Антихрист

— Мама не виновата, — говорит Трикси. Это первое, что слышит Люцифер, когда перед ним распахиваются створки лифта. В клубе сегодня пусто. В пентхаусе тоже. Ну, он так думал. Пока добирался домой. Но сейчас за барной стойкой сидит маленькое адское исчадие, и Люцифер понимает: разговор предстоит серьезный. — Привет, — замечает он. — Предложить тебе что-нибудь? Грейпфрутовый сок? В ответ Трикси подмигивает и салютует ему стаканом. Кажется, в нем сейчас плещется что-то шипучее и темное, и Люцифер очень надеется, что это «Кока-Кола». Иначе ему не поздоровится, когда Хлоя узнает об их тайной встрече. А в том, что эта встреча именно тайная, он не сомневается. — Мой дорогой человеческий детеныш, — начинает Люцифер. — Я несказанно рад тебя видеть. Только скажи, как ты сюда попала? — На такси, — Трикси пожимает плечами. — Не волнуйся. Мама считает, что я сейчас у папы. — А Дэниэл считает, что ты дома и учишь уроки с мамой? Трикси улыбается. Люцифер качает головой. От Хлои ему влетит, еще как влетит. Именно поэтому он идет к холодильнику, забирает еще несколько банок колы и чистый стакан. Пододвигает стул и усаживается рядом с ней. — Вот что важно, — снова начинает Трикси. — Мама не виновата. Люцифер с ней полностью согласен. — У тебя чудесная мама. Очень смелая и добрая. И очень принципиальная. — Чудесная, — повторяет за ним Трикси. Будто пробует это слово на вкус. — Это правда, что рядом с мамой ты становишься… Теперь Трикси медлит. Морщит лоб. И наконец выпаливает: — … ну, вроде как человеком? — Да, — кивает Люцифер. Допивает колу, облизывает губы и жалеет, что не может превратить это сладкое пойло в бурбон. Он читал про это в какой-то книге. Даже подумал, что желал бы иметь такие же способности. — Рядом с Детективом я становлюсь смертным. Меня даже можно ранить… — И убить тоже? И ты попадешь в Ад? — О мое маленькое исчадие! Трикси отставляет стакан с колой в сторону. Упирается локтями в барную стойку и кладет подбородок на ладони. — Но если рядом с мамой ты превращаешься в смертного, то в Аду ты уже не будешь… — … его Королем, — заканчивает за нее Люцифер. — Нет, не буду. Я буду там обычным узником. — Почему? Люцифер пожимает плечами. — Так устроен мир. В Ад нас приводит чувство вины. Поверь, дьяволу тоже есть о чем жалеть. Трикси качает головой. — Нет, — говорит она. — Я не об этом. Почему именно мама? Лгать он не умеет. Но расстраивать Трикси он тоже не хочет. — Она первый человек, ставший для меня очень важным. В конце концов, это ведь тоже правда, разве нет? А Хлоя Декер на самом деле хороший человек. И в том, что Отец замыслил ее Даром, нет ее вины. Придумал ее, сотворил, поставил на путь сына. Сделал так, чтобы их дороги пересеклись. — И рядом с ней я тоже превращаюсь в человека, — добавляет Люцифер. — Это странно. — Понимаешь, ангел становится таким, каким себя ощущает. Если я сделал что-то ужасное и чувствую себя чудовищем, я и стану чудовищем. А если я совершаю доброе дело, я снова превращаюсь в ангела. — Правда? — В прекраснейшего из ангелов, — уточняет Люцифер. Поправляет манжеты, выпрямляется и улыбается. А вот Трикси нет. Трикси хмурится. — Я не об этом. — Не знаю, — признается Люцифер. — Мне это так объяснил Аменадиэль. Она качает головой. — Все равно не понимаю. Если я сделаю что-то ужасное, но не буду чувствовать никакой вины, тогда я не стану чудовищем? В ответ он разводит руками. Открывает еще одну банку колы и разливает ее по стаканам. — Я же стал. — Лучше быть чудовищем, чем отказаться от себя, — вырывается у Трикси. Секунду-другую Люцифер молчит. Не знает, что говорить. А потом вдруг находит правильные слова: надо же, дьяволу тоже хочется оправдываться. — Я не отказывался от себя, — объясняет он. — Однажды вам грозила беда, тебе и твоей маме. В общем, я получил пулю в живот и умирал. И вот тогда я обратился к Отцу. Попросил спасти вас. Пообещал, что стану ему хорошим сыном. Трикси отводит взгляд и долго не отвечает. — Ты заключил сделку с Богом, и только после этого Он вернул тебе силы? — И я смог остановить Малькольма. — Но это же несправедливо. Он пожимает плечами. В этом мире несправедливо все. Кому как не дьяволу знать об этом. — И нечестно, — добавляет Трикси. — Если ты пришел нас спасать и уже знал, что рядом с мамой тебя могут ранить. — Я