Соседи с придурью

Дорогой читатель, никогда не подписывай договора без предварительного прочтения, потому что только в сказках и в нашей истории всё заканчивается радужно

Захар Романов был человеком невероятным и удивительным. Жизнь его состояла из сплошных противоречий и неопознанных, но чрезвычайно важных поворотах судьбы, которые заводили его в самые глубокие, но, тем не менее, интересные дебри. Обучаясь в полицейском колледже, этот человек умудрялся несколько раз загреметь на пятнадцать суток по административке без особого вреда для своей студенческой и будущей профессиональной жизни. Было ли дело в том, что местный капитан полиции, строгий с виду, но добрый по натуре, Самсон Табаков [1], помнящий ещё ментовские времена и лихие девяностые, закидывал все протоколы и объяснительные в дальний ящик, или в странном везении, никто точно не знал. Однако, стоит учесть, что было тут и ещё одно немаловажное обстоятельство. А звали это обстоятельство Лёнька Шляпников. Познакомились они, когда Захар, проживая ещё вместе со своей сводной сестрой Полиной, переехавшей в Питер, чтобы стать частью олимпийской сборной по фехтованию, забрёл не в свой район. Если честно, то «забрёл» — это ещё мягко сказано. У Романова вообще были плохие отношения с ориентированием на местности. Не помогала ему и Алиса, которая своим механическим голосом, выводила будущего мента из себя. К слову, будь Алиса человеком, а не искусственным интеллектом Яндекса, то уже давным-давно бы лично нашла Захара и прописала ему знатный чапалах [2] за игнорирования её весьма правильных идей о том, что нужно повернуть направо, а не мать твою, налево. В чужом районе Романа встретили по всем правилам: долго следили, а затем устроили тёмную, потому что нехрен скупать в обнищавшем «Пятёрике» всю «Балтику Девятку». Только вот никто не учёл, что перед ними чувак, который пиздит не только сестринские спортивки, но и людей. Причём очень больно, до сломанных рёбер. В тот момент, когда Захар с присущим ему энтузиазмом отпинывался от нападавших, ему и попался на глаза странный паренёк в глупой соломенной шляпе, глядевший на него, точно на сошедшего с небес Исуса. Романов было решил, что это местный предводитель слабоумных, и после того, как закончил с одной нечистью, решил наподдать и этой. Однако вместо кулаков его, будущего мента, встретила дружелюбная до ужаса улыбка. — Ты такой крутой! — парнишка буквально светился от восторга. — Будешь жить с нами! С кем «с нами», Захар решил не уточнять. Во-первых, жизнь с Полиной тяготила его до белого каления. Во-вторых, взлетевшее самомнение напрочь придавило здравый смысл, который для Романова и без того был редкостью. — Я Лёнька Шляпников, — парнишка протянул ему руку. — Давай дружить? — Захар Романов, — хмыкнул будущий мент, обмениваясь рукопожатиями с новым другом. Лёнька с первого взгляда производил впечатление человека добродушного, весёлого и в каком-то смысле легкомысленного. Однако Захару это даже импонировало. Настолько, что он позволил притащить себя в побитую жизнь хрущёвку, на последний этаж, в крошечную однокомнатную квартирку-студию, где из мебели были только потрёпанный кухонный гарнитур да старая ванная с жёлтым унитазом. В казалось бы одичавшем жилище, Романов встретился с друзьями Лёнчика — рыжей властной девушкой, Надюхой Кошкиной, и пришибленным, временами заикающимся, пареньком, Олегом Носовым с несвойственной для его южной внешности именем. Контакт они нашли быстро. Способствовал этому, безусловно, скупленный будущим ментом годовой запас «Балтики» и болтающий без устали Шляпников. На следующий день Захар въехал в двадцать квадратных метров, перетащив туда все свои вещи, отобранный с громкими криками у сестры телевизор и безымянный крошечный кактус, который уже долгое время разделял алкогольные пристрастия своего хозяина. Тут же выяснилось, что фраза «будешь жить с нами» — штука очень пространная. Потому