Береги нашу дочь

— Я уж думал, что мы никогда не встретимся!       Белоснежная, яркая улыбка была такой как и прежде, ничем не отличалась от той, что Игуро запомнил на сборах столпов. Немного опешивший от увиденного, Обанай даже слова не проронил, лишь нервно поправил на лице свою маску. — Что, не узнал? — подходя ближе к удивленному бывшему столпу, Тенген дружески похлопал его по плечу, и Обанай чуть было не согнулся от его сил, но устоял. — Не ожидал… — Я вижу, ты преподаёшь здесь… Не думал, что с твоим характером ты к детям вдруг в школу, с чего такое решение? — Да так… Можно сказать, выбора не было, работа нужна… — У тебя есть проблемы? — Нет, всё хорошо. Устроился ведь… А у тебя две дочери? — Да, и ещё сын! Он помладше, ему пять!       Довольно громко и радостно преподнеся такую новость, Узуй улыбался, а Обанай это воспринял более спокойно — чем его ещё можно удивить? — Вот оно как. Это хорошо… Близняшки? — Да, Эми и Мэй, мои девочки!       Кажется, Тенген ими очень гордился, ведь выглядел так, словно на весь мир готов закричать об этом. Но это ведь хорошо, значит, он добрый и любящий отец. Обанай вот сомневался в том, что сможет быть добрым, хотя старается. — Это прекрасно. Конечно, я рад тебя видеть, но мне пора… Домой.       Неловко было вот так сходу его почти прогонять, столько времени не виделись, но он правда спешил — дома Мицури, ей может быть нехорошо, да и скучно одной пока он на работе. — Что-то случилось? Ты, кстати, один живёшь? Слышал, что с Мицури… — Да, живём… Мы давно поженились…       Замяв последние слова в горло свитера, Игуро поглядывал в сторону, где тропинка тянулась всё глубже в лес. А Узуй не унимался: — Ого, а ребенок есть?       Эти новости явно радовали Тенгена: Обанай то тихий и серьезный, но тут уж заметно, что волнуется, так изменился! — Будет. Уже шестой месяц, Мицури дома ждёт… — Ах вот оно как! Так ты у нас молодой будущий папочка! Где живёте хоть? — На окраине, неподалеку от торгового квартала. Наш дом один в лесу стоит. — Ясно, я как-то видел его, всё никак не понимал, чем он меня так зацепил, ну теперь то понятно! — Угу. . Узуй, извини, но мне правда пора. Мицури… — Да-да, я понимаю, ты прям так волнуешься. Не переживай, я тоже волновался впервые.       Тенген никогда не был с ним так общителен, и с чего вдруг такая снисходительность? — Да? Ну я не знаю какого это… — Ты главное следи, чтобы она каждый месяц на осмотры ходила, это важно. — Ходит. Я её провожу, хотя чаще медик к нам приходит. — Вот и славно, ну тогда, могу я как-нибудь в гости зайти? — Да, приходи, будем рады, а… Санеми что, тоже женился? Ещё и дочь такая взрослая.       Тенген сам был в неменьшем шоке, когда впервые узнал, что Санеми был с кем-то обручен ещё далёкие девять лет назад. Тогда-то он и не сдержался со своей ещё невестой, но они всё равно быстро поженились, поэтому проблем не было, вот только в организации об этом никто и не знал. Ребёнок рос далеко оттуда, Санеми посвящал себя полностью работе, никто и не заподозрил о его ребенке, как удивительно! — Да, его дочь, я сам даже и не знал, оказывается, он давно уже… — Ну это понятно, раз ей уже десять, наверное. Или меньше, третий класс. В вобщем, день полон сюрпризов… Ладно, я пойду.       Игуро поспешно зашагал дальше, уж Тенген точно его простит, но он правда хотел домой, там и удон горячий и жена любимая, что ещё для счастья нужно?

