нркт

— я влюбился в наркоту, прости что не в тебя, — он встал на колени. — прошу, убей себя, мир тебя не заслуживает. остальное сделаю я. • • • табак летит под губу, он закатывает глаза от удовольствия и откидывается на спинку стула. — сейчас тебя эта ебанутая спросит, — усмехнулся ярик. — да, похуй если честно. учительница русского окидывает класс взглядом, намереваясь спросить кого-либо. — сидоренко! — в ответ послышался взрывной смех гончаренко и протяжный стон. снег падает с неба ложась на смольные волосы сидоренко. дома ему снова дадут пизды, но сейчас как-то похуй. грязная и суровая реальность уползает от него, заполняя все вокруг яркими взрывными ощущениями, когда сидоренко снова кидает заветный табак под губу, пытаясь убедить себя, что он забросит. футбольный мяч чуть ли не летит в его лицо, но парню везет, ведь орудие случайного убийства отскакивает прямо от столба. — ты опять вкинулся? пиздец, — залился взрывным смехом ярик, видя что у друга никакой реакции. — мы думали тебе сейчас нос разъебет, а ты не заметил даже? — да мне похуй, — отмахнулся тот, упираясь подбородком в кулаки. — идите доигрывайте свой говноматч, потом в курилку пойдем. гончаренко покинул его, оставляя наедине с мыслями и охуенными чувствами. артем улыбнулся непонятно чему и продолжил наблюдать за парнями. — да ты уже зависимый, посмотри на себя, — удивленно вскинул бровями цикал, усмехаясь. — да я брошу, че ты, — засмеялся артем, но где-то глубоко засел чертик тревоги. он пинает носком ботинка снег, еще больше раздолбывая подошву. мысли погружают парня в себя, от чего он не замечает ничего вокруг, только грызет под корень ногти правой руки. острое желание закурить. он еще не заядлый наркоман и сам курит, но сигарет под рукой нет, он не планировал грешить этим, ходя именно на эту гулянку. все трое молчали. почему-то разговаривать не хотелось. напряжения не было, комфорт окутал их с головы до ног. все трое сидели на одной лавке, сидоренко посередине, с руками в карманах, цикал, ближе к мусорке, закинув ногу на ногу, и гончаренко, обхватив плечо друга крепкой рукой. три раздолбая, что ходят постоянно вместе. все школьные стычки всегда происходят с ними. сейчас же ярик с андреем чувствуют, что это скоро прекратится. они теряют артема. — сходим в парк? или.. — почесал затылок сидоренко, наблюдая как учебники погружаются в бездонный рюкзак грабова. в классе остались только одни. у игоря была неприятная привычка оставаться в школе после уроков. артему никогда это не нравилось. приходилось пропускать целых два ценных часа, чтобы дождаться пока парень сделает все свои дела. — пошли, — они спускаются по лестнице, в коридорах абсолютная пустота. в гардеробе пропали почти все куртки. за окном почти темно, фонари подсвечивают падающий снег. зимой трудно посмотреть на закат, грабову это не нравится. но все же, в такой погоде есть своя красота. январьский холод обдувает замерзшие запястья в рукавах не очень то тёплого пальто. вибрация уведомления чувствуется где-то в глубине кармана, и сидоренко достаёт телефон. на побитом экране высвечивается слово "мама". 17:26 "Артем, это что такое" "Ты что, куришь?" душу пронзает страх и в глазах невольно темнеет. пульс ускоряется до "нельзя" и парень на автомате убирает мобильник обратно. родители всегда были строги с юношей, но когда дело доходило до вскрытия чего-то запретного, они будто срывались с цепи. не то что бы артему было дело до их криков, он их выслушает, запрется в ванной, а потом пойдёт гулять. ему не давало покоя что у него будут пасти сигареты. у него отберут его мир. нет, надежда есть. снюс то не нашли. грабов выходит из тёплого трамвая, оставляя все мысли об уюте. питерский мороз обдувает оголенные участки кожи. двери сзади него закрываются, оставляя без надежды остаться в теплом местечке. парень идёт по заснеженным улицам иногда скользя на подошве кроссовок. в его разуме всплывает образ артема, который, будь бы рядом, травил шутки про порошок. игоря всегда это