Начать с чистого листа/Clean slate

Карли сказала, что адвокат, помогавший им в их деле, придет сегодня в приют. Что-то насчет последних доработок. Фрэнка это не слишком беспокоило. Его опыт с адвокатами был, ну... Он был тем, чем он был. Он предпочитал одиночество; заботился о собаках и был разнорабочим - то поставит новую конуру, то починит двигатель грузовика, то уберет корм для домашних животных, когда его доставят, а по ночам присматривал за этим местом. Он делал все, что не требовало общения с людьми. Он предпочитал собак. В обмен он жил в маленькой однокомнатной квартирке прямо над приютом, а еще ему платили. Не шибко много, но ему хватало. Ему много не надо. На некоторые выходные его приглашал к себе Дэвид; он проводил вечера, возясь с детьми и выпивая пару бутылок вина с Сарой и Дэвидом, которые постоянно пытались убедить его познакомиться с новыми людьми. В отместку он выбрал своей миссией убедить их взять собаку из приюта, и вполне в этом преуспевал. Как-то так. Он скучал по Максу, но Макс слишком многое пережил, а ветеринар в приюте — она была мила. Поэтому он, сразу после того, как восстановился и отрастил бороду Кастильоне, работал именно тут. Он просто к ним постучался и спросил, не нужна ли им помощь, и помощь оказалась нужна. Он не хотел возвращаться на стройку. А вот собаки. Собаки ему нравились. Поэтому сейчас он и был на крыше, проверяя желоба и стоки, чтобы убедиться, что он не встретится с каким-то модным адвокатишкой. Но Карли позвала его вниз и - твою мать. — Эй, Пит, это Мэтт Мердок, тот адвокат, о котором я тебе говорила, – ага, квартал теперь не снесут под новые многоэтажки, отлично. Но почему это должен был быть именно он? — Мэтт, это Пит Кастильоне. Он, ну...он наш спаситель. Прекрасно ладит с собачками, и помогает нам со всем. Мердок убрал руку с трости и протянул ее, и Фрэнк с ворчанием пожал ее. Не нужно давать его боссу мысль, что он мог быть дружелюбным. — Очень приятно, мистер Кастильоне. Фрэнк взглянул на Карли - ну и зачем она заставила его спуститься? — Пит, мне нужно вернуться, но я хотела бы, чтобы мистер Мердок встретился с Люси. Люси? — Люси? — сказал Мердок. — Ее к нам привели в прошлом месяце, очень хорошая собачка. Мы не можем найти кому она принадлежит, у нее удален чип. Но мы узнали, что ее дрессировали как собаку-поводыря. Мердок перестал улыбаться. — Мы почти уверены, что найдем ей дом, но она больше не подходит для той работы, для которой ее обучали. — А вы разве не можете узнать откуда она? Обучение таких собак довольно-таки дорогостоящее, должна же быть запись о пропаже. Так значит Мердоку не очень нравились собаки, или как минимум собаки-поводыри. — Ну да, конечно, мы позвонили в парочку мест, но у нее есть видимые шрамы, и то, как она себя ведет...Мы не совсем понимаем, что с ней произошло. Мы пытаемся найти ей хороший и тихий дом, но она очень пугливая, и, ну...не очень привлекательная сейчас. — Чего я не могу увидеть. — Чего вы не можете увидеть. — У меня нет времени, чтобы ухаживать за собакой, Карли. — Но разве вы не можете просто с ней встретиться? Я имею ввиду, вы, эм... — Я слепой, да, я знаю. Но я прекрасно обхожусь без собаки. Карли выглядела удрученной; она, должно быть, думала, что вот-вот провернет сделку века. — Просто подойди и хотя бы почеши ей за ушком, - сказал Фрэнк, – ее это осчастливит. Фрэнк подумал, что это осчастливит не только Люси, но и Карли, и бонусом это побесит Мердока. Все самое хорошее. Фрэнк вздохнул. Необходимость отвести его к собаке была небольшой ценой.

***

— Так как давно ты работаешь в приюте, Пит? Черт. Он пытался завести беседу. — Какое-то время. Мердок хмыкнул. — Ты нравишься Карли. Она пару раз о тебе заговаривала. Что ты можешь починить все что угодно. — Я хорошо работаю руками. — Не ищешь работу? Фрэнк открыл дверцу конуры и свистнул. — Я отсюда никуда не собираюсь уходить. Эй, милая, – сказал он Люси. Она посмотрела на него снизу вверх, высунув язык, затем обратила внимание на трость Мердока. Что он вообще задумал? Разве он не узнал его голос, или запах, или еще что-то? Карен говорила о том, что на него упало здание; может быть, у него сейчас мозги набекрень. — О, я и не прошу. Моя квартира очень пострадала во время землетрясения в прошлом году, а домовладельцу, кроме проверки на то, не рухнет ли здание, плевать нужно ли что-то исправить. Эм, я поспрашиваю. — Да уж, постарайся. В общем, это Люси. Давай, она не кусается. Мердок вытянул руку и Люси в эту же секунду села возле его ног. — Привет, Люси. Он почесал ей за ушком, и она сразу же завиляла хвостом. — Ты ей нравишься. — Оу, серьезно? Мердок ехидно ухмыльнулся, – я симпатичный. "Нет, вообще нет" - промолчал Фрэнк. — Не хочешь остаться ненадолго? Поиграть с ней, или испытать ее? — Испытать ее? Разве ты не говорил, что она не подходит для того, чтобы быть собакой-поводырем? — Пугливые и травмированные собаки не могут быть официальными поводырями, но она все еще имеет этот навык. Просто никаких громких звуков. Может быть, это подойдет для тебя. — Не подойдет. У меня нерегулярное расписание, это не очень хорошо для собаки. Он в последний раз погладил ее. — Но я уверен, она просто замечательная собака, Пит. — Это так. Почему он продолжал называть его Питом, даже когда Карли ушла в свой офис? — Какого рода работа? — Мм? – Мердок, похоже, так и не смог оторвать руки от ее меха, а Люси по-собачьи ухмылялась. — Твоя квартира. Какого рода работа? — А, ну знаешь. Штукатурка, покраска. Сантехника тоже была странной после землетрясения. Вероятно, оконное стекло нужно отрегулировать. Я не вижу всей работы, которую нужно сделать, так как, ну... — Ага. Черт, он не узнал его. Потому что он не просил бы Фрэнка сходить к нему домой и сделать ремонт, верно? — Ты разве не зарабатываешь достаточно, чтобы хватило на приличный ремонт? Мэтт пожал плечами. — Не совсем, нет. И Карли сказала, что ты хорош и можешь согласиться на шабашку. — Мне многого не надо. Он продолжал гладить. Ему нравилась Люси. Ха. — В общем. Предложение в силе. Фрэнк смотрел, как Люси отходит от Мердока. На секунду он выглядел расстроенным, но быстро пришел в себя, а затем опять улыбнулся, когда она дала ему в руку теннисный мячик. — Оу, ты хочешь поиграть? Он подбросил мяч вверх и вниз и повернулся к Фрэнку. —Куда? — На девять часов, – сказал он. Люси пулей бросилась за ним, а Мердок больше походил на ребенка, выигравшего самую большую игрушку, чем на парня, который по ночам избивает людей в идиотском костюме. — Слушай, - сказал Фрэнк, – я могу подойти на выходных, но только если я смогу взять Люси с собой. Согласен? Мердок был удивлен, а также пытался скрыть тот факт, что он был рад. У него не очень получалось. — Ты можешь с ней прогуляться, пока я работаю у тебя. Он подзаработает немного денег, чтобы сделать семье Дэвида подарки, и ему даже не придется иметь дело с этим святошей, если он отправит его гулять с Люси. Который, черт возьми, сейчас откровенно сиял. — Итак, Пит. Я согласен. Они пожали руки и Люси отправилась обратно в свою конуру. Затем Фрэнк опять забрался на крышу, с адресом Мердока в заднем кармане. Черт, на что он только что подписался? Сара будет выглядеть очень самодовольно в следующую субботу, а Дэвид, этот придурок, всегда выбирал ее сторону просто чтобы позлить его. Может быть ему стоит взять Люси с собой к ним, чтобы позлить их, это точно.