как, Кошкина жила вообще на другой ветке метро вместе со своей девушкой Викой. Олег жил этажом ниже в двухкомнатной квартире с ещё советским ремонтом и весящим на стене ковром. Лёнчик так вообще подражал древним монголам — кочевал из хаты в хату без зазрения совести. Но Шляпникову всё было простительно. Уж таким человеком он был. В конечном итоге, Романов жил один, дрыхнув на старом матрасе и питаясь только пивом и худо-бедно недоваренным рисом. Но для будущего мента такая жизнь казалась сказкой. Примкнув к банде Лёни, Захар ни разу не пожалел об этом, потому как с этими людьми ему было комфортно и весело отпинывать местных мудаков, а после смотреть с Кошкиной очередную серию «Великолепного века» и обсуждать тамошних наложниц по принципу «я бы вдул» под невероятные теории заговора Олега и гогот Лёнчика. Так беззаботно и радостно прошёл год. Надька устроила будущего мента в цветочный магазин, которым владела семья её девушки, что помогало оплачивать квартиру, а также прикупить биту, чтобы вселять ужас в районных задир. Отношения с сестрой наладились, и Романов с гордостью смотрел каждые соревнования по фехтованию, где участвовала Полина. Оставалось уповать на то, что так будет и дальше. Но у судьбы были свои планы, в которые она никого посвящать не собиралась…

***

Саня понял, что что-то не так, когда, вместо зелёного парка с фоток на «Авито», его встретил голый пустырь. Может быть, тут как в диснеевских мультиках, деревья вырастают по взмаху волшебной палочки? Виноградов гордо прошествовал мимо мусорных баков, таща за собой чемодан на колёсиках. Оказавшись рядом с нужным домом, почему то старой хрущёвкой, вместо новой высотки, блондин опустился на перекрашенную, наверное, раз десять оградку и закурил. Нет, что-то тут явно нечисто… Из-за угла внезапно раздался отборный мат, от которого уши в трубочку сворачивались, а после на детскую площадку, построенную ещё при Советах, выбежал парень в грязных спортивках с битой в руках и странным цветом волос — зелёным, точно весенняя травка. За ним неслась группа пацанов в таких же побитых жизнью китайских «абибасах», которая как раз таки и являлась источником обсценного великого русского. — Стой, сука! — крикнул один из них. Зеленоволосый показал преследователям средний палец и ловко перемахнул через мусорку. — Зассал, Романов?! — вякнул ещё один. Парень с битой резко затормозил и повернулся к компании, как-то опасно улыбаясь. — Чё сказал, уёбок? — рыкнул он. Преследователи попятились, видимо, не ожидая, что им ответят. — Валите его нахуй! — видимо, яйца у пацанов всё же были. Компания гурьбой ринулась на зеленоволосого, который прицельным ударом биты выбил первому нападавшему пару зубов. Саня поморщился: такой подход к решению проблем казался ему негуманным. Ещё пара пацанов отлетели в сторону с громким хрустом ломающихся костей. — Лохи какие-то… — выдохнул Виноградов, без интереса наблюдая за дракой. А ведь в объявлении было написано, что это тихий район… — Привет, — рядом с блондином возникла рыжеволосая девушка. — Ты Саша? Это ты сегодня звонил по поводу аренды квартиры? — Здравствуйте, — Саня улыбнулся. Достаточно было только взглянуть на девушку, чтобы парень превратился в любовную лужу. Все подозрения вмиг улетучились. — А Вы Надя? — Ага, — Кошкина кивнула. — Пойдём, покажу тебе квартиру. Девушка двинулась в сторону дома. Блондин последовал за ней, в последний раз глянув на сборище идиотов, которые, видимо, не умели решать вопросы через рот. — И часто у вас так? — Виноградов кивнул в сторону так называемых «лохов». — Бывает, — Надюха пожала плечами. — Но Захар сам виноват. Нехрен всю «Балтику» в «Пятёрике» скупать. — Захар, это который? Тот с мхом, вместо волос? — К твоему сведению, это его натуральный цвет. Они подошли к парадной, если к хрущёвке вообще применимо такое высокоинтеллектуальное слово. Около неё, на обшарпанной лавке, сидел чернявый парнишка, подкручивающий