забавляет, но иногда бывают моменты когда в глазах сидоренко сверкают совсем не добрые огоньки. грабов страется не придавать этому значения. в конце концов, это жизнь артема, он в праве решать что с собой делать. да, он себя травмирует. он травмирует душу игоря. со всей этой ситуацией у всех на душе опасения. все трое — ярик, цикал и игорь, боятся что артем себя запустит. но так же, они не могут сказать ему что либо, только отшутиться и сказать какую-то хуйню не по теме. в таких случаях надо бы дать хорошую затрещину, как говорил орлик, но они пытались. они пытались ему всучить то, что он портит свою жизнь. сидоренко не принял эти слова во внимание. насильно его заставлять никто не хотел. ужасная ситуация. артем же сам где-то в подсознании осознавал, что это ни к чему хорошему не приведет. все те слова о том, что он обязательно бросит, были пустышками. он уже не в силах. ведь это приятное чувство после вкидки такое... приятное? и зачем только он связался с теми даунами в школьном толчке? пока эти мысли одна за другой проскакивают у него в голове, он снова закидывается. от этого становится уже смешно. что-то на грани истерики от безвыходности. — хэй, не прочь попробовать новенького? — улыбается пацан, что в тот заветный день протянул ему эту ебучую коробочку. отказаться он не в праве. рука непроизвольно тянется к косяку. она тут же оказывается зажжена, дурманящий запах разносится по всему санузлу. черт, это намного лучше чем снюс. ярик не выдержал первым. может, не стоит было так давить, а лишь высказать опасения и то, как сидоренко ему дорог, но артем наверное не понял бы. да какая нахуй разница, если он послал всех троих и ушел хуй пойми куда. — да он уже наркоман ебнутый, где он так стукнулся? — раздраженно пнул землю носком ботинка ярик. — еще и истеричка, слушать вообще ничего не хочет. — про истеричку громкие слова, — влез грабов, — прикинь, живешь живешь а тут тебе хер с горы говорит все прекратить. что бы ты в этом случае сделал? да, грабов позже пожалел об этих словах. ярик перенял роль сидоренко на себя и закатил лекцию на повышенных тонах. игорь ведь не дегенерат чтобы просто выслушивать все это говно в свой адрес, и начался тупой спор, из-за которого они чуть не разбили друг другу ебальники. единственный, кто не кипишился — цикал, что лишь насмехался над тем, как они оба собираются рвать зад из-за сидоренко. серое небо опускается туманом где-то в далеке, скрывая макушки уродливых многоэтажек. метель постепенно усиливается, а тащить по мокрому снегу замерзшие ноги становится все тяжелее. игорь суёт руки в карманы, хоть как-то согревая. прохожие, жители северной столицы, бегут с работы едва не падая на замёрзших лужах. после этой ссоры остался неприятный осадок. да нет, это даже не осадок. будто на душу упал огромный камень. парень смотрит куда-то вдаль пустыми глазами и обдумывает сегодняшний день. он никогда не желал зла артему. каждое вещество в его хрупком организме отдаётся лезвием на сердце игоря. безусловно, это жизнь артема, и только его. грязные машины проносятся мимо, брызгая колесами на уже заляпанные кроссовки. где то внизу грабов чувствует эту слякоть под ногами. что-то похожее сейчас у него на душе. парень осознает что надо отвлечь мысли. он поворачивает голову на ветрину какого то магазина. дорогой брендовый парфюм, люди в ухоженной одежды известной марки. жизнь, которая игорю никогда не светит. и он прекрасно это осознает. в голове опят проносятся сегодняшние слова ярика. "да мы же вместе с тобой курили, помнишь?" черт, а может это гончаренко во всем виноват? виноват в этой зависимости артема? а может артем уже мёртв? карие глаза распахиваются не смотря на летящий в лицо снег. сердце вновь пропустило удар. все люди вокруг будто остановились на миг, а шум автомобилей в ушах сменился нагнетающим звоном. бледнеющий труп лежит на лестничной клетке. в старом питерском доме пахнет затухлостью и сыростью. голова откинута назад, около губ застывшая пена, а зрачки до