my peaches out in seoul

минхо и джисон вместе давно. слишком давно, чтобы не считать их женатой двадцать два года парочкой, пусть им самим столько лет. друзья с детства, партнёры со смешных околопятнадцати лет и навсегдашние друг для друга соулмейты. хёнджин же другой. он врывается в их жизни на джисоновом первом курсе университета, на самом посвящении. в глупом конкурсе, где первокурсники должны были показать свои таланты, хёнджин станцевал так, будто вместо костей его тело сделано из мягкой жвачки. он делал бёдрами волну, а джисон смотрел и думал, как бы заставить минхо повторить это специально для него. движения завораживали, плоская задница, признаться, тоже. хан знает, минхо не обидится, оценивать чужую привлекательность – нормально, поэтому он посмотрел ещё немного. и ещё. но, когда музыка закончилась, отвёл глаза. с тех пор с хван хёнджином он не пересекался два месяца. учась на разных факультетах, они не имели много совпадений в расписаниях, оттого и причин общаться не было. пусть джисон оценил танцы парня, они не стоили того, чтобы плыть следом на манер течной собаки. зато с минхо хёнджин на факультете учился одинаковом, хоть и на разных годах. минхо – двумя старше. танцевальный зал был большим, а оценочные промежуточные мероприятия общими, с разными системами оценивания для разных параллелей. поэтому время, когда хёнджин и минхо занимались в одном помещении, конечно, было. как в мелодрамах не произошло, глаза хёнджина не загорелись, когда ли вошёл в комнату. танцы же он его не видел тоже – не имел привычки отвлекаться на тренировках. так было до первого просмотра. второкурсники тогда зашептались о 'том самом сонбэ с третьего курса', отчего хёнджин не мог не обратить на его движения хоть немного внимания. и он обратил. минхо двигался резко и при этом грациозно, аккуратно, занимая минимальное место в пространстве. он вскакивал на носки, перекручивался, передавал лицом каждое слово песни на фоне и в конце выгнулся так, что, хван уверен, сзади кто-то упал. он к этому, кстати, тоже почти близок. сам хёнджин после того мероприятия резко известным не стал, однако его одногруппники внимания уделять стали больше. ажиотаж, вызванный ли минхо, бросил тень на будущие выступления, и оценки были уже не такими высокими. хёнджин же, в своём белом мешковатом костюме, уверенность не потерял, решил, что тоже станет крутым старшекурсником, будет таким же уверенным на сцене, поэтому из ста возможных он выложился на сто пятнадцать процентов. хореографы и независимые жюри, кураторы, оценили его старания. с того дня хван стал обращать на минхо внимания чуть больше, чем нуль ранее. тем более что иногда этот (как позднее выяснилось) чудной хён принимал в их групповых тренировках непосредственное участие, показывая необходимые движения и уча младших новым техникам. сердечек в глазах обоих не было всё так же. дальше хеллоуин, первая серьёзная первокурсническая вечеринка, введение во взрослую жизнь. талантливый сонбэ появляется там с каким-то парнем, выглядящим не старше выпускника школы. они не вешаются друг на друга, не суют друг другу в глотки языки, но вечер проводят вместе. сидят примерно в середине зала, не прячутся. лишь пьют, разговаривают и радостно заводят новые знакомства. когда от их стола отходит очередной человек, хёнджин хватает хорошего приятеля второкурсника чанбина и тащит его с собой прямо к столу пары. думает, поздороваться для начала, но чанбин младшего парня внезапно узнаёт. – йо, джисон! – оказывается, направление у них одинаковое. более того, за эти жалкие два первых университетских месяца джисон, так зовут парня, умудрился найти себе компанию в виде, опять же, второкурсника со чанбина и четверокурсника бан чана. хёнджин, который сейчас затеял знакомство, неловко стоит совсем рядом, но молчит, впитывает поток информации. – это хёнджин, первый курс хореографического, – со указывает на него рукой со стаканом. в глазах минхо и джисона мелькает что-то похожее. – а я видел тебя на посвящении! классно танцевал! – хван моргает глазами, пытается вспомнить, танцевал ли вообще на подобных мероприятиях. – я хан джисон, звукорежиссура, – он протягивает руку, и хёнджин жмёт её на автомате. его глаза всё ещё не могут подняться на их лица, однако минхо не молчит, и в хване вдруг просыпается желание ловить каждое его слово. – ли минхо, третий курс. учусь вместе с тобой, помнишь? – а хёнджин помнит. конечно помнит, как такое забыть? когда макияжа на минхо ноль, а сосредоточенности на танце единица. на его лице и под футболкой собирается каплями пот, а он вытирается салфеткой и продолжает отрабатывать движения. будь такими упорными хотя бы половина их факультета, им бы не было равных во всей провинции. но минхо такой один, а подобных студентов пара