отвёрткой колёса старого скейта. — Твой арендодатель, — девушка указала на парня. — А разве это не Ваша квартира? — удивился Саня. — Нет, это его. Почти. Паренёк поднял голову и лучезарно улыбнулся. У блондина аж глаза начали слезиться от подобной яркости. Этот ребёнок, случайно, не радиоактивный? — Здорова! — парнишка приветственно поднял руку. — А ты, получается, теперь живёшь с нами? Я кстати, Лёня Шляпников. Но ты можешь звать меня «Лёнчиком» или, как Надюха, «Полоумным придурком». — Саша, Виноградов, — блондин выдал самую вежливую свою ухмылку. — Прости, я, наверное, не расслышал: «жить с вами»? — Ага, — Лёнчик кивнул. — Ну, с Захаром точно. А ещё с его… Кошкина дала Шляпникову смачную затрещину. Тот тихо ойкнул, но заткнулся. — Он имеет в виду, что мы живём рядом, — принялась пояснять девушка, косясь на паренька. — А Захар твой сосед. Но ты не переживай, он нормальный… В подтверждение её словам со стороны детской площадки раздался душераздирающий крик. Сомнения, отошедшие до этого на второй план, вновь закопошились в голове у Виноградова. — Ну, пойдём, — Лёнчик встал со скамейки и, подхватив скейт, двинулся к подъезду. — Лифта, кстати, нет, так что придётся идти пешком. Но ты не переживай, тут всего пять этажей. — А нам на какой? — поинтересовался Саня. — На пятый. Блондин едва смог сдержать разочарованный вздох. Ладно, движение — это жизнь. Даже если ты тащишь на себе не чемодан, а самый натуральный гроб на колёсиках. И нахуя ему столько вещей, объясните кто-нибудь?

***

К удивлению Виноградова до пятого этажа они добрались очень даже бодро. Ну, как сказать «бодро»? Уже на третьем этаже прокуренные лёгкие сказали Сане «аревуар», но быть слабаком на глазах у девушки было как-то не комильфо. Пришлось усиленно делать вид, что ему «совсем не нужна помощь», «нет, что вы я не помираю», «кто кряхтит я? что вы! это мои восхищённые вздохи, вызванные вашей красотой»… В общем, к пятому этажу блондин уже начал видеть архангелов, стремящихся забрать его в райские кущи и отдать прямо в нежные руки его покойной матушки. Надюха отпёрла ключом старую обшарпанную дверь, пропуская Виноградова внутрь. Стоило Сане переступить порог квартиры, как он ясно и чётко осознал, что его наебали. Вместо уютной и хорошо меблированной студии его встретили серые мрачные стены, испачканный в чём-то жирном кухонный гарнитур, который явно пережил революцию 1917 года и восстание декабристов в 1825, и валяющийся на полу одинокий матрас. — Надя, скажите, пожалуйста, — начал блондин, пытаясь отойти от шока, — а это точно та квартира? — Конечно, — кивнула девушка. — Но в объявлении… Виноградов потянулся за смартфоном и быстро нашёл объявление в избранном. Какого же было его удивление, когда вместо фото светлой студии его встретили изображения представшего перед ним мрака. — Ну, давай заключим договор, — Кошкина вытащила из сумочки несколько листов бумаги. — Подождите… — Саня трясущимися руками попытался достать из кармана сигареты. А ведь Рита его сегодня предупреждала… Говорила, что дела лучше иметь с агентствами недвижимости, а не с частными собственниками. А он её не послушал: слишком уж привлекательной казалась ему жизнь без надоедливых родственников, сующих нос во все его дела. Да и сэкономленные деньги давно были спущены на пару новых рубашек «Шейна»… Конечно, можно было отступить и отказаться, но отступать было некуда: позади — либо отчий дом, где его ждёт батя-тиран, либо квартира Регины с уютным диванчиком и большой кухней, к которым прилагались три брата-идиота, воспринимающие его чисто как кухарку и уборщицу в одном лице. К друзьям соваться — тоже не вариант. Лёха живёт в общаге, а Рита налаживает личную жизнь. Конечно, можно было пробраться в жилище Трофимова нелегалом, опыт уже был, но вот быть свидетелем странных отношений друга и его мерзкого трахаря как-то не хотелось. Никонова бы поняла и простила, но к ней идти было как-то