сих пор расширенны, и вряд ли когда то закроются сами. смоляные волосы небрежно лежат на грубой ткани пальто. грабов проморгался и вновь увидел слякоть под ногами. "срочно прочти" цикал воздвигает пламенную речь, пока ярик замерзшими пальцами строчит сообщение в чат, состоящий из трех лучших друзей. "артём, мы правда сожале5м об этой хуете. я погорячился, и твоя жизнь только твоя жизнт, мы не вправе решать всё за тебя. но мы сидьно волнуемся, так как без тебя мы с андреем почти что никто. мы оченб боимся тебч потерять. со всей этой хуйней я стал эмоцианальней и вообще я теперь постоянно ебанутый. ты нам оченб дорог, прости пожалуйста за эту парашк<3" — бля че я в конце за хуйню написал, — посмеялся ярик и нажал кнопку отправки. — мааам, я в душ, — крикнул сидоренко закрывая щеколду скрипучей двери. мягкая струя ледяной воды опалила обнаженную спину артема. парень садиться на холодный чугун поджимая ноги к груди. по бледным плечам стекали ускоряясь капли. длинные смоляные локоны прилипли к шее и ключицам. кафельные стены и тусклый свет визуально давили. в раковине валяется почти пустая коробочка снюса, которую он тут же хватает, растворяясь в изумительных чувствах. сидоренко просыпается в судорогах. руки невъебенно дрожат, мысли ведет от осознания одиночества. он с ними так и не помирился. горло сушит. на негнущихся ногах артем направляется на кухню, чтобы хлебнуть воды. на микроволновке лежит телефон. парень тянется к нему чтобы посмотреть сколько осталось до звонка будильника. в строке уведомлений высвечивается сообщение из телеграмма. парень снимает блокировку экрана и заходит в месседжер. глаза бегают по неаккуратно написанным строчкам. бледного лица касается легкая улыбка. цикала начала напрягать молчание между артемом и гробовым. но к счатью приблизился его день рождения. звон бутылок глушит громкая музыка из колонок. андрей открывает массивную дверь впуская двух лучших друзей. — с днем рождения, любимый пидорасик, — в один голос прозизносят парни, протягивая подарок с надписью "с новым годом!". но цикалу и это греет душу. пока родители за городом вписка в питерской квартире в самом разгаре. грабов опаздывает на целых пол часа. у сидоренко и в мыслях не было закинуться дерьмом. но вот в комнате стало слишком тесно, слишком душно. артем вышел на балкон. хорошо что у родителей цикала не шибко с деньгами, и балкон не застеклен. опираясь на ржавые перила, парень поджигает сигарету. всего лишь сигарету. игорь бежит вверх по лестничной клетке и влетает в квартиру, откуда доносилась музыка. ярик с андреем тут же улыбаются ему, и даже не дав досказать банальное поздравление, отправляют за балконную дверь. улыбка игоря спадает. тревога вновь затаилась волком в овечей шкуре где-то в подсознании. — привет. они сказали это одновременно. даже вздрогнули в один момент. и вновь давящее на душу молчание появилось над ними. и серость неба тут была не причем. грабов встал рядом в похожую позу, зажимая меж губ некотиновую палочку. — игорь.. — последняя фраза из уст артема заставляет застыть на мгновение, — прости, я не думал что так задеваю тебя этим.. — нет, все хорошо, это твоя жизнь, я не имею право лезть, — голос предательски дрожит. народ за стеклом казалось скоро спалит бедную квартиру. ох, какой же выговор от соседей ждёт завтра андрея. — мне приятно что тебе не безразлично моё состояние, — последнее что говорит сидоренко перед тем как улыбнуться и выкинуть окурок. артем заходит в заброшеное здание. обычно в четыре утра, в таких местах спят бомжи. сидоренко замечает сгорбившеюся фигуру в углу и приближается к ней. парень в темном плаще кажется что-то глотает. — что ты делаешь? - подает голос артем. ему и вправду интересно. — барбитураты, — незнакомец улыбается. — можно попробовать? — слова невольно слетели с уст. парень протянул маленький зиплок пакетик с кислотно розовой таблеткой. артем лишь улыбнулся в ответ. спустя неделю, сидоренко принял решение вновь встретиться с тем парнем. но вот