Со мной

      Привкус металла во рту, писк в ушах, головная боль и свет. Всё это внезапно обрушилось на девушку, от чего она зашипела и простонала. — Очнулась, надо же, — ворчит капитан, стоящий поодаль. — Рен, ты в порядке? — Хистория сидела на коленях возле Рен. Сработало. Эрен смог создать купол и защитить их от разрушения подземного храма. — Да, — девушка поправляет тёмные пряди, прилипшие к лицу. — Что со мной случилось? — Камнем по твоей дурьей башке прилетело, — Леви кинул яростный взгляд в сторону пытающейся встать подчинённой. — Уж думали ты померла. — Эрен нас спас, он смог создать укрытие. Но ты немного не успела и… — Хистория на секунду замолкает, ловя грозный взгляд капрала. — Саша и Кони проверяют, есть ли выход наружу. К нам должен был подоспеть командующий Эрвин. — Как там Эрен? — Рен садится, пытаясь сдерживать всхлипы. Досталось ей нормально, видимо из-за удара по голове Като грохнулась и серьёзно ушиблась. — Эрен! — вместо ответа Хистория убегает к Микасе, которая вызволила Йегера из окаменевшего тела титана. Жан помог Рен подняться на ноги, но стоять получалось плохо. Като прислонилась к образованной Эреном колонне в попытках сохранить равновесие. — Капитан! Выход здесь, можем подниматься! — Саша и Кони на тросах спустились из прохода сверху. — Всем подниматься. Эрен, сам сможешь? — Леви оценивающе глядит на висящего на Микасе и Армине Йегера. Он, конечно, гордо заявляет, что помощь не нужна, но непреклонная Микаса помогает ему подняться. — Като, оглохла что ли? — из всех подчинённых только к Рен капитан обращался по фамилии. Внизу остались только они вдвоём, и уходить девушка не спешила. — Извините, капитан, уже иду, — брюнетка делает шаг от своей опоры и падает на колени. — Сейчас, сейчас я встану. — Оставь свои жалкие попытки при себе, — только сейчас Аккерман видит капли пота на лбу девушки, хоть в этой своеобразной пещере и не жарко. Конечности девушки дрожали, дыхание участилось, глаза слипались. Стало ясно — состояние плачевное. — Хватайся крепко. — Есть, капитан, — Рен не понимает, как оказывается в руках капитана, но очень ему сейчас благодарна. — Обхвати ногами. — Что? — словно в бреду бормочет она. — Да что ж такое! — казалось, что капитан не мог разозлиться ещё сильнее, но ситуация доказывала обратное. Он сам подхватывает брюнетку под бёдрами и усаживает на себя. Её УПМ сломано, сама Рен еле соображает — толку от неё сейчас вообще никакого. Через несколько секунд оба оказались на поверхности. — Эй, Като, живая там? — Да, капитан. Спасибо, капитан, — она тяжело дышит, но, кажется, постепенно приходит в норму. На свежем воздухе становилось лучше, хоть ноги все ещё и дрожали. — Леви, Рен, все хорошо? — Ханджи обеспокоено оглядывает их обоих, прижимая к раненому плечу платок. Её заместитель и верный помощник поддерживает её, помогая сохранить равновесие. Он наверняка умолял её не идти проверять группу Леви и лечь в повозку, но, зная упертость Ханджи, это было бесполезно. — Като прилетело по голове, — вставая с колен говорит Леви. — Не успела увернуться. — Я в порядке, — в подтверждение своих слов девушка поднялась на ноги, которые все ещё подрагивали. — Отлично, тогда берите лошадей и поскорее! Эта громадина нам форы не даст! — Ханджи, глухо простонав, идёт обратно к Эрвину, который уже обсуждал произошедшее с Эреном, Микасой и Армином. — Эй, Рен, возьми лошадь, — Жан за поводья подводит жеребца к напарнице. — Да-а, ну тебе и досталось. — Спасибо, Жан, — выдавив улыбку, Рен берет поводья в руки, за что тут же получает по ним. — Ай! — И думать забудь. Садись в повозку к Эрену и Ханджи. — Но, капитан я смог- — Это приказ. — Есть, капитан.