***

      Запах свежих булочек встретил его ещё на пороге, сладковатый сахарный аромат тянулся из маленького окошка на кухне — Мицури, видимо, приготовила много всего, раз даже открыла форточку. Поаккуратнее бы она с этим…       Смахнув с плеч скопившийся за время похода снег, Игуро вошёл в дом, побыстрее захлопывая двери, чтобы не впускать холод, и оставив книгу на тумбе, направился на кухню. Какое счастье было видеть Мицури с улыбкой на лице и чашкой мятного чая в руках, а она его никогда раньше не любила… — Ты же не пьешь мятный.       Тихо подобравшись поближе, Игуро так нежно гладит её живот, и немного сонные глаза смотрят на него, скрывая усталость — ну просил же он не напрягаться так! — Да вот, что-то захотелось! Как работа?       Допивая ещё горячий напиток, Мицури свободной рукой разгладила пару прядей взмокших от снега волос супргуга. — Ну… Слишком много всего за день.       Наблюдая за тем, как хрупкая рука оставляет чашку на столе, а затем снимает его маску, Игуро невольно улыбается. Только Мицури может делать это так нежно и непринужденно, только она по-настоящему любит даже его шрамы… — Вот как… Расскажешь?       Её милая улыбка, как же Игуро её любил. И если будет девочка, то будет такой красивой! Игуро об этом стал задумываться в последние две недели — а ведь она твердит о том, что это будет девочка, не имея точных убеждений в этом — Оказывается, что в этой школе учатся ещё и дети бывших хаширо: дочь Санеми и две дочери Тенгена… Я в шоке.       Мицури, кажется, тоже слишком удивилась, округлив и без того большие глаза. Ладно ещё Тенген, он ушел в отставку после одной из битв, но Санеми… — Правда?! Не ожидала… — Я тоже, встретил ещё Тенгена по пути домой, он, возможно, придет в гости как-нибудь, ты не против? — Нет конечно! Узуй-сан всегда очень милый и весёлый, буду рада его увидеть!       Мицури всё так же хорошо отзывалась о каждом, как и при службе, и нет причин их забывать. Да и почему снова не посидеть вместе, как раньше? — Вот и хорошо. Ты не устала?       Было видно, что устала, но она всегда говорит обратное. Ну вот не хочет казаться слабой, хоть тресни! Но Игуро и не злился, знал её характер — Нет, вовсе нет! Только немножко хочу спать…       Мицури было тревожно и немного страшно говорить о том, что её преследует кашель — Игуро будет переживать. Это ведь пройдет да? Ничего страшного… — Точно? Тебе не становилось хуже? — А… Ну…       Спрятав от него глаза, Мицури взяла ещё теплую булочку с сахарной начинкой. — Прошу, не лги мне. Я же волнуюсь. — Просто, видимо, простыла, но ничего серьёзного!       Успокаивая саму себя, Мицури стала говорить эмоциональнее — подумаешь, просквозило на одной из прогулок, просто неудачно прогулялась. — Прошу, выпей отвар, что я оставил в тот раз, а если нужно, то вызовем врача, ладно? Это ведь не шутки…       Пригладив пушистые волосы на макушке её головы, Игуро по-доброму улыбнулся — он бы и не злился, просто волнуется за её здоровье. — Хорошо… Но не нужно врача, всё пройдет! — Да, ты главное береги себя, и да… Точно… — поднявшись, Игуро плотно закрывает то самое окошко, что впускало в комнату пусть даже свежий, но морозный воздух — Не открывай окна, ладно? — Было душно, тут и так слишком жарко! — Тебе это может быть опасным, к тому же, на улице мороз, ты ведь всё понимаешь.       Присев обратно, Игуро и себе налил ароматный чай. Мятный, в отличие от Мицури, он как раз любил, и что это её потянуло на мяту? Недавно даже сделала мятный пирог, до чего странно. — Понимаю…       Расстроенно вздохнув, Мицури доела сладкую булочку — сегодняшний день для неё был довольно сложным, и тихо склонив голову на руки, она закрыла глаза. — Всё в порядке?       Убрав прядку волос, что упала ей на лицо, Обанай заботливо поправил хаори на её плечах — Да… Просто немного устала… — Тогда идём спать, я позже поем.       Поднимаясь с места, Игуро так же помог ей подняться — с таким большим животом она была очень милой, но он даже не представлял, как ей неудобно делать обычные на первый взгляд дела… — Хорошо… — крепко держась за его руки, Мицури понемногу встала — Спасибо, а Тенген когда придёт? — Не знаю, но он откладывать не любит, думаю, в ближайшие пару дней придёт.       Тёплые объятья были лучшим, что можно пожелать в холодный зимний вечер. На улице уже было темно, Мицури лежала рядом с Игуро, так мило зарывшись маленьким носиком в ткань его домашней юкаты. Эх, если бы он мог работать из дома, помогал бы ей во всем, но он вынужден оставлять её на пол дня ежедневно, хотя и так приходит домой засветло, что уже хорошо.       Шорох падающего снега доносился откуда-то с улицы, и было слышно, как он мягко падает на землю. А лёгкие порывы ветра вздымают пушинки в воздух, хотелось лета… Теплый июнь, или может, лучше, май, большое солнце, но чтобы не пекло, а грело, ещё немного прохладная земля, которая приходит в норму после таких холодов, и поющие птицы повсюду. Игуро любил лето, а особенно ждал его сейчас — должен был родиться их малыш, месяц рождения точно неизвестен, но по их подсчётам, это должно быть как раз лето. Будет, конечно, не очень хорошо, если это будет жаркий август, или конец июля — начало лета было бы лучшим временем.       Ровное дыхание Обанай чувствовал даже через одежду — Мицури уснула быстро, за какие-то десять минут и уже спала так сладко, как младенец, прижимаясь к нему всё сильнее. Вот и как её теперь оставить, когда она сквозь сон так нежно дышит ему в грудь? Ужин станет завтраком, ничего страшного, чаю выпил, до утра хватит.