незадача, они уже договорились о прогулке с гробовым. это ведь шанс убить двух зайцев одним выстрелом. знакомая фигура в олимпийке стоит около школы и артем скользит навстречу. — куда пойдем? — игорь не успевает договорить как артем резко перебивает. — на заброшку. около кладбища. грабов соглашается. ему приятно, ведь сидоренко редко проявляет инициативу в их походах. и вот вновь сгоревшее здание. и те таблетки. — бля, я схожу отлить, — сидоренко скрывается за углом. игорь облокачивается спиной о полуразрушенную стену. есть надежда что артем выберется из этой дыры. артем заходит за угол, тут же примечая знакомую фигуру. — эм.. привет, — сидоренко слабо машет привлекая внимание своего будущего диллера. — опять ты? — да, слушай в прошлый раз ты дал мне таблетки, и я вообщем я.. — пришёл за добавкой, — вставил парень и улыбнулся. черт, этот парень видит артема на сквозь. — окей, я дам, но не бесплатно, — незнакомец подходит ближе, роясь в карманах в поисках пачки. прошло уже достаточно времени, чтобы грабов начал волноваться. может он упал? может потерял сознание? может на него напали? а может сел посрать? слишком много вопросов и отсутствие самого артема. игорь заходит за угол, замирая на месте. боже, он застал именно тот момент когда сидоренко берёт замерзшими пальцами злосчастный пакетик. эта картина ещё долго будет мучить его подсознание. игорь тут же забежал обратно. через пару минут показлся и сам артем. — думаю, нам пора домой, — говорит игорь, не поднимая глаза. сколько бы грабов не убеждал себя, что это не его жизнь, что он не имеет права лезть, он все равно кусает локти от безвыходности, мечется и рвет волосы. то что он видел на заброшке — прямая дорога к смерти. да, конечно, сидоренко справится сам, ведь он сознательный человек, понимающий что плохо и что хорошо, конечно он бросит. не бросит. надо как то его вытаскивать из этой пучины. начало недели. никого не волнует предстоящаяя контрольная, да и будущее никого не ебет. после уроков артем с игорем пошли в парк. место, где прошла вся их юность, от пятого до девятого класса. грабов даже не догадывается что вместо таблеток в венах сидоренко бурлят соли. — прости что снова завожу об этом тему, но мне очень тревожно. я боюсь за тебя. ты думал что-то с этим делать? — грабов хрустит пальцами от волнующего чувства в животе. в ответ молчание. через несколько секунд игорь вновь нарушил тишину. — если нужна какая-то помощь, можешь обращаться. мы столько пережили вместе. опять молчание. — артем, скажи хоть что. вдруг сидоренко падает на колени перед грабовым, смотря на него пустыми глазами. — я влюбился в наркоту, прости что не в тебя, — он съежился то ли от холода, то ли от собственных слов. — прошу, убей себя, мир тебя не заслуживает. остальное сделаю я. сколько прошло времени? пятница. довольно приятный день, не считая тест по физре и неприятный осадок с понедельника. а еще приятней от того, что артем ни разу не достал таблетки, самокрутки, да что уж говорить, даже подик. внутри трепещет. крылья надежды начинают распускаться. и сам артем выглядит шибко довольным и даже веселым. может он все же принял решение бросить? решил зажить нормально? игорь на это очень надеется. сегодня определенно особенный день. артем будто забыл шутки про героин, да и впринципе про наркоту, улыбка сияет на его лице ярче зимнего солнца. у грабова в сердце будто прорастают бутоны будущих цветов, на душе приторно сладко, кажется что жизнь идеальна, и похуй на двойку по русскому. но в то же время не покидает чувство, что что-то не так. не может же так продолжаться вечно? или может? наверное, может. идет уже третий день, от которого игорь трепещет. все перевернулось словно с ног на голову, но так еще лучше, в особенности для самого сидоренко. он выглядит сегодня наиболее живым. без камня на душе грабов перебирает ноги, плетясь в школу. солнечные дни закончились, снег падал на растрепанные волосы. в кармане что-то завибрировало. сообщение от ярика. 09:46 "артём умер"