десятков на все годы обучения на факультете. хёнджин хочет верить, что станет одним из них. – хван хёнджин, приятно познакомиться. с того дня они здороваются в зале для практик, а джисон в коридоре налетает с коротким, но крепким объятием. обязательно интересуется, как дела, и более того – внимательно слушает. хёнджин считает их, минхо с джисоном, и чанбина в данный момент своей жизни лучшими в ней людьми. они бесконечно поддерживающие и невозможно талантливые, но талант их измеряется в упорстве. они знакомят его с чаном, и, пусть тот часто занят музыкой и пропадает на работе, каждые пару недель они встречаются в дешёвом китайском ресторанчике недалеко от кампуса. студенческая жизнь вдруг видится именно такой, какой её описывают в сериалах. а потом начинает сессия. на удивление (самого хёнджина) он её не заваливает совсем. в учебное время он, хоть и уделяет внимание новым друзьям, про занятия не забывает. усердно учится, проводит сутки в тренировочном зале и так же усердно раз за разом прогоняет сложные моменты. программа на его специальности ему действительно нравится, тем более с такими хёнами. в джисоне же помимо огромного таланта хёнджин обнаруживает ещё более огромную гениальность. он оказывается хорош действительно во всём: и в теории, и на практике. когда хёнджин впервые слышит труды одной(!) его бессонной ночи, он пялится в пустоту несколько минут, готовый даже заплакать. хан поёт про то, какая жизнь тяжёлая, но он прогрызёт себе путь наверх, и хёнджин верит, что это действительно будет так. джисон заслуживает это больше всех, и шансов у него тоже больше. ожидаемый кризис собственной неполноценности не наступает, хван старается ещё больше, и так их компания из пяти человек становится в узких кругах 'золотым звеном' (настолько узких, что так они называют себя сами). вне университета оказывается, что изначально чан с чанбином познакомились вовсе не на факультете, а из-за того, что фелиция, младшая сестрёнка чана, уже встречалась с со. лет ей столько же, сколько джисону с хёнджином, но учится она в другом университете на океанологии (хёнджин, узнав это, снова зависает от того, какие люди в его окружении невероятные). в их компанию она (узнав, что 'компания' вообще образовалась) приходит сама и приводит с собой двух других первокурсников, сынмина с чонином с вокального отделения. таких же талантливых и постоянно перерабатывающих. таким образом их становится восемь, а еженедельные посиделки за китайской едой получают определённый день недели. они проводят там несколько часов, делятся недавними событиями, сближаются со старой хозяйкой и вдруг становятся, с её слов, любимыми клиентами (ещё бы, столько ртов). неизменно многое, но самая устоявшаяся константа – минхо с джисоном. никто не спрашивает, но вопросы в их случае будто лишние. в жизнях друга они тоже константы, всегда рядом, чтобы помочь, поддержать и просто подышать в ухо. хёнджин всё ещё хочет сблизиться с ними. минхо продолжает кидать ему лучшие в духе тайры улыбки глазами, а хван честно старается не сбиваться со счёта хореографа и не подводить группу (выходит замечательно, он ведь через несколько лет дипломированный танцор, говорит он себе). джисон подсаживается на общих парах, счастливо мурлыкает в ухо и при приветствии шуточно сжимает его зад. однажды хан выпивает чуть больше нужного и признаётся, почему тогда запомнил его на посвяте, а минхо, обернув вокруг его талии руку, загадочно улыбается и понимающе кивает, потому что он эту историю успел послушать несколько раз и даже сам позже убедился. хёнджину несомненно приятно. проходит год, минходжисоновский тандем он считает своими лучшими друзьями. всё так же они собираются ввосьмером, но чаще хёнджин проводит своё время в их квартире. всплывают воспоминания, как на смену переплетённым ногам хана и ли приходит крысиный король из их шести ног – хёнджин присоединяется. он не настаивает сам, но джисон однажды толкает его в середину дивана и наваливается на плечо, делая минхо знак сделать то же. и вот они уже сидят втроём в обнимку. хвану тепло, его сердцу тоже. вопросом, почему кровать в их квартире одна, хёнджин больше не задаётся, ему всё тоже стало очевидно. то, как он вливался в их союз, замечают все, но молчат. плохого ничего не происходит, только укрепление дружеских уз, правильно? ну, или как это называется. однажды хёнджин ловит себя на мысли, что, пока минхо объясняет его группе новую связку, он смотрит на его губы. губы, к слову, красивые. ясно, почему всегда, когда хван к ним приходит, зацелованные. самую малость он завидует джисону, а потом смотрит и на него. вопросов морали в голове не возникает, валить и трахать не хочется. хочется занять собственное место под солнцем, светом этих людей. пока хёнджин испытывает душевные