***

— Он идёт, идёт!       Напряжённость и резкие движения, дети мигом заняли свои места и замолчали, так что когда Игуро открыл двери, никто не издавал ни звука, словно в классе никого и нет. Игуро удивлённо глянул на детей, не понимая, что происходит, а после прошёл к своему рабочему месту: — Доброе утро. Случилось что?       В ответ тишина, и что за молчанка? Вот уж дети, наверняка что-то задумали… — Игуро-сан, а это правда, что вы друг Узуй-сана?       Вот оно что, видимо, это и есть причина, хотя кто знает, может это вопрос чтобы его отвлечь… — Можно и так сказать. — А почему вы носите маску? — Потому что мне так удобно. Давайте сделаем перекличку… — Игуро-сан, мы видели, как вы без труда переносили в библиотеку огромные стопки книг, как вам удалось?       Видимо он их заинтересовал. Что же, это даже хорошо, сможет поладить. Это был уже другой класс, буквой отличался. И кто придумал это разделение классов, запутаться можно… — Ну, в этом нет ничего сложного. Давайте, всё же, начнем…       Фамилия за фамилией, и Обанай добрался до конца списка — все присутствовали, на удивление, даже никто не опоздал. Слухи по школе расползаются быстро, Игуро это словно чувствовал, ведь дети смотрели на него немного странно, для первого урока. Видимо, прошлый третий класс поделился с другими учениками тем, что происходило. Возможно, его персона вызовет большой интерес и у других классов. Ему, в принципе, это не мешает, повезло, что лишь младшие классы в его распоряжении. — Кстати, Игуро-сан, а это правда, что у вас есть жена? И ребенок? «Боже, Тенген в своем репертуаре, но как об этом узнали дети другого класса…» — А это вам так интересно? — Конечно! Вы ведь наверняка хороший муж. Кстати, вы невысокий, а обычно, учителя мужчины слишком высокие… — Вот как… Посчитаю это за комплимент. — Вы не ответили на вопрос! — А… Да, есть у меня жена и будет ребенок. Давайте приступим к уроку…

