но тут же успокаивается, боясь разбудить родителей и получить нагоняй за ночные посиделки. Вот такой вот Пак Сонхун – странный до визга, тупо непробиваемый, но всё ещё наиболее близкий. Просто так вышло. Просто в жизнь Сону всегда врываются чудики, которых понять невозможно. А Сонхун же не просто часть этих самых чудиков, он их предводитель. – Я позвонил, чтобы ты болтал, а не чтобы задавал мне вопросы, – Пак шмыгает носом и наигранно вздыхает, – давай, Солнце, расскажи мне что-нибудь, я умираю от простуды. – В следующий раз ты умрëшь от моих рук, которые совершенно случайно сомкнутся на твоей шее, хëн. Пак во время болезни становится ещё более невыносимым, хотя, казалось бы, невозможно. Но факт остаëтся фактом: Сонхун требует внимания к своей персоне даже на расстоянии. Даже ночью, хотя Сону вставать рано и идти в школу. Но он почему-то всё ещё не положил трубку и продолжал вестись на это грустное – как у пса, ей богу – сопение, забивая на счёт, который потом выставят семье Пак за телефон, на школу и на свою усталость. – Мне, вот, бабблгам нравится больше, – уже совсем спокойно утверждает Сону, – но не больше минтчоко. Это всё ещё мой личный фаворит. И даже не цокай, хëн, я всё равно продолжу его есть. – Но это гадость, Солнце. – Гадость – это сопли твои под носом, а минтчоко на любителя. Как и ты, кстати, Пак Сонхун. Но Сону этого вслух не скажет – хëна и так жизнь наградила простудой посреди жаркого июня. – Так и обидеться недалеко, Солнце, – Сонхун хрипит ещё что-то, но Сону разобрать не может. Связь снова подводит, а своего мобильника у Кима всё ещё нет, поэтому приходится мириться с этой адской штукой, – я ведь не виноват в подобном казусе. И вообще, это ты сразу же после купания в озере предложил проехать на великах, вот я и простудился. Блеск. Он ещё и Сону винит. Как же хочется иногда треснуть Паку, чтобы он перестал вести себя так. Но Сону лучше промолчит и дождётся, пока старший выскажет всë. Он утверждает, что ему больше по душе слушать, но Сону знает, что болтать ему нравится не меньше. Особенно вот так, ночью, с Сону, обо всякой ерунде. – Я ещё тогда брелок потерял. Ребята пытались его найти, но всë безрезультатно. Там персик был, на тебя похож, вот я его и прикрепил к ключам от дома, а потом…бам, и только цепочка. И никакого персика, представляешь, Солнце? – старший кашляет пару раз, но рассказ не прерывает. Вот видите, болтун ещё тот, – эй, Ким Сону, спишь, что ли? Как ты мог уснуть во время моего монолога про твою схожесть с персиком и мой любимый брелок? Правда спишь? Я разочарован, Солнце, как ты мог. Сону не спит – просто возникло желание узнать, куда Пака мысли приведут. Хочется посмеяться в трубку и накрутить провод на палец, как Ким обычно делает во время разговоров, но он лежит спокойно, продолжая слушать хриплое дыхание хëна. – А я, вообще-то, ни бабблгам, ни ваниль не люблю, потому что я тебя люблю, Ким Сону. Очень жаль, что ты так и не дослушал. Спокойной ночи, Солнце. Удачи завтра в школе, надеюсь, ты не забыл про будильник, – Сонхун смеëтся и кладёт трубку, заставляя слушать чересчур громкие гудки. А Сону кажется, что будильник ему и не понадобится – он после этого долгожданного признания сегодня не уснëт.