***

Но он не взял Люси с собой в субботу (Сара убила бы его, а Лео, вероятно, все равно отказалась бы отпустить собаку обратно в приют), но она была с ним, когда он постучал в дверь Мердока воскресным утром. Он одолжил в приюте старый грузовик, чтобы Люси не пришлось мучиться в метро, а так же чтобы он смог прихватить с собой парочку инструментов. Он не думал, что сегодня сделает что-то большее, чем оценит ущерб и посмотрит что нужно сделать, но, возможно, он еще мог починить кое-что по мелочи. Никто некоторое время не отвечал, а затем какая-то старушка открыла дверь позади него. — Это по поводу ремонта? Фрэнк кивнул. — Он говорил, что вы зайдете. Можете подождать его здесь, – сказала она, – у меня есть кофе. Фрэнк пожал плечами и последовал за ней. — Я Фрэн. — Пит. Она немного посюсюкалась с Люси и дала ей миску с водой, а затем налила себе и Фрэнку кофе. Если квартира Мердока выглядела так же, как и ее, то она определенно нуждалась в ремонте. Какое-то время он смотрел, как она мучается со своим краном. — Я могу взглянуть на него? Полчаса спустя он починил ее раковину и подумал, что она готова просить его руки. Мердок вернулся, когда Фрэнк поправлял ее входную дверь. — Прошу прощения, – сказал он. Он переложил бумажный пакет из одной руки в другую, чтобы погладить Люси, которая прыгнула к нему, как только он появился. Предательница. — Клиент вызвал сразу после мессы по срочному делу. А у меня нет твоего номера, Пит. — Ты бы мог записку на своей двери оставить! – сказала Фрэн. — Ну, я не очень хорошо пишу. Мердок показал пальцем на свои очки. — Все нормально. Немного помог тут. Фрэнк вытер руки о свои джинсы. — Думаю, дверь теперь в порядке, – сказал он. Фрэн еще немного поворчала на Мердока, пока тот пытался держать нос Люси подальше от своей сумки, затем она прогнала их обоих, чтобы пойти навестить своих внуков. Уже скоро Фрэнк ел несколько довольно неплохих рогаликов на кухонном столе у Мердока. — Милая старушка, - сказал он. — Если ты ей нравишься, то да. У тебя есть телефон, Пит? Так будет легче, если что-то случится опять. — Неа. Откуда ты взял их? Он показал на бумажный пакетик. — Местечко в паре кварталов отсюда. Фогги, мой партнер, часто берет там поесть, когда мы выигрываем дело. Он называет их рогаликами победы. Я подумал, что это наименьшее что могу сделать, раз уж опаздываю. —Неплохие. Фрэнк оглянулся. Место было пустым, и он задавался вопросом, как оно выглядит ночью с этим гигантским рекламным щитом на другой стороне улицы и без жалюзи или занавесок на окнах. — Штукатурка действительно выглядит поврежденной. — Хм. Внимание Мердока переключилось на Люси, которая положила подбородок на его бедро. — Не хочешь прогуляться с ней пока я посмотрю что смогу сделать? По крайней мере он от него избавится. — Конечно. Только сначала переоденусь. Он скрылся за раздвижной дверью, а Люси терпеливо ждала позади, плюхнувшись на деревянные половицы и положив голову между передними лапами. Когда он вышел, на нем были повседневные джинсы и старая, слишком большая толстовка «Колумбия». Фрэнк отказывался признавать, что выглядит он хорошо. Мягче. — Я игрушки у двери оставил - пара мячей и фрисби. Она знает, что ей нельзя вытаскивать их самой, но как только достанешь их - будь готов к нападению. Мердок покрутил тростью, пока она не ударилась о сумку. — Хорошо, я понял. Спасибо, Пит. За то, что подождал, и за помощь Фрэн, и...– он махнул рукой в сторону самой треснутой стены. — Я ещё пока ничего не сделал. Иди уже, Люси слишком долго сидела взаперти. Мердок рассмеялся, взял игрушки и повернулся к Фрэнку. — А поводок? — Потрогай ее спину. Он потрогал и нащупал ремень шлейки. — Мне не нужна... — Она помогает ей чувствовать себя полезной. Ее для этого тренировали, ладно? Мердок поднял брови. — Тогда, ради собаки. — Да. — Тогда ладно. — Ладно. Наконец-то он один. Мердок был обидчив из-за всей этой штуки со слепотой, но то, что он сказал было правдой: Люси нравилось быть собакой-поводырем. Как только на нее надели шлейку, она оживилась и подняла голову выше. Они развлекутся, а Фрэнк спокойно поработает. Все в выигрыше.