***

      В госпитале Орвуда находилось немного людей. Среди них Леви интересовала только одна Рен Като, которая пострадала на миссии. Если бы Аккерман вовремя не обернулся, бедолагу бы завалило камнями. Капрал не хотел признавать, что неровно дышит к подчинённой, но как ни старался — поделать с этим ничего не смог. После обсуждения плана по уничтожению титана Рода Рейсса, он незамедлительно отправился в госпиталь, где сейчас должна находится Рен. Надо было видеть лицо Леви, когда дежурившая медсестра сказала, что девушка покинула госпиталь и направилась в главное здание Орвуда. Мужчина возвращается в здание и в ярости разыскивает комнаты, которые выделили солдатам. В одной из них он и находит Рен. Та, как ни в чем не бывало, закрепляла ремни на бёдрах. Без стука Леви врывается в комнату, злобно хлопнув дверью за собой. — Капитан? — растеряно спрашивает она, перед тем как встать по стойке смирно и отдать честь. — Ты какого черта творишь, Като! Я разве неясно выражаюсь?! — Ч-ч то вы, капитан, конечно вы ясно выражаетесь. — Тогда что непонятного во фразе «лечь в госпиталь»?! — Но, капитан, скоро выходить на стену, чтобы защитить город от титана. Всем солдатам приказано собраться. — Вот именно, что солдатам! А ты — бестолочь! Снять форму, живо! — Но, кап- — Это приказ. Выполнять! — Мужчина кричал. Его лицо покраснело, дыхание участилось, ладони сжались в кулаки. Даже такое проявление эмоций было вовсе не свойственно вечно холодному капитану. В комнате воцарилась тишина. Рен сняла накидку, ремни, и протянула их все ещё злому Аккерману. Он сам протянул руку, как бы прося, нет, приказывая отдать их ему. Голову Рен не поднимала. — Какого черта ты ослушалась моего приказа и покинула госпиталь? — чуть спокойнее говорит он. — Отправляйся туда, живо. И если узнаю, что нарушила и этот приказ… — предложение он не заканчивает. Его прерывает тихий всхлип. — Простите, капитан. Я могу идти? — Като сдерживает последующие частые всхлипы и быстро утирает слезы, так предательски катящиеся по щекам. А Леви опешил. Ему доводилось видеть плачущих солдат, доводилось видеть мёртвых, растоптанных титанами… Но именно сейчас его сердце предательски сжалось. — Капитан? — Рен, — её имя так непривычно прозвучало из его уст. На лице мужчины застыла гримаса искреннего сострадания. Эмоции взяли над ним верх, одолели, как бы он не сопротивлялся. — Ты повредила голову, это серьезней, чем может показаться, — Аккерман за подбородок поднимает лицо солдата, заставляя взглянуть на него. Капитан достаёт из кармана белоснежный платок, пахнущий свежестью и мылом. И аккуратно, словно боясь спугнуть, впитывает им солёные девичьи слезы. Рен пребывала в шоке от такого внезапного порыва заботы со стороны своего капитана. Он, безусловно, заботился о каждом своём солдате, только вот манера и поведение у него всегда были одинаково холодными и грубыми. Сейчас же это была… нежность? — Прошу, отправляйся в госпиталь. Сегодня мы справимся без тебя. Но в случае эвакуации уходи вместе с жителями.       Ей не послышалось? «Прошу…?» Капитан её попросил? Разве капитан должен её о чем-то просить? Ситуация становилась все страннее, платок продолжал ловить слезы, а Леви — смотреть на Рен. Неужели он… — Рен, прошу, иди. Ты нужна нам. Здоровой и отдохнувшей, - секундная пауза была прервала тихим: - Ты нужна мне.       Он вкладывает платок в руку Като и уходит, оставляя смущенную девушку наедине со своими мыслями.