бы и сейчас поступил также. — Я знаю, — говорит Трикси. Улыбается — и на сердце становится теплее. Как будто они снова сидят в ее комнате и едят эклеры. С фисташковым и шоколадным кремом. А потом Трикси выпрямляется. Снова морщит лоб. — Получается, моя мама — она типа как Чудо? — Самое настоящее, — кивает Люцифер. — Дар Божий. — Дар? Как это Дар? Людей нельзя дарить! — вспыхивает Трикси. — И маму тоже нельзя дарить. Он пожимает плечами. Он прекрасно понимает, что Аменадиэль и тут придумал бы отличное, все увязывающее объяснение. Красивое. Логичное. Вроде того, что только Хлоя может выстоять против его чар и увидеть его, Сатану, настоящим. Уязвимым и добрым, а не чудовищем из Преисподней. Ангелом, который всегда будет рядом. Который будет готов на все ради нее. Ведь ему тоже хочется в это верить, если уж честно. И быть для нее этим ангелом. С крыльями. — Нельзя, — тихо произносит Люцифер. — Я все равно не понимаю. Выходит, что Бог заманил тебя в ловушку? На самом деле Люцифер не знает ответа на этот вопрос. Если Бог и задумал это как ловушку, выбор все равно оставался за ним самим. Он же хотел свободы выбора, разве нет? Вот он и выбрал. — Мой Отец сотворил Вселенную, ангелов и людей, — начинает Люцифер. — Он придумал Землю, Рай и Ад. Но если Ему захочется все уничтожить, Его ничто не остановит. Поверь, я знаю своего Отца. И я думал, что готов на все, только бы защитить вас от Него. Знаешь, в чем беда? Что бы я ни пытался делать, я все равно следую Его воле. Или веду себя так, как желает Он. Как если бы я вправду хотел быть Его примерным сыном. Трикси вздыхает. Смотрит на него с сочувствием — и с грустью. Молчит. — Он каждый раз опережает меня на шаг. И всегда выигрывает. — Всегда? Люцифер раздумывает над ее вопросом. Выливает в себя все, что было в стакане. Он знает, что будет потом. Когда маленькое исчадие отправится домой. Он останется один и вот тогда надерется как следует. Конечно, у него ничего не получится. Но он хотя бы попробует. — Я не знаю, — все-таки отвечает Люцифер. — Аменадиэль благословил твоих бабушку с дедушкой, чтобы на свет появилась Хлоя Декер, твоя мама. Трикси снова сдвигает брови. — Значит, мой Папа был готов к тому, что я покину Ад. Я попросил Мэйз отрезать крылья… — Отрезать крылья? — Я больше не хотел туда возвращаться, — объясняет Люцифер. — Но потом они появились снова. Мои ангельские крылья. И я уже ничего не мог с ними сделать. Я отрезал их снова, десятки раз, но они всегда отрастали заново. Будто мой Отец решил напомнить мне, кто я такой, и что я все равно принадлежу ему, и он может делать со мной все, что захочет. Трикси раскрывает рот — Люцифер думает, что никогда не видел ее настолько испуганной — и ничего не говорит. — Сперва я их ненавидел. А потом… Она все еще молчит. Люцифер пожимает плечами. И признается: — Потом я понял, что надо жить дальше. — Но ведь это… это… — … в конце концов, это просто крылья, — говорит он. — Я могу слетать в Ад и вернуться. Я даже делал это пару раз. Понимаешь, Мэйз давно упрашивала меня вернуть ее «домой», а я хотел доказать ей, что на самом деле ей не захочется там больше оставаться. И в другой раз, еще раньше, когда я пытался снять с Каина Проклятие и вытащил из Ада его брата. Трикси округляет глаза. Не хватало еще объяснять маленькому исчадию, что этот самый Каин — прямо тот самый Каин из Библии — начальник ее мамы. И не только. — Проклятие? — спрашивает Трикси. Кажется, сменить тему не выйдет. — Мой Отец проклял Каина за то, что тот убил Авеля. — Тогда почему Авель в Аду? — Потому что он тоже хотел убить брата. — Это страшно, — говорит Трикси. Люцифер согласен с ней: это и правда страшно. — Значит, вы с ним похожи. — Что? — сперва он не понимает, что имеет в виду Трикси. — С Каином? Нет, мы ничуть не похожи. — Вас обоих наказал Бог. — Да, но это единственное, что совпадает, — возражает Люцифер — Каин убил брата и не остановился на этом. Каин действительно преступник, а я… Трикси возвращает ему внимательный, пристальный взгляд. А потом произносит: — Вот поэтому Бог всегда выигрывает. Люцифер качает головой. Растирает глаза руками. Ему очень нужно выпить. В смысле, ему очень нужно надраться. Прямо сейчас. — Да, — на Трикси он не смотрит. — Именно поэтому. Наверно, его Отец очень рад, когда видит