терзания, не желая врываться в такой небесный союз, дома хан с минхо обсуждают то, что принято называть слоном в комнате. однако их слон – маленькая мушка. и джисон с минхо во мнении сходятся, нужно его только обсудить. они ведь и правда родственные души. хван хёнджин именно то, что они хотели бы видеть в своей паре. та искорка. захотелось вдруг придумать план по ответному влюбливанию его в них двоих. первым шагом стали ненавязчивые прикосновения. их стало очень много. на общих посиделках в ресторанчике они звали хёнджина к себе на диван, облепляли с обеих сторон. хван особо против и не был. устраивался по-котячьи в их руках поудобнее и не верил своему счастью. пальцы на его рёбрах, лёгкие поглаживания перестали быть чем-то непривычным, стали согревать. минхо с джисоном были первыми, кто приходит варить ему суп, когда температура поднимается и появляется насморк. эта забота хёнджину тоже приятна безумно. он любит вжиматься незаметно (он так думает) в их пальцы, навстречу мягким касаниям. и однажды происходит оно. на диване в маленькой квартирке хёнджина, когда он возвращается с кухни, видит минхо, сидящим на бёдрах хана. он наклоняется прямо к его лицу, хитро улыбается и захватывает чужую губу зубами. хёнджин не может оторвать взгляд. возникает сильное желание прикоснуться пальцами к своим губам, если не присоединиться. а минхо краем глаза это видит. наклоняется к чувствительному уху хана и шепчет, что процесс запущен. к слову, ради хёнджина они готовы идти на жертвы. собирались перевезти к ним в квартиру котов минхо, живущих сейчас у его родителей, но ещё в первые месяцы общения узнали об аллергии хвана. вот жертвовать комфортом друга уже не хотелось. поэтому суни, дуни и дори до сих пор видят их только по праздникам и некоторым выходным. следующим действием они рассказали друзьям о своей симпатии к хёнджину. молчание висело несколько минут, пока ребята обрабатывали информацию, но плохо они её не воспринимают. даже обещают помочь по мере возможностей. вопрос о том, что влюблять в себя кого-то специально – не очень правильно, не стоит. всем ясно, что минхо с джисоном жертвовать своими отношениями не будут и звать в них кого попало тоже. глаза светятся как тогда, в далёкие четырнадцать лет, когда они потихоньку начали осознавать привлекательность друг друга. на вечерах кино в чужих гостиных они сидят исключительно вместе. остальные делают вид, что не бросают на них долгие взгляды-улыбки, оттого, что видят, как хёнджин смотрит на парней в ответ. они чувствуют, что их друзья действительно счастливы. однажды хёнджин приглашается на ужин в квартиру ли-хан. в назначенный день его встречает открытая дверь и полумрак во всех комнатах. в светлой кухне с круглым столом под подоконником в лучших традициях поездок в париж в мелодрамах. на столе стоят длинные горящие свечи и высокая узкая вазочка с гипсофилами, на которые хёнджин засматривается. однако его взгляд скользит дальше по кухне, останавливается на трёх стульях вокруг стола на равном расстоянии друг от друга и думает вдруг, куда же делись сами парни. тогда за спиной слышатся шаги. но настолько мягкие и уже настолько близкие, что когда хван осознаёт происходящее, минхо с джисоном уже прижимаются со спины. он делает прерывистый вдох и не решается поворачиваться. боится, что сказка разрушится, а их встреча была назначена не на сегодня. но в голове снова всплывает мысль о трёх стульях у стола и посуде на три персоны. когда он делает попытку повернуться корпусом, к спине сильнее прижимаются горячие тела. они оплетают его тело своими руками и не встречают сопротивления. наоборот, хван кладёт обе свои руки на чужие ладони на своих животе и груди и слегка сжимает. он откидывает голову на чужие плечи позади и издаёт мурлыкающий звук. – смотри, чаги, не совсем уж мы без котов остаёмся, – шепчет джисон. – хёнджини.. ты ведь, – он прерывается, – понимаешь? и хёнджин мычит в согласии. они поговорят чуть позже. сейчас хван хочет немного понежиться в их объятиях. это 'позже' наступает совсем скоро. уже за столом, подхватывая стеклянную лапшу палочками, минхо, пока джисон держит ладонь на его бедре, рассказывает хёнджину, как они к этому пришли. говорит, как им комфортно, какой третьей деталькой в их пазле он чувствуется. хван ощущается их ниточкой из прошлой жизни, и понимает он их так, как не понимает больше никто. что связь их – буквально соулмейтовская красная нить, и создаётся впечатление, что иногда они могут её, опутывающую их жизни, видеть. хёнджин в ответ раскрывается тоже. шепчет, что на том первом просмотре не мог оторвать от минхо глаз, а джисоном, узнав его ближе, искренне восхищался. к концу глаза на мокром месте у всех, но слёзы, грозящие пролиться, от счастья. они попробуют. они будут бороться.