***

      Приятное солнечное тепло забиралось под самую кожу, окутывая каждый её сантиметр. Было так уютно и хорошо… Цветущая сакура купалась в лучах полуденного солнца, всё сильнее распуская маленькие бутоны розоватых цветов, что роняли свои лепестки на землю. Эти чудесные цветы опыляют трудолюбивые пчелы, а на их месте потом вырастут вишни… Весна — лучшее время года, не зря говорят! Самая приятная телу погода: не холодно и не жарко, о весне пишут стихи и рассказы, поют песни. Много всего у людей связано с чем-то в природе, не зря она так красива и притягательна.       Прогретая солнцем веранда ощущалась словно морской горячий песок, темное дерево впитало в себя всё тепло, отчего сидеть на крыльце дома хотелось как можно дольше, смотря на голубое небо и белые облака. Шёл уже где-то девятый месяц беременности, на улице май и близится лето. По словам врача, что недавно посетил их поместье, всё должно случится к концу мая, если нет никаких проблем, не дольше. Всё же ребёнок родится летом, как они и хотели! Возможно, в последних днях весны. Лучшее время для дня рождения.       Мицури мирно сидела на крыльце, свесив босые ноги на прохладную траву, что приятно щекотала ступни. Игуро снова был на работе, близятся летние каникулы. Как хорошо что он будет дома, ведь после двадцатого мая учёба в этой школе заканчивается, и он будет свободен почти до самого сентября! А значит, они смогут провести больше времени вместе, и подготовиться в рождению ребенка. В их общении почти ничего не изменилось, такая же теплота и любовь, как раньше. Всё было так хорошо, что Мицури, порой, казалось, что это сладкий сон, но к счастью, это было правдой.       В школе же всё было куда веселее, чем могло показаться — дочери Тенгена часто донимали Игуро своими вопросами, или же приносили от Тенгена чего-нибудь интересного, словно этот здоровяк не мог просто зайти к нему сам! Ну да ладно, это ещё не так страшно.       А вот что на счёт Шинадзугавы Рин, за ней было наблюдать довольно интересно, пусть даже порой она творила что-то странное. Она не была задирой или плохим учеником, хотя по большинству предметов бездельничала, просиживая уроки за чтением каких-то журналов или рисованием в полупустых тетрадях. Первое время она пыталась докучать Обанаю, но он терпеливо относился к её выходкам, особенно к тому, как она себя вела на его уроках. Она быстро привыкла и перестала, но вспыльчивость никуда не делась, и громкий голос и странные вопросы посреди урока оставались обыденностью на протяжении этих месяцев.       Бесчисленные попытки сорвать его уроки ни разу не увенчались успехом, Игуро слишком терпелив для них, и кажется просто непоколебимым, что заводило Рин ещё больше. Ну не может же он быть таким терпилой! Хоть раз может повысить голос или нет?!       Всё это Игуро рассказывал Мицури по вечерам, пока они вместе засыпали. Эти школьные истории были довольно забавными, слушать о том, как дети бегают по коридорам и что-то мастерят на уроках труда, Мицури казалось интересным. Она и сама захотела преподавать, но увы, не получится, хотя ей и так достаточно рассказов Обаная. Пару раз побывав в этой школе, Мицури очень подружилась с детьми, что не удивительно. С её внешностью и светлым характером можно подружиться с кем угодно! А с детьми особенно. С тех пор, как она приходила, дети каждый божий день не забывают спросить у Игуро, как скоро она придёт. Он уже начинал её ревновать к этим ученикам, но держался, они ведь дети, просто привязались к ней немного… — Милая, я дома!       Заприметив такую знакомую фигуру у ворот, Мицури довольно хлопнула в ладоши, спускаясь с высокого порога на тропинку — Обанай! Сакура уже почти опала. Такая красивая была… — Знаю, но ничего, я потом буду приносить тебе вишни!       Протянув любимой небольшой букет, что он собрал по дороге домой, Игуро улыбнулся как маленький мальчик, что впервые делает подобное Он всегда смущался, но с радостью наблюдал за тем, как Мицури принимает его маленькие подарки… — Они прекрасны! Такие красивые… Где ты их нашёл?       Вдыхая приятный аромат одуванчиков, Мицури довольно заулыбалась. С наступлением весны Игуро всегда приносил ей что-нибудь, почти каждый день! Иногда, когда ходил в город, приносил что-нибудь вкусное, но чаще готовил всё сам дома, так даже вкуснее! — В лесу полянка была, как ты? — мягкий поцелуй в лоб через ткань маски, ведь Игуро ещё не успел её снять по приходу — Голова не болит? — Всё отлично, не переживай. Хотя я немного волнуюсь… — Всё будет хорошо, я обещаю, что буду рядом…       Эти большие, салатовые глаза сияли словно ещё два солнца, Игуро так любил в них смотреть… Он сам переживал о предстоящем, но должен был её успокаивать. Всё же, не ему рожать ребенка, хотя как бы он не испугался за неё в тот день, когда всё случится… — Угу… Пересадишь клубнику в саду? Хочу, чтобы летом была. — Конечно, я все сделаю, но сначала обед.       Обанай не очень любил садоводство — это довольно грязная работа, учитывая, что нужно постоянно следить за состоянием земли и убирать лишнюю растительность. Но признаться, ему нравился вид сада. Мицури сейчас в нём почти ничего не делала, да и он ей не позволял, поэтому приходилось ухаживать самостоятельно, что у него неплохо получалось. Все кустики у забора красиво пострижены, клумбы без единой травинки, грядки так же политы, все как нельзя лучше, никто бы и не подумал, что хозяин не любит копаться в земле.       Сытный обед даже разморил, и работать совсем расхотелось, оба отдыхали на веранде, потягивая сладкий, зелёный чай. Мицури после визита повитухи стала переживать, впервые за эти месяцы она так задумалась о самих родах. Игуро тоже переживал, много чего слышал от людей, становилось боязно, но он надеялся на лучшее, да и главное поддержка, так ведь? А значит, всё будет в порядке. Он утешал себя этим всякий раз, когда они говорили об этом.