***

Через пару часов Мердок вернулся. Он снял с собаки шлейку, но Фрэнк увидел ее торчащей из пакета с игрушками. — Хорошо провели время? — Гм. Люди постоянно спрашивали у меня что с ней произошло. — Она действительно выглядит так, будто с ней много чего произошло. — Я знаю, что у нее нет уха, и я почувствовал пару ожогов на спине, когда убрал шлейку. Что-то еще? — Парочка неприятных шрамов. Сейчас с ней все хорошо. Фрэнк засунул стиральную машину обратно в нишу. — Почему ты снял ее? Шлейку. Мэтт пожал плечами. — Нам она была не нужна. Нам, а? — Ей она нравится. — Она все время пыталась толкнуть его мне в руку, но рабочая собака не может гоняться за фрисби в парке. — Ты не пытался дать ей себя повести? Он ощетинился, словно разъяренный кот. — Мне не нужна собака-поводырь. — Конечно. Но у тебя могут быть и вещи, которые тебе не нужны. Мердок, казалось, колебался между крайностями. По-спартански обставленная квартира, шелковые простыни на кровати. Подозрительно (для обычного адвоката) хорошо укомплектованная аптечка, и ни следа дурацкого красного костюма с рожками. Простая, безвкусная еда, но большая ее часть была органической и, вероятно, дорогой. Шампуни без запаха, чертовски старые книги, дешевые галстуки, пара шелковых рубашек. Пока Фрэнк вернулся к проверке водопроводных труб в нише, Мердок пошел вымыть руки, а затем наполнил миску водой для Люси. Она следовала за ним по пятам и посмотрела на него с собачьим обожанием, игнорируя миску. — Что на счет тебя, Пит? Чего бы ты хотел такого, что тебе не нужно? — Ты не мой мозгоправ, Мердок. — Мэтт. Фрэнк пробурчал. Как бы то ни было. —У тебя есть мозгоправ? — Все-то ты хочешь узнать. — Говорят, он помогает. —Я в порядке. Фрэнк начал складывать свои инструменты обратно в ящик. На сегодня он закончил, и у него было представление о том, что взять с собой на следующие выходные. Черт, он планировал вернуться. — А у тебя? — У меня? — У тебя есть мозгоправ? Мэтт пожал плечами. — У меня есть священник. Уголки его губ опустились. Это был довольно выразитильные губы, особенно когда их обрамляла дурацкая маска. — Был. — Он умер? Карен рассказывала ему об этом. Мердок кивнул. — И нового не нашел? — Отец Лентом...он очень хорошо меня знал. С тех пор, как я был сердитым ребенком. Заменить его не получится. "Ты все еще сердитый ребенок", - подумал Фрэнк. — Ага. Но священник это не мозгоправ. — Наверное. Но я не уверен, что адвокат и мозгоправ могут поладить, понимаешь, Пит? И опять он улыбнулся этой своей улыбочкой. Фрэнк начинал задумываться, а может ли он улыбаться как-то по-другому; возможно, не так, будто он бросал вызов всему миру. Это ему напомнило о том, как иногда делал Билли, и оказалось совершенно не тем, о чем он хотел думать. Два красавчика, оба с дерьмовым детством. Фрэнк подумал о том, не была ли какая-то закономерность в парнях, с которыми он оказывался рядом. Хотя, они не совсем одинаковые. Один прогнил насквозь, а другой...блядь. Фрэнка это возмущало, но он не мог ненавидеть Красного. Он был идиотом, упрямым, идеалистом и раздражал...но он пытался, пытался сделать свой уголок мира лучше, а Фрэнк...перестал сражаться. Убрал подальше пушки, дал костяшкам зажить, пытался найти мир, но он-то себя знал. Глубоко внутри все, чего его сердце хотело - это война. Мердок же никогда не останавливался, верно? Может он и не носил большей своей рогатой штуки, но он все еще боролся за правое дело как адвокат. А что он делал? Выгуливал собак, прочищал канализацию. Он не возражал. Ему это даже нравилось - делать что-то своими руками, видеть конечный результат, чинить всякое. Но он хотел изменить что-то по-настоящему. Хотел напихать ублюдков пулями, хотел навсегда их остановить, но всё, что он делал, это...выгуливание собак. Это не было его целью. Не могло быть, ведь так? — Пит? Мердок звучал обеспокоенно. - Пит, ты тут? Ты отключился на минутку. — А. Да. Извини. Люси коснулась его ладони, и он погладил ее по голове. Бедная девочка была взволнована. — Нам надо идти. Уже довольно поздно, да. Мердок дотронулся до своих часов. — Да, пробки будут ужасными, если ты подождешь еще дольше. Он наклонил голову, — ну, каков твой вердикт? — Тут нужно немного поработать. — Тебе удобно в следующее воскресенье? Ну что за черт, конечно. — Ага. Скажи Фрэнку, если опять задержишься. Мне понравилось ее кофе. Мердок сгримасничал, но кивнул. — Обязательно. Или ты, знаешь, можешь заиметь телефон. Он присел и поискал что-то в портфеле, который оставил прислоненным к кухонной стойке. — Это мой номер. Фрэнк провел пальцами по визитке. На ней тоже был шрифт Брайля. — Наверное дорого это все. Тиснение. — Наверное, это специфика нашего бренда, понимаешь? Фогги Нельсон и тот, слепой в очках. И вот она, ухмылка Мердока «попробуй достать меня». — Ага. Тогда до воскресенья. Пойдем, милая, - сказал он, и даже не обернулся посмотреть было ли Мердоку грустно от ухода Люси. До воскресенья.