стыдно, потому что девушка была чемпионом в сфере многозначительных взглядов а-ля «я же говорила». Таким образом, между гордостью и предубеждением, что жить в подомном месте невозможно, Виноградов выбрал первое. В любом случае, всегда можно сгонять с зарплаты в «Икею»… — Хорошо, — блондин собрался с духом. — Давайте подпишем договор. Кошкина провела его к кухонному гарнитуру, любезно одолжив ему ручку. Рита когда-то сказала, что важные документы сначала надо прочитать, а только потом оставлять свой автограф. Но Сане в тот моменты было не до чтения: перед ним белыми облаками маячили знатные буфера Надюхи, заключённые в короткий топик, под которым, кажется, не было лифчика… Виноградов от такого зрелища едва не оставил свою подпись не только чернилами, но и собственной кровью, которая в любой момент хлынуть из носа. Под действием женских торчащих сосков блондин без задней мысли отдал девушке деньги за первый месяц аренды. Может быть, всё не так уж и плохо? Входная дверь громко хлопнула и в комнату ввалился уже знакомый Виноградову зеленоволосый парень. — О, Захар, здоров! — на лице Лёнчика снова появилась радиоактивная улыбка. — Йо, — парень отсалютовал другу окровавленной битой, а затем перевёл взгляд на Саню. — А это ещё что за хуй из табакерки? — Твой новый сосед, — Надюха сложила свой экземпляр договора пополам и положила его в сумочку. — Знакомься, Александр Виноградов. Саша, это Захар Романов. — В каком смысле «сосед»? — Захар нахмурился. — Санёк теперь живёт с нами! — радостно сообщил Шляпников. Обладающие некой узкостью глаза Романова медленно стали расширяться. Потому что ему, в отличие от блондина, было известно значение фразы «жить с нами». — Ты же сам жаловался, что не вывозишь коммуналку, — Кошкина достала из кармана куртки одноразку, отчего комната наполнилась сладковатым дымом. — Теперь у тебя есть сосед, с которым ты разделишь все платежи. — Простите, но я немного не понял, — вмешался Виноградов, — но что значит «разделить платежи»? — А ты разве не читал договор? — девушка хитро прищурилась. — Там же написано, что ты соглашаешься жить с соседом. Саня потупил взгляд. Мы-то знаем, что и как он читал… — Я с этим педиком жить не буду, — заявил Захар. — Ты кого педиком назвал, Кактус? — блондин с вызовом посмотрел на зеленовлосого. — А ты видишь тут других пидоров? — ухмыльнулся Романов. — Я таких, как ты за версту чую. — Варежку прикрой, имбецил! — Сам заткнись, ошибка природы! — Захар сплюнул на пол. — Давай, надевай своих шпильки и проваливай из моей хаты, пока я не вмазал по твоему бабскому личику… — Это, кто кому ещё вмажет! — Ну, попробуй! Ну, что стоишь? Принимаешь сигнал от своей инопланетной завитушечной брови? Ох, знал бы Романов, что брови для всего семейства Виноградовых были больной темой. Не раз, тогда ещё живую матушку, француженку, Сору, вызывали к директору школы, чтобы отчитать за плохое воспитание сыновей и дочери, которые наказывали обидчиков за грубые слова в адрес странного феномена на их лице. Сора терпеливо слушала все жалобы учителей и родителей побитых учеников, молча кивала, а потом высказывала всё, что она о них всех думает, картавя и вставляя пару грубых фраз на родном французском. После чего, вся ребятня и их мать гордо покидали здание учебного заведения и шли в ближайшее кафе — успокаивать нервы Виноградовой большой порцией ванильного мороженого. Что и говорить, на плечах Соры держался мир и благополучие их семьи. Сане даже иногда казалось, что maman, так звали её дома на французский лад, приглядывает за ними с небес. Иначе, как объяснить, что попавшие под влияние тирана дети после её смерти смогли сохранить, хоть и не в равной степени, некую человечность… Однако и этот европейский гуманизм иногда попадал под колёса катка с именем «русская реальность». Не успела довольная ухмылочка сойти с лица Захара, как толстая подошва чёрных лакированных ботинок впечаталсь ему в висок. Виноградов