***

      Жители города были напуганы, когда титан возвысился над стеной. Также они были удивлены, когда маленькая и миловидная Хистория добила этого титана. После и вовсе оказалось, что она их законная королева. Столица готовилась к коронации, люди хорошо восприняли истинную наследницу трона. Разведкорпусу дали неделю законного отдыха, хорошую еду и теплые постели, чему те несказанно были рады. Жан, с которым Рен была близка, надоумил товарищей проведать её сразу, как они освободились. Все завалились в госпиталь с шумом, желая рассказать о произошедшем и узнать о самочувствии Като, но их выгнали медсестры. В госпиталь поступили солдаты, которые из пушек стреляли в титана снизу, и им явно был нужен покой. Однако капитана медсестры пропустили.       Рен лежала на спине, по грудь укрытая одеялом, и тихонечко посапывала. Её кровать была отгорожена ширмой от остальных и стояла в самом конце длинной комнаты, прямо около окна. На голове были повязаны бинты, царапины на лице были заклеены пластырем. Сухие и потрескавшиеся губы были приоткрыты. Наверное девушка ещё не успела как следует собой заняться, ведь её губы всегда были в меру увлажнены, волосы расчесаны, ногти подстрижены, а брови выщипаны. На прикроватной тумбочке стояли различные склянки, лежала вата и пинцет. «Надо будет занести цветы, астры. Рен их любит, и пустоту на тумбочке они идеально заполнят», — думает мужчина. Поддавшись внезапному порыву, он касается волос Рен. Они мягкие, как он и думал. Ещё раз взглянув на спящую подопечную Леви уходит, предварительно спросив медсестру о состоянии солдата. Как оказалось, ничего слишком серьёзного не произошло, девушке требовался отдых и покой пару недель. Медицинские подробности Аккерман не запомнил, главное — Като будет в полном порядке. Рен проснулась ближе к полудню, и была приятно удивлена, когда обнаружила на тумбочке лиловые астры в прозрачной вазе.

***

— Рен, наконец-то! — Саша набросились на подругу с объятиями. Спустя ровно неделю девушке разрешили покинуть госпиталь. Она как раз попала на коронацию Хистории. Правда стояла она поодаль от ребят, почему-то не хотела подходить. — Мы скучали! — Ага, настолько, что ни разу не пришли. Я может ваши рожи надоедливые хотела увидеть! — больше в шутку говорит Рен. — Нам капитан запретил к тебе приходить. Сказал, что медсестры жаловались на шум, который мы устроили, — Армин вторым бросился обнимать подругу. — Ага, а ещё сказал, что по прибытии будем драить штаб. Что б его! — негодует Жан, вызывая смех. Как узнала Рен, Хистория собиралась врезать капитану, ведь теперь она его королева и совсем его не боится! Но стоит Леви появится в коридоре, как решительность нынешней правительницы испарилась. И все же, дрожа от страха, Хистория кулаком ударяет капрала, который разворачивается вполоборота. На его лице появилась улыбка, и он тихо выдал: — Спасибо вам, ребята.       И Аккерман проходит дальше со счастливым лицом. — Ого, он что улыбаться умеет? — первым нарушил тишину Конни. Компания захохотала.       Вечер незаметно опустился на столицу. Всему разведкорпусу приказано было паковать вещички, чем и занималась Рен. В комнату постучали. — Войдите, — отзывается она, продолжая складывать вещи в сумку. В комнату проходит никто иной как Капитан Леви. — Капитан, здравствуйте! — она снова отдаёт честь. — Здравствуй, Рен, — и опять он назвал её по имени. Второй раз за все время. Леви был расслаблен, он положил руки в карманы штанов и облокотился на стену около двери. — Как твоё самочувствие? — Хорошо, сэр. Голова не болит, тошноты и слабости не наблюдается. — Отлично, через несколько недель сможешь вернуться к своим обязанностям. — Как прикажете, капитан. — Рен? — Да? — Я бы хотел извиниться за свои слова в ту ночь. Мне не стоило называть тебя бестолочью. — Капитан, не стоит извинений… — Нет, стоит, Рен, — он отходит от стены и приближается к девушке. — Я перегнул палку, назвав тебя так. Ты не бестолковая, да, возможно у тебя нет мастерства Микасы и мозгов Армина, но ты самая упертая и трудолюбивая в истории разведкорпуса. Именно поэтому ты достигаешь успехов. — С-спасибо, капитан. Кстати, ваш платок! — девушка растерялась от таких приятных слов капитана. Раньше он всегда говорил, что она пойдёт на корм титанам, что умрёт на первой же вылазке. Заставлял по пять раз перемывать посуду, натирать столы до блеска. Это были первые приятные слова капрала. Самое забавное, что даже при таком отношение к себе Рен почувствовала, как начинает смущаться перед капитаном, как её сердце начинает биться в несколько раз быстрее, когда он рядом. И сейчас она прячет свой румянец волосами, отыскивая тот самый платок. — Я постирала его. На три раза! Так что можете не волноваться за его чистоту. — Хм, какая же ты забавная, Рен, — Леви улыбнулся уголками рта. — Думаешь платок мне важнее тебя? Глупая, — это было совсем не злое «глупая», а наоборот, доброе и нежное. Ее щеки ещё сильнее краснеют, что привлекает внимание Аккермана. — Это я тебя так краснеть заставляю? Выходит, я тебе нравлюсь? — он стал медленно надвигаться. — К-капитан, конечно вы мне нравитесь. Вы всему отряд нравитесь… ну то есть вас уважают,  — Рен руками закрывает лицо, её речь путается. Очевидно, что капитан имел в виду другую симпатию. —  Нравлюсь всему отряду? Да большинство считают меня сварливым чистоплюем, хотя с этим я соглашусь. Но ты думала я не замечу все твои взгляды в мою сторону? Не замечу, как твой голос робеет, когда ты говоришь со мной? — Като сгорала от стыда. Влюбиться в своего капитана. Какой позор! Он, наверное, сейчас начнёт издеваться, расскажет всей команде и ещё эти оболдуи будут подкалывать. Но Леви не был настроен негативно, его голос понизился, тон стал мягче. — Самое забавное, что со мной начало происходить ровно тоже самое. И у меня к тебе всего один вопрос, Рен, — Леви подошёл почти вплотную. Ростом девушка была совсем немного выше, но заметно этого не было. Ривай своими тонкими пальцами аккуратно обхватывает запястья Като и медленно отводит ее руки от её лица. — Я могу тебя поцеловать? — Чт… — осознание происходящего приходит моментально, стоило только Рен встретиться глазами с Леви. Она никогда не видела в них ни единой эмоции, даже намека на них. А сейчас они словно светились, выражали сразу много всего: надежду, тепло и даже грусть с отчаянием. — Да.       Тонкие губы обоих соприкоснулись в нежном и мимолетном поцелуе. Не будучи отвергнутым, Аккерман перестаёт держать девичьи запястья и перемещает руки на талию, прижимает девушку к себе. Второй поцелуй вышел более глубоким, чувственным. — Капитан, — оторвавшись от его настойчивых губ, Рен смущённо опустила взгляд. — Думаю, после произошедшего можно оставить субординацию, — Аккерман не отпускал девушку ни на миллиметр от себя, продолжая крепко держать её за талию. Его сейчас необычно ярко-серые, почти светящиеся глаза изучали каждое изменение на лице подопечной.- Что ты хотела сказать? — Что это все значит?  — А что это может значить? — Леви утыкается в шею брюнетки и её кожа покрывается мурашками. — Ты нравишься мне, а я — тебе. Или что-то не так? — мужчина в миг становится серьёзным. Он заглядывает в карие глаза. — Только скажи — я сразу прекращу. — Но вы же мой капитан, а я ваш солдат. — Мне конечно нравится, что ты считаешь себя моей, — отшучивается он. - Но я думаю мы что-нибудь сделаем с этим. В крайнем случае — выгоню тебя из отряда. — Эй! — Рен кулаком бьёт по груди Леви, пока тот хихикает. Второй раз за день на его лице сияет улыбка, и то, что Рен оказалось причиной одной из них ей очень льстило. — А может я вас сменю на должности капитана и это вы будете натирать полы до блеска после отбоя. — Кто-то сейчас дошутится, — хмурится он, но Рен это только забавляет и теперь она смеётся. Её смех нагло затыкают поцелуем. Никто из них теперь не стесняется блуждать по телу друг друга руками. Като зарывается в тёмные волосы и немного их оттягивает, на что Аккерман тихо рычит. Он оставляет дорожку влажных поцелуев на шее Рен и отстраняется. — Хватит с тебя на сегодня.       Девушка грустно выдыхает, когда капитан отстраняется. Леви оставляет лёгкий и последний поцелуй на тыльной стороне ладони, как бы извиняясь, что ему нужно уходить. — Пожалуйста, держись рядом со мной, когда поедем назад. А то ещё в обморок грохнешься.       И он опять уходит, оставляя Рен наедине со своим возмущением. Как будто она сама не сможет доехать до штаба. Но тут же раздражение сменяется бабочками в животе и мечтательным выражением лица. Губы вспоминают влажные прикосновения, талию согревают следы от мужских рук, а в голове звучит его голос. — Эй, Рен, чего с таким лицом стоишь! Капитан уже ждёт внизу! Выдвигаемся ночью, — Жан появился в дверном проёме, подняв одну бровь и изучая поведение подруги. — Уже иду!