***

Неделя прошла быстро: он починил протекающую крышу, сменил нагреватель в офисе Карли, помог Ней — ветеринару, с парочкой нервных собак. На той неделе он не пошел к Дэвиду, поэтому провел субботу, объезжая весь город, проверяя несколько мест, где у него все еще хранилось оружие. Он прочистил пушки, убедился, что они в рабочем состоянии, и его разум успокоился. Он также купил простенький телефон, отправил Саре сообщение, и, после долгого колебания, он ввел номер Мердока. Затем он загрузил в приютский грузовик все, что ему нужно было на завтра, и вернулся ночью с несколькими небольшими пистолетами, спрятанными в кобуре за спиной. Ней упоминала о наркоторговцах в своем районе, таких, что не прочь продать свое дерьмо ребятам помладше. Он подумал, что ему следует держать руку наготове, убедиться, что его цель по-прежнему верна. Просто на всякий случай. Все прошло хорошо. Для него, не для них. Но Мердок - этот маленький ублюдок. Эти подражатели "Во все тяжкие" сначала открыли магазин в Адской Кухне, и, конечно же, дружелюбный тупоголовый сосед Кухни выгнал их, и, конечно же, он оставил их в живых, и, конечно же, они начали снова в другом месте. Святоша никогда не учится. Фрэнк был разозлен. Он все еще был зол, когда постучал в дверь, все еще зол, когда Люси бросилась прямиком к этому гребаному мудаку, все еще зол, когда они ушли и оставили его возиться с потрескавшимися стенами. Он все еще был чертовски зол, когда они вернулись, и Люси была в своей сбруе, из-под шарфа Мердока выглядывал его красный нос, и было ясно, что она предпочла слепого идиота ему. — Как успехи, Пит? Фрэнк пробурчал. — Хорошо, тогда я поверю тебе на слово. Он улыбался под шарфом, улыбался, когда Люси последовала за ним на кухню, и, черт возьми, захихикал, когда она ткнула носом ему в пах. — Закончил с твоими стенами, – наконец сказал Фрэнк. — О, замечательно! Хочешь остаться на ужин? Он помахал несколькими меню еды на вынос, и Люси попыталась их поймать. — Я в порядке. Не могу остаться. — Ладно, может в другой раз, — сказал Мердок. Он даже не звучал разочарованно – не то, чтобы Фрэнк хотел, чтобы он звучал разочарованно. Не то чтобы он хотел, чтобы тот захотел иметь Фрэнка рядом, потому что Фрэнк совершенно точно не хотел быть рядом. Он участвовал в этом только из-за денег и потому, что Люси почему-то понравился этот идиот. Ей полезно было выбираться на улицу почаще. Точно. — Конечно. Фрэнк упаковал свои инструменты, пробормотал что-то о том, что вернется через неделю, и поехал обратно в приют с очень сентиментальной Люси, которая то и дело оглядывалась туда, откуда они пришли.

***

Вернувшись в Куинс, он оделся потеплее, сделал себе термос кофе и поднялся на крышу офиса приюта, чтобы подумать. Он мог следить за собаками, в то время как холодный ветер и почти обжигающий напиток держали его начеку. В тот день, проверяя стены и сбивая отслоившуюся штукатурку, он нашел сундук. И он, конечно же, открыл его. И...дерьмо. Кроваво-красный халат Папочки Мердока, все еще нетронутый. А под ним - веревки, черные штаны, черные тяжелые сапоги, черная бандана...работа. Работа Дьявола Адской Кухни, если точнее. Да, он использовал ноутбук Мердока, просмотрел информацию о наблюдениях, а также про Джека-бойца. Мердок все еще был в деле, в более идиотском костюме, который даже не защищал должным образом, и, по-видимому, кроме зависимости от католичества имел вдобавок выше крыши проблем с папочкой. Черт. Так на миссии не ходят. В один день Красный так себя убьет. Повезло, что этого еще не произошло. Но твое ли это дело? Это все, в том числе быть идиотом, было решением Мердока, а не кого-то другого. Но, разве он дважды не спасал Карен? Разве он не доказал, что является хорошим бойцом, разве не пытался помочь и Фрэнку тоже? Не он что-ли вынес его из здания, полного рассерженных убийц-байкеров? Разве он не был ему чем-то обязан? Но ты ему тоже помогал. Никакого долга нет. Он даже тебя не знает. О, черт. Сила в кофе. Фрэнк спустился по пожарной лестнице, завел двигатель грузовика, несмотря на ночные морозы, и поехал обратно в Адскую Кухню.

***

Это уже было закономерностью. Ночью забраться на крышу, обдумать свои жизненные решения, в конце концов оказать в слежке за Мердоком. Даже в самые холодные зимние ночи он продолжал носить свой идиотский костюмчик. А еще Фрэнк понял, для чего ему нужны были веревки. Удар у Красного был тяжелым (о чем он прекрасно знал), но веревки должны были делать его ещё тяжелее. Он не был уверен, что это было хорошей защитой, но много ли он знал? Фрэнк использовал хорошее военное снаряжение, а не не вычурное дерьмо с привкусом восточной мудрости, которое выглядело круто и, должно быть, занимало час, чтобы завязать его правильно или что-то в этом роде. А его голова - да Бога ради, Мердок. Не говоря уже о том, что все давно наверное догадались о его слепоте – как именно должна его защитить тряпочка? А что, если ему опять в голову выстрелят? Что тогда? Так что Фрэнк следил за Мэттом, а так же наблюдал за его боевым стилем. Уже меньше всяких сальто, больше грубой силы. Карен говорила, что он получил серьезные травмы такой степени, что не мог ходить и даже в какой-то момент был полуглухим. Может быть, его спина уже не могла так сильно напрягаться, или что-то вроде такого? Как бы то ни было. Фрэнку было все равно. Однако его заботило то, что он все еще не прикончил ни одного из тех ублюдков, за которых брался. Он их припугивал, получал информацию, оставлял возле полицейских участков, но убивать? Неа, только не наш святоша. Рано или поздно они снова появятся где-нибудь еще и станут чьей-то чужой проблемой. Иногда Мердок заканчивал свои ночи в церкви, особенно когда был заляпан в крови больше обычного. Однажды его встретила монашка и, проскользнув ему под плечо, помогла доковылять внутрь. Примерно через два часа адвокат Мэтт Мердок вышел из церкви, слегка прихрамывая, в то время как монахиня — такого же худощавого телосложения, вероятно, та же самая — читала ему нотации или что-то в этом роде, судя по языку их тела. Мердоку, конечно, это не нравилось, и он пытался идти быстрее, чем она. Она тоже шла быстрее. Когда они дошли до конца квартала, она схватила его за руку, повернула лицом к себе и наругала так, что он повесил голову, словно был непослушным школьником. Это сделало день Фрэнка, с того момента, как он покинул свое место напротив церкви, и до того, как он лег спать. Карли даже спросила, над чем он хихикает в одиночестве в ванной, которую ремонтирует для офисов приюта. Он ей не сказал.