хоть и был интеллигенцией с большой буквы, но жизнь научила его, что если кто-то рядом возникает, то можно и уебать. Французская кровь матери и русские гены отца превратили его в человека эмоционального и доброго, но в то же время привнесли в его характер острое чувство справедливости: обидчики всегда должны получать по заслугам, если только, конечно, это не женщины. Романов отлетел в сторону, но на ногах устоял. С виду хилый блондин бил больно. А будущего мента редко кто мог вывести из равновесия. И это не могло не радовать, ибо на районе, по мнению парня, остались одни слабаки. Захар выпрямился. Сейчас он покажет этому педику, где раки зимуют. — Пизда тебе, цаца, — рыкнул Романов, вытирая рукавом олимпийки кровь с разбитого виска. — Ура! Драка! — подначил Лёнчик. «Соседи» сцепились, точно кошка с собакой, желающие перегрызть друг другу глотки. Кошкина с выработанным годами безразличием наблюдала, как парни разносят и без того побитую жизнью квартирку. Именно ей принадлежала гениальная афера — сдать жилплощадь какому-нибудь дурачку, применив всё своё женское очарование. И такой дурачок, к счастью, нашёлся. Шляпников вперемешку выкрикивал имена соперников: он-то сразу понял, что эти двое станут хорошими друзьями. Чуйка паренька ещё никогда не подводила. Даже Олег с его картами таро не мог предсказать будущее лучше, чем интуиция главаря шайки. Неизвестно, сколько крови и матюков пролилось бы на пол квартиры, если бы в какой-то момент в дверь громко не постучали. — Откройте! Полиция! Район, в котором развернулась вся это история, был полон людей, для которых общественный порядок был чем-то непостижимым. Однако даже в таком тёмном царстве был лучик света, который со всей ответственностью следил за тем, чтобы хотя бы в их доме царил мир и порядок. Звали этого человека Клоунов Бонифатий Бонифатиевич [3]. Семья его десятилетиями обитала в знакомой уже нам хрущёвке, живя прямо под злополучной квартирой, и из поколения в поколение передавала по наследству должность учителя ОБЖ в местной школе. Оплотом безобразия и безнравственности данная жилплощадь стала в тот момент, когда его школьный товарищ Шемяка поселил там чернявого паренька, который тут же собрал всех обиженных жизнью подростков, сколотив банду, держащую в страхе весь их район. Как Бонифатий Бонифатиевич потом выяснил, ходячий ужас звали Лёнька Шляпников, к которому у мужчины тут же возникла острая неприязнь. О, сколько раз Клоунов вызывал наряды полиции, чтобы урезонить шумную компанию! Да только юным уголовникам всё сходило с рук. Когда в доме появился Романов, учитель ОБЖ было подумал, что пришёл конец его мучениям: в компании, наконец-то, появился личный хранитель правопорядка… Но реальность была такова, что Захар приносил в тихую жизнь Бонифатия Бонифатиевича не меньше катарсисов, чем тот же Шляпников. В тот злополучный, но значимый для нашей истории, вечер Клоунов, как обычно, сел за просмотр «Пусть говорят». Но стоило ему только вникнуть в трагическую историю юной любви и приведшей к этому беременности, как с потолка на него посыпалась штукатурка, а звуки телепередачи были заглушены отборным матом. Учитель ОБЖ рефлекторно потянулся за телефоном, где на быстром наборе стоял номер местного отделения полиции, где его знали не только в лицо, но и угадывали по голосу. Таким образом, через пятнадцать минут Бонифатий Бонифатиевич с довольным лицом наблюдал из окна, как бравые ребята в форме сажают в уазик четверых нарушителей спокойствия. Однако, мужчине был незнаком один из них, хорошо одетый блондин, который бог что забыл в этом забытом всеми высшими силами районе. Клоунову оставалось только надеяться, что этот, с виду порядочный молодой человек, забрёл к ним совершенно случайно, и что он не принесёт в его и без того неспокойную и нервную жизнь ещё больше проблем… Но, как мы ещё раз повторим для нашего верного и дорогого читателя, реальность весьма жестока.