его таким. Послушным. Исправленным. Улучшенным. Когда рядом Божий Дар, и он сделает все, чтобы Хлоя гордилась им. Он всегда будет рядом. Будет прислушиваться. Распахнет крылья и защитит от беды. Перестанет спорить и бунтовать. Или вообще перестанет быть дьяволом. И наконец поверит в то, что его Отец на самом деле желает ему добра. Разве не для этого Он совершил чудо и поставил на его пути Дар? — Знаешь, — Трикси неловко улыбается. — Знаешь, Люцифер… Аккуратно отставляет стакан в сторону. Спрыгивает с барного стула. Поднимает с пола рюкзак и роется в нем, пока не выуживает оттуда папку. Садится рядом и деловито сообщает: — Я должна кое-что тебе показать. Люцифер ничуть не удивлен: в конце концов, Хлоя ему уже все рассказала. О том, что в школе Трикси задали нарисовать кого-нибудь из своих друзей, и она нарисовала мистера Люцифера Морнингстара. В костюме-тройке и с белыми ангельскими крыльями за спиной. — Они именно такие, — говорит Люцифер, разглядывая свой портрет. — Ты угадала. — Я думала, что это просто красиво, — признается Трикси. — Как будто Рождество круглый год. Потому что это так круто, когда у тебя есть крылья и ты можешь летать! Я же не знала, как оно на самом деле. — Ничего страшного. Трикси вздыхает, и теперь ему хочется подбодрить ее. — Рисунок отличный. — Я тебе его подарю, — обещает Трикси. — Только давай сделаем вот что… В руках у нее пенал с фломастерами. Сперва она берется за черный, и в следующую минуту белоснежные ангельские крылья исчезают во Тьме. Будто и не было их. А за спиной нарисованного мистера Люцифера Морнингстара теперь расстилается темное небо — и сверкают звезды. — Видишь? У тебя больше нет крыльев, — говорит Трикси. — Больше нет, — повторяет за ней Люцифер. На мгновение ему кажется, что это правда так. Что больше ничего не связывает его с Отцом. Он пытается угадать, что будет, если он откажется не только от крыльев, но и от Дара. Разве он будет меньше любить Хлою? Разве он не сделает все, чтобы защитить ее и Трикси? — Ты сильнее, чем Он думает, — замечает Трикси. — Исчадие, ты даже сейчас веришь в меня? — Конечно, — кивает Трикси. — Потому что ты мой друг. И потому что я хорошо тебя знаю, Люцифер. Он все еще медлит. И решает, что ему хватит этой веры сполна. — Я отрекаюсь от Отца и от всех его Даров, — произносит Люцифер. Время будто откатывается назад, и тринадцать миллиардов лет в Аду проносятся перед глазами: бесконечный ужас и бессмысленные мучения тех, кого бросил туда Отец. Он закрывает лицо руками: с Небес будто сходит огонь, и льется расплавленный металл, и боли столько, что вынести это уже невозможно, и пламя охватывает его с головы до ног, и лижет его кожу, и плоть, и пальцы уже чувствуют корку ожога и глубокие шрамы, и еще ему не хочется, чтобы Трикси видела его таким, уродливым и страшным. Он не знает, сколько проходит времени. Но потом к нему возвращается прежняя сила — и даже больше. И дышать тоже становится легче. Он ощупывает лицо: кажется, он снова похож на человека. Падший ангел. Прекраснейший. Только бескрылый. — Можно тебя обнять? — спрашивает Трикси. В глазах ее блестят слезы. — Конечно. Потом маленькое исчадие снова устраивается рядом. — Знаешь, я вдруг подумала… — начинает Трикси. — Если ты меня удочеришь, я стану Антихристом. Вот этого он точно не ожидает. И сперва не знает, что отвечать. Зато Трикси знает. Обещает ему: — А когда я вырасту, то начну Армагеддон. — Мэйз говорила, что ты хочешь стать президентом Марса, — напоминает Люцифер. — Одно другому не помешает. — Верно. Проходит минута. Он вдруг понимает, что свое обещание она сдержит. — Человеческий ребенок Беатрис, — говорит Люцифер, — с этого момента я считаю тебя своей дочерью. Трикси кивает. Улыбается. Снова бросается ему на шею. — Поздравляю! Теперь ты официально адское отродье. — Только пока что мы не будем сообщать об этом маме. Люцифер пожимает плечами. И не может сдержать улыбки. — Между прочим, я не умею лгать… — Ничего. Даже если ты скажешь, что удочерил меня, она все равно не поверит. — А потом? — А потом она обо всем прочтет в Интернете, — предлагает Трикси. — Ну, когда мы с тобой разгромим Силы Небес и штурмом возьмем Рай. Антихрист смотрит на него глазами двенадцатилетней девочки. Впервые за миллиарды лет Люцифер верит, что они победят.