***

Через два месяца после того, как они пожали руки под бдительным оком Карли, он закончил свои воскресные ремонтные работы в квартире Мердока и приступил к ремонту других жильцов. Фрэнк был почти уверен, что Фрэн была в шаге от приглашения его на воскресные ужины со своей семьей, и раздумывал над способами избежать этого. Мердок, конечно же, отказался забирать Люси из приюта, но все еще проводил с ней все воскресенье, пока Фрэнк занимался благоустройством всего здания. Иногда он выглядел изрядно потрепанным, но всегда придумывал дерьмовые отговорки о грабежах, падениях с лестницы или чего-то такого. Он раздумывал о том, верил ли кто-то ему, потому что Фрэнк, ну...даже если он не знал правды, он бы точно не купился на это. Каждое воскресенье Мердок спрашивал не хочет ли он остаться на ужин, и каждое воскресенье Фрэнк говорил нет, и Люси безнадежно смотрела в окно грузовика, пока он вез ее обратно в приют. Она была теперь его собакой, но ей все еще нравился тот идиот больше. "Тебе лучше знать"–, думал Фрэнк каждое воскресенье. И, эх... Мы не выбираем кого любим.

***

Но в то воскресенье. В то воскресенье Мердок выглядел более измученным, чем обычно после бурной ночи. Он все еще пошел вывести Люси, но Фрэнк сомневался, что они хотя бы дошли до парка. Может быть, он весь вечер сидел на скамейке и выглядел как мученик? Они вернулись раньше, чем обычно, и не было никакого предложения о еде. Даже Люси была подавлена — беспокоилась? Он слышал о группе торговцев, снабжающих оружием множество банд на Восточном побережье. Он также слышал об адвокатах, нанятых местными жителями, чтобы помочь с внезапным всплеском насилия и смертей в некоторых более бедных районах. Они пытались подать в суд на полицию Нью-Йорка за то, что она не предоставила равную защиту всем районам, и не нужно было больше одного предположения, чтобы выяснить, кто был этими адвокатами. И какой идиотский мститель был замечен, преследующим их. В ту воскресную ночь Фрэнк вернулся в Адскую Кухню. Он взял с собой Люси в случае, если понадобится ее нюх – он видел, как она крала пару рубашек из корзины Мердока; ей нравился его запах. Для начала он оставил ее в грузовике, застегнул пуленепробиваемый жилет и застегнул капюшон поверх черепа. Затем он забрался на крышу с легкой, но смертоносной огневой мощью. Большие пушки он оставил с Люси, но пока это была только разведка. Он быстро нашел то, зачем пришел – ветхое здание с заколоченными окнами и очень подозрительными звуками, доносящимися изнутри. Он пробрался внутрь, и закатил глаза, когда внезапно погас свет и началась драка. Хрипы, вздохи, тяжелые удары, все такое. Какой-то болван кричал: «Не стреляй! Не стреляй, ты в меня попадешь!». Вонь мочи внезапно напомнила о его военных днях. О днях Карателя. «Может быть, они никогда не кончались» – подумал он, надевая защитные очки на лицо. Может, он никогда не сможет оставить их. Он начал стрелять.

***

Через полчаса кровью пахло сильнее, чем мочой. Красного нигде не было видно, но Фрэнк слышал шум наверху в промежутках между выкашиванием этих ублюдков, поэтому он направился к лестнице. Раздались два громких хлопка и какой-то ужасный химический запах забил ему нос, но он подбежал как раз вовремя, чтобы увидеть, как двое парней выбросили чье-то обмякшее тело из окна. Раздался глухой удар, крик: «Поймал!» и звук уезжающей машины. Кровь Фрэнка тяжело запульсировала в голове. Он расстегнул кофту, снял защитные очки. Уличного света было достаточно, чтобы найти их. Он шагал к ним и их смерть приближалась с каждым его шагом. Их мучительная, кровавая смерть. Он услышал, как кто-то вздохнул «бля!» и попытался сбежать, кто-то другой попытался выпрыгнуть. Фрэнк сбил их с ног и они, истекающие кровью, упали. Первый слепо похлопывал пустоту под коленом; другой смотрел в потолок и молился. Им оставалось недолго, но достаточно, чтобы получить наводку, а затем заставить их смотреть, как он уничтожает карту памяти их камеры. Он об этом позаботится.