***

Саня никогда прежде не попадал в отделение полиции. О деятельности внутренних органов он знал только из «Улицы разбитых фонарей», который он ещё в детстве смотрел со своими сестрой и братьями, прижавшись со всех сторон к вышивающей очередной шедевр матери. Однако, когда блондина скрутили в бараний рог и посадили в заблёванный местными бомжами уазик, у того появилось ощущение, что даже по телевизору могут говорить неправду. К удивлению Виноградова, местная троица отреагировала на появление представителей закона весьма спокойно. Лёнька даже пожал одному из них руку, молоденькому сержанту в круглых очках по фамилии Мореходов, перед тем как резво запрыгнуть в ментовскю карету. После невыносимой тряски в невыносимо зловонном уазике блондина ждал ещё более невыносимый обезьянник, где вышеупомянутая троица тоже чувствовала себя как дома, в отличие Сани, который нервно кусал разбитую Захаром губу. Виноградов бросил злобный взгляд в сторону Романова, который тут же ответил ему гордо вскинутым средним пальцем. — Кто тут у нас? — из-за угла вышел немолодой следователь, чьи волосы даже для его возраста были слишком уж белыми от седины. — Ебаный в рот, Романов, проблемная твоя задница, что ты-то тут забыл? — Здаров, капитан, — хмыкнул будущий мент. — А Вы чего тут? — Перевёлся в другое отделение, чтобы твою рожу больше не видеть, — следователь почесал небритую щёку. — Какими судьбами здесь? — Так, я переехал, товарищ капитан, уже год как. — То-то я думаю, чего это у нас на районе тишь да гладь… Так ты теперь тут бедокурить будешь? — капитан устало вздохнул. — Нигде от тебя спасения нет, ей богу. Позвонить сестре, чтобы она тебя забрала или у нас сегодня поночуешь? — Полинка щас на соревнованиях, так что разрешите перекочевать на ваших нарах, товарищ капитан. — Сукин ты сын, Романов, самый натуральный. Ладно, — следователь достал из кармана пачку дешёвых сигарет и закурил, — с товарищами по несчастью хоть познакомь, чтобы я знал, кого теперь винить во всех бедах. Прежде чем, наш дорогой читатель, мы продолжим, позволь представить тебе ещё одного немаловажного для нашей истории персонажа. Итак, перед вами капитан полиции, тот самый человек, что прикрывал задницу Захара от отчисления из полицейского колледжа, просто хороший мужик и профессионал своего дела, Табаков Самсон Витальевич. Высшее начальство его не любило за излишнюю преданность своему делу, а подчинённые искренне им восхищались за эту самую преданность. К тому же Табаков был человеком понимающим, хоть и суровым. За это его уважали все: от бомжей и местных хулиганов до мафиозных структур. К Романову Самсон Витальевич испытывал чувства сродни отечески, потому как сам в лихие девяностые был не лучше. В зеленоволосом парне он видел себя в молодости, а потому свято верил, что годик-другой и Захар остепениться, может даже женится, и встанет на путь истинного мента. Будем надеяться, что всё так и будет. — Да без проблем, товарищ капитан, — Романов поудобней устроился на скамейке. — Это Лёнчик Шляпников, — парень указал на друга. — А Это Надюха Кошкина, — он кивнул в сторону девушки. — Шляпников, Шляпников… — Табаков задумался. — А не ты ли тот самый Шляпников, который весь район в страхе держит, а? — Он самый! — Лёнчик улыбнулся. — Ну, будем знакомы, Шляпников. Я теперь тут работаю, так что будь готов к тому, что на наших нарах ты теперь дорогой гость… А это? — капитан не без интереса глянул на выделяющегося из всей честной компании блондина. — Хуй с горы, — хмыкнул Захар. — Во-первых, хуй здесь только ты, — Саня гордо вскинул голову. — Во-вторых, не с горы, а с Петергофа. А в-третьих, — Виноградов повернулся к Самсону Витальевичу, — товарищ капитан, могу я позвонить? — Адвокату? — хохотнул следователь. — К сожалению, мой адвокат сегодня немного занят, — блондин натянуто улыбнулся. И, правда, Рита сегодня говорила, что у неё намечается свидание с «очень серьёзным и в меру извращённым» мужчиной из Тиндера. А нарушать покой личной жизни подруги было как-то неправильно. Потому, как утверждала покойная ныне Сора, любовь, mon chéri, дело серьёзной и кропотливое. Позвонить кому-то из братьев или сестре — тоже был не вариант. Регина и так за него постоянно отдувается, прикрывая перед отцом. Игорь, узнай он вдруг, куда загремел его младшенький, конечно, приехал бы, но не факт, что он бы не прописал братцу знатных молчаливых пиздюлей. Никита, брат-близней Игоря, точно прочитал бы лекцию в духе «береги честь с молоду». Егор бы откровенно ржал. Оставался единственный вариант — сообщить Трофимову, что его товарищ теперь самый настоящий уголовник. — Другу, — пояснил Виноградов. — Я бы хотел позвонить другу. — Звони, кто тебе не даёт, — хмыкнул Табаков. — Хоть Всевышнему, хоть Дьяволу. Ещё кто-нибудь собирается выбираться отсюда? Или вы, как Романов, сегодня у нас погостите? — Я хочу позвонить, — Кошкина подняла руку. — Парню? — Самсон Витальевич оценивающе глянул на Надю. — Девушке, — та мило улыбнулась. — Ох ты ж ёх ты ж! — чертыхнулся капитан. — Кошкина, ты полегче с высказываниями-то! Знаешь, что у нас за пропаганду делают? — следователь тяжело вздохнул. — Лучше бы они так с домашним насилием разбирались, как с секс-меньшинствами… Слушай, может твоя девушка и этих голодранцев заберёт? — Табаков с какой-то надеждой посмотрел на Надюху, а потом обратился к Сане. — Или друг твой? Честно, мальчики и девочки, у меня смена заканчивается через полчаса, домой хочется. Давайте-ка, сегодня без протокола. Но в следующий раз, — следователь погрозил компании пальцем, — засажу вас на пятнадцать суток за мелкое хулиганство. Понятно, молодёжь? — Так точно, товарищ капитан, — отвтил за всех Захар. — Вот, молодые люди, учитесь у Романова, — Табаков с отеческой гордостью глянул на будущего мента. — Мы с ним давно знакомы, он знает, как со мной дела вести. Сейчас вам телефоны принесут, звоните своим барышням и небарышням. Мореходов! — крикнул он. — Тащи монатки этих пришибленных! И вызов ложный оформи! Через пять минут Виноградов уже выискивал в списке контактов номер Трофимова, молясь, чтобы тот уже закончил со своей «подготовкой к зачёту по анатомии». — Йо, блондиночка, — раздалось на другом конце. Молитвы не помогли. — Кирилл… — вздохнул Саня, проклиная все высшие силы. — Позови Лёху. — Спит твой Лёха сном младенца, — хохотнул Юсупов. — Устал бедняга. Чё надо? — Мне нужно, чтобы он меня кое-откуда забрал, — уклончиво ответил блондин. — Но если он спит, то ладно… — Куда ехать? — напрямую спросил Кирюха. — Говори адрес, блондиночка. Так и быть, заберу тебя, откуда скажешь. Виноградов тихо застонал. Юсупов — вариант, конечно, неплохой, но обычно их встречи без Лёхи выливались в очередной срач. Нет, Кирилл человек неплохой. Мерзкий просто. Покривив душой, Саня всё же назвал адрес. — Жди, блондиночка, скоро буду, — бросил напоследок Кирюха и отключился. — Санёк, — Лёнчик бесцеремонно повис на блондине. Того аж передёрнуло. — А ты нас заберёшь? Надюха в другом районе живёт… То ли в Виноградове проснулось сострадание к братьям нашим меньшим, то ли он, действительно, сильно устал, то ли бисексуальная сторона подсказала, что хорошо относиться нужно не только к девушкам, но и к представителям сильного пола… — Ладно… — кивнул блондин. — Нам всё равно теперь в одну сторону… Потому что пару часов ранее Виноградов лично поставил подпись на своём смертном приговоре, который в последствии, как в добрых диснеевских сказках про принцев и принцесс, приведёт его к долгожданной истинной любви. Как жаль, что Саша, в отличие от нас, наш дорогой читатель, ещё не знал финал этой замечательной истории…