***

Спустя два часа Фрэнк и Люси уже прочесывали болото «Арден Вудс». Исходя из того, что они сказали, теряя кровь с каждой секундой, их планом было бросить Красного где-то среди деревьев, надеясь на то, что его сожрут волки, или что-то вроде такого. Как хорошо, что они были тупицами. Но они точно не были местными - видели его лицо и даже не узнали. То, что его сфотографировали, было просто страховкой. Фрэнк подобрал маску Мердока с пола, прежде чем покинуть здание. Когда он дал ее Люси, как только они вышли из машины, она сразу же оживилась и начала принюхиваться. «Хорошая девочка»– подумал он. Хорошая. А теперь найди своего хозяина, ладно? И она нашла. Потребовалось полтора часа – он светил фонариком под каждый подозрительный куст, царапался о голые ветки, следил за каждым поворотом Люси – но они нашли его. Ред даже не дрожал, а учитывая температуру на улице, это был нехороший знак. Фрэнк спрыгнул в канаву и испачкал штаны в грязи. Температура тела Красного заставила замерзшую воду вокруг него растаять. Черт. Он завернул его в плед, который на одну наполовину состоял из овечьей, а на другую из собачьей шерсти, и поднял. Фрэнк почти побежал обратно к грузовику. Он чувствовал, как Красный пытается вернуться в сознание, и как тот паникует - паникует и борется. Фрэнк знал таких как он: сначала драка, потом все остальное. Он швырнул его в кузов грузовика и положил фонарик на переднее сидение. Люси прыгнула к Мердоку. Скуля, она обнюхивала его лицо ждала хоть какой-то реакции. — Эй, – сказал Фрэнк, – ты меня слышишь? Мердок похлопал себя по ушам, поводил по лицу онемевшими пальцами, бормоча что-то вроде «Нет, нет, не могу...» Хорошо, ясно. Граната нормально его так потрепала. Может быть она была одной из тех новых моделей, о которых он слышал. Дерьмо, святоша, должно быть, паникует, и если Фрэнк начнет сейчас снимать с него мокрую одежду станет еще хуже. Как он мог сказать ему, что он в безопасности, если тот не слышал? Дать ему понюхать себя? Он посмотрел на Люси. Черт. — Иди сюда, милая. Дай-ка мне...сейчас... Руки Мердока замерзли, и нужно было снять мокрые веревки, но сначала он положил их Люси на голову. Он начал водить его руки по ее израненному туловищу, по оторванному правому уху, по шраму от сигареты на шее; он позволил ему исследовать ее знакомую шерсть самостоятельно. — Люси? Это был всего лишь шепот, но этого было достаточно. Он узнал ее. — Фрэнк? Твою мать, он знал. Блядь, и как долго он знал? Ублюдок, как только он поправится, Фрэнк точно убьет его своими собственными руками. В какую игру он играл все это время? Какого хрена он думал? — Фрэнк, – снова сказал Мердок, прежде мокрой грудой рухнуть на сидение. Люси уселась рядом с Мердоком, а Фрэнк поспешил снять полузамерзшие веревки, ботинки, мокрые штаны и порванную толстовку. Он завернул Мердока в электроодеяло, и приложил несколько грелок к стратегически важным местам. Он надеялся, что это согреет его достаточно и он не отключился по дороге обратно, потому что он знал, что Люси не простит их обоих. Он подумал о том, накричал бы на него Курт за выбор его лечения? Но вроде бы оно работало. Отопление старого грузовика все равно было недостаточно надежным из-за бессистемных потоков горячего и холодного воздуха для того, чтобы согреть этого идиота. Фрэнк решил подождать и выпить кофе. Через час или около того Мердок проснулся, его веки дрожали. — Фрэнк? У него был низкий и грубый голос. — Да. Послышался скулеж и Мердок улыбнулся. — Привет, милая. Люси перебралась к нему на ноги, и его улыбка стала шире. — Мне жаль. — За что? Мердок вздохнул. — Выбери сам. — За то, что ты идиот? За то что дал мне думать, что не узнал меня? За то что постоянно рискуешь? За то, что не добиваешь тех ублюдков, которых ты избиваешь, чтобы они потом поднялись и открыли свое дело где-то еще? Потому что они так и сделают, Мердок. Я тебе это гарантирую. Он поднял свой термос. Он был наполовину полным. — Давай остановимся на том, что ты идиот. Это все объяснит. Его улыбка исчезла, и невидящие глаза лениво двигались, не останавливаясь ни на чем. — Не обязательно было приходить за мной. — Ты идиот. — Ты уже говорил. — Но ты идиот Люси. — Оу, — сказал Мердок. Его глаза опять закрылись. — Это кофе? — Да. Мердок боролся и в основном проигрывал одеялу, так что Фрэнк вздохнул и схватил идиота так, чтобы тот уперся ему в грудь. Он решил, что металлическая стена машины была слишком холодной. Боже, Мердок ощущался таким маленьким. — Пожалуйста? — Я уверен, что при переохлаждении нельзя пить кофе, — сказал Фрэнк. — Я не переохлажден. Фрэнк кашлянул и попытался скрыть улыбку, хотя этот идиот и не увидит этого. — Медитировал. — Ага, конечно. — Да, я медитировал. Я все еще тут, верно? — Ой, заткнись, Красный. — Почему ты меня так называешь? – спросил Красный через время, — я сейчас ношу черное. Кажется. — Ну да, носишь. Носил. Сейчас на тебе плед. Красный. Фрэнк налил кофе в чашку и протянул ее в холодные, словно сосулька, руки. Они тряслись, и Фрэнк обхватил его пальцы своими руками. — Мое имя – Мэтт. Выпить кофе он не торопился, скорее просто держал кружку в своих холодных руках и позволил им быть в теплоте. Да, подумал Фрэнк. Было похоже на правду. Люси виляла хвостом у Мердока на коленках. — Мэтт, не Красный. — Я знаю. — Ты никогда не называешь меня так. Фрэнк пожал плечами. — Привычка со службы. — Конечно. Мердок не купился на это, но не продолжал. Блядь, он реально был крошечным. Как кто-то с настолько маленьким телом мог бить так сильно, и быть таким упрямым? В нем не было жира, только ломкие кости, ушибленные мышцы, ярость и вера. Он вспомнил Билли. Билли, даже после обучения, был тощим парнем, но высоким и быстрым. У него не был тяжелым удар, но каким же быстрым он был. Мердок же, с другой стороны. Он был одновременно жестким и быстрым, и он никогда, никогда не оставался лежать. И он никогда не был готов убивать. Он не позволял маленьким детям превращаться в кровавое месиво на руках у их отца. Не позволял. — Фрэнк. Фрэнк, ты тут? Фрэнк? Он моргнул, чтобы очистить свой разум, и обнаружил, что Мэтт развернулся, похлопывая себя по лицу холодными пальцами. Его глаза блуждали по лицу Фрэнка и вокруг него. В основном они смотрели в правильном направлении. — Фрэнк? — Да. — Мне жаль, – сказал он. — А сейчас за что? Еще больше католического дерьма? Это вызвало у него улыбку, и он пихнул чашку с кофе ему в грудь. — Тебе повезло, что я ничего не пролил. Фрэнк пробурчал и взял ее. — Карен рассказала мне о том дерьме, что ты недавно пережил. Он снова прижался к груди Фрэнка. Медитировал он или нет, щеки его все еще были холодными. — А мне о твоем. — Ну конечно. Фрэнк, я...– он слегка напрягся, но никуда не сдвинулся. — Когда Карли представила тебя Питом я подумал, ну ладно. Может быть это то, чего он хочет, что ему нужно, без понятия. Жизнь с чистого листа. Поэтому я звал тебя Питом, а ты никогда не давал виду, что знаешь меня, и было просто...было приятно узнать тебя вне, ну ты понял. Фрэнк положил подбородок на голову Красному. Его нос был все еще красным, так что да - пока еще Красным. — И тебе нравится Люси. Она тихо гавкнула с ног Мердока, которые использовала как костлявые подушки. — Может быть, – ответил он. Фрэнк улыбнулся. — Ага, может быть. Он допил свое кофе и взглянул на небо. Оно медленно меняло цвет с темно-фиолетового на розовый. — Уже утро, – сказал он — Нам надо вернутся. — Да. Они не двигались до тех пор, пока Люси не спрыгнула с грузовика, чтобы пойти по своим делам куда-то в лес. Мэтт попытался подняться и притворялся, что его все еще чертовски не шатает, но Фрэнку это не понравилось, и он поймал его до того, как тот упал лицом в грязь. — Не будь идиотом, – сказал он, – не делай так больше. Попроси помощи, понял? — Я...работаю над этим. Мэтта трясло, да, и он был слегка потерян, пытаясь нащупать руками подсказку, чтобы понять, где он. — Черт, мой слух и равновесие все еще нарушены из-за той гранаты. Фрэнк подвел его к пассажирскому сидению и помог забраться. — Вот так. — Оу, Фрэнк. Даже поводить не дашь? Фрэнк набросил одеяло ему на голову и свистнул Люси, чтобы она запрыгнула в машину, а сам забрался на водительское сиденье. Они молчали большую часть пути назад, до тех пор пока Мэтт, чей нос уже был здорового цвета, поднял свою голову от окна и сказал: — Знаешь, Фрэнк, я тобой восхищаюсь. Фрэнк почти врезался в мусоровоз. — Что, блядь? — Ну, ты знаешь, – Мердок пару раз медленно вздохнул, прежде чем продолжить, его голос все еще грубый, – ты делаешь то, что считаешь правильным, несмотря ни на что. Ты заканчиваешь то, что начинаешь. Я, может, и не всегда согласен с твоими методами, но...ты никогда не сдаешься. Ты настолько неудержим, что сам ад не смог остановить тебя. И ты действительно прошел через ад. И ты все еще здесь, ухаживаешь за собаками, и чинишь раковину Фрэн, и спасаешь меня. Ты не был обязан. — Ты бы не смог сам спастись, верно? — Скорее всего, нет. — Все тогда. — Я имею ввиду...Я имею ввиду, спасибо тебе. — Ага, все что угодно. Он это ради Люси сделал, ладно? В основном. Было еще достаточно рано, чтобы пьяный парень, вывалившийся из грузовика в объятия другого парня, не слишком привлекал внимания, но Фрэнк все же поторопил их внутрь. Люси следовала за ними по пятам. Конечно же Мердок попытался сам забраться по лестнице, но в основном он держался за перила и притворялся, что его не нес Фрэнк. Фрэнк позволил Мэтту сохранить свое достоинство. В этот раз. Уже лежа на боку на своем диване, Мердок передумал и начал снова попытался встать. — Что? – спросил Фрэнк. — Мне нужно позвонить Фогги. Сегодня я работаю из дома, но мне нужно его предупредить. Фрэнк толкнул его обратно на подушки. Работа, конечно. — Оставайся тут. Я принесу телефон. Он осмотрелся и увидел его на кухонной столешнице. Он взял его и пихнул им в грудь Мердока. — Спасибо. Мердок начал диктовать в телефон сообщение, пока Фрэнк наполнял Люси миску с водой и поставил ее рядом с маленьким ковриком, который она несколько недель назад в дождливое воскресенье, в которое они не выходили из дома, присвоила себе. Тогда Фрэнк почти весь день игнорировал Мердока, а тот работал в своем компьютере, в то время как Люси смотрела за ними двумя. В тот день было...тихо. Фрэнк посмотрел на Красного, раздумывая, получит ли он когда-нибудь свой плед обратно. — Ты в порядке? — Конечно. С улицы начали слышаться сигналы машин, обычные утренние шумы города. — С пробками сейчас, наверное, хреново. — Да. Фрэнк остался стоять там, упершись локтями в спинку дивана, наблюдая, как Мердок медленно моргает. Мэтт медленно моргает. — Мне нужно в душ. Мэтт продолжал водить пальцами по изношенной ткани одеяла. — Я тебе помогать не буду. — Я тебя и не прошу, но... – Мэтт улыбнулся, — останься? Я знаю, что ты иногда по ночам следишь за мной. Это почти то же самое. На всякий случай, чтобы я не упал и не сломал ногу. — Ну ты прямо как слепой котенок, а. — Заткнись, – сказал он. Фрэнк помог Мэтту полностью избавиться от одеяла и нижнего белья, а затем повел его в ванную. Он надеялся, что Мэтт не умрет за то время, которое ему понадобится, чтобы достать из грузовика сумку. Теперь, когда они заговорили о душе, он не мог думать ни о чем другом – смыть кровь и грязь ночи, надеть чистую одежду, тут же задремать на диване. Он выглядел идеальным для того, чтобы хорошо вздремнуть. Фрэнк хотел снять свой пуленепробиваемый жилет, хотел убрать Карателя от себя и от этого места по крайней мере на некоторое время. Он хотел...он хотел, да. Когда он вернулся в квартиру, из душа все еще доносился звук воды. Он бросил свою сумку в угол, снял толстовку и начал снимать жилет, потому что оставлять его в грузовике было крайне плохой идеей, и когда он бросил его сверху на броню Сорвиголовы, телефон Мэтта начал скандировать: Фогги. Фогги. Фогги. Черт. Он помялся, но все же нажал на зеленую трубку. — Да. — Эй, Мэтт, ты – так, ты кто? Почему у тебя этот телефон? Ты его похитил? О Боже, стой... — Расслабься, Нельсон. Он в душе. На другом конце линии послышался шипящий звук. — Его слегка потрепало, но он в порядке. — Кто ты? — Пит. — Что? — Пит. Фрэнк. И наша девочка Люси, — добавил Фрэнк, почесав ее за ушами. — Что? — Фрэнк Касл. — Черт! Карен, он ведь с тобой общается, так? Касл? Можешь с ним поговорить? Он не разобрал ее ответа. — Каратель похитил Мэтта. Кажется? Его голос стих прежде, чем Карен заговорила. — Привет, Фрэнк. — Привет. Он сглотнул. Она была его единственной неизменной вещью, вокруг которой были связаны его прошлое и настоящее, единственной, кто никогда не прятался и помогал ему вернуться. — Ты в норме? Она вздохнула. — Ага. Так ты значит тот загадочный человек, приходящий по выходным? Фрэнк кивнул, но потом вспомнил, что она не может его видеть. Впрочем, это не имело значения. — Мэтт уклончиво объяснял, почему он всегда был занят по воскресеньям и каждый понедельник возвращался в офис с широкой улыбкой. — Это из-за Люси. Собаки. — Ну да. Он почти видел ее улыбку. — И прямо сейчас он принимает душ, пока ты отвечаешь на его телефон. — Карен, нет! Мой мозг! Очевидно, у Нельсона был какой-то приступ. — Все не так, – сказал Фрэнк. Он так не думал. Люси посмотрела на него так, будто чего-то ожидала. — Ладно, слушай, береги себя, хорошо? Вы оба. Скажи Мэтту, что мы увидимся с ним завтра, и… не пропадай, Фрэнк. — Не буду. Когда он повесил трубку, комнату наполнило облако пара, и он не сводил глаз с Мердока, который шел вдоль стены к раздвижной двери, а затем к своей кровати. — Ты ответил на мой телефон? — Твой дружок Нельсон волновался о тебе. — Особенно после того, как ты ответил, ага. Он выглядел маленьким и хрупким в своей слишком большой толстовке, толстых носках и свободных спортивных штанах. Фрэнк знал, что он таковым не был. Знал, что он был крепким орешком. Достаточно крепким, что он не чувствовал необходимости выглядеть соответствующе. — Останешься? Люси кинулась к кровати и с радостным визгом устроилась на спине Мердока. — Не могу поверить, что ты не натворишь глупостей, будучи все еще достаточно потрепанным, — сказал он. Куча из одеял и собаки угукнула, и Фрэнк пошел принять душ. Он надеялся, что горячая вода еще осталась.

***

— Фрэнк, – услышал он, когда вышел из душа. — Ты уже спать должен, – сказал Фрэнк. Он прислонился к кровати, собираясь сесть рядом с бедром Мэтта. — Фрэнк, у тебя же не было до этого бороды, да? Фрэнк сел. — Когда мы в первый раз встретились - не было. — Эм. И тебя никто не узнал? — Видимо нет. Мэтт некоторое время обдумывал это, а Фрэнк терпеливо ждал. Он знал, что будет еще. Он всегда спрашивал, будто бы был гребанным мозгоправом. — Фрэнк. Начинается. — Да. — Какого цвета твои волосы? — Черного. — Оу. — Борода тоже. Пальцы Мэтта дернулись на кровати. — А длина? — Что именно, борода или волосы? — И то, и другое. — Называли пару раз хипстером. Это имело хоть какой-то смысл для слепого? — А твои волосы всегда гнездом, а еще ты никогда не бреешься, Красный, – сказал он. —Фрэнк. Что? Он не чувствовал себя готовым называть его чем-то другим вслух. Пока нет. Фрэнк задумался о том, каковы волосы Мэтта на ощупь. Он отказывались лежать, прямо как и этот парень. Еще слегка влажные. «Какого черта»,– решил он. Фрэнк протянул руку. Он потрогал их мозолистыми пальцами, но пряди все равно были мягкими. Мягче, чем он думал. Если он вообще об этом думал. Его глаза, глаза Мэтта — они, как и всегда, были расфокусированы, но смотрели примерно на него, но слегка в сторону. Сейчас, когда он мог их рассмотреть, он понял, что они более светлого цвета, чем он ожидал. Его щетина отливала рыжим. — У тебя были рыжие волосы в детстве, Красный? Мэтт застонал. — Каштановые. — Ну конечно. У тебя борода рыжая. — Ты никогда не успокоишься, да? — Да, Красный. Мэтт попытался пнуть его, но Фрэнк предвидел это и оперся ему на бедро. — Или ты можешь научиться бриться. — Заткнись, я умею бриться. — Докажи. Маленький засранец надул губы, он буквально надул губы: — Чешется. — Оуу, – сказал Фрэнк. Но у него действительно была мягкая, по-детски гладкая кожа. Его губы тоже, когда он не был болтливым маленьким дерьмом. А когда он улыбнулся, все его лицо засияло, и Фрэнк опять про себя подумал какого черта. Он поцеловал идиота в середину лба и вышесказанный идиот уставился на него, но затем потянул его на кровать, прижался к нему и сказал: «Не смей двигаться». Фрэнк обнял Мэтта за плечи и наблюдал, как он устраивался удобнее, пока его ухо не оказалось прямо на груди Фрэнка. — Удобно? Так по крайней мере показалось Люси, потому что она прыгнула к ним прямо на кровать. Хотя, скорее прямо Фрэнку на живот, но он разрешил ей лечь у них в ногах. — Хм, — пробормотал его собственный идиот, – это твое сердцебиение, знаешь. Твое сердце. А потом он вырубился и Фрэнк подумал: вот дерьмо.

***

Вторничным утром Фрэнк проводил Мердока на работу. Шрамы Люси немного привлекли внимание, но Мэтт совершенно не обращал внимания. Он свободно держал ручку ремня безопасности, и она была так счастлива вести кого-то, что даже множество городских шумов и запахов не испугали ее во время короткой прогулки, поэтому Фрэнк посчитал это двойной победой — у Люси не было собачьего ПТСР, а Мэтт соглашается положиться на нее. Его детям бы понравилась собака. Они бы точно завели одну, как только он бы ушел из морской пехоты. Мария закатила бы глаза и заставила бы его построить забор, и они ходили бы на долгие прогулки, четверо их и собака. Этого никогда не произойдет, но сейчас – сейчас у него есть Люси и Красный. Да, именно Красный: зимнее солнце подсвечивало рыжину его волос, и он был рад называть его Красным, хотя бы только в мыслях. Так что – Красный. По пути они остановились в кофейне, и люди там ворковали о Хорошей Собачке так же много, как и о Хорошем парне, что заставило Мэтта покраснеть и нахмуриться. Он не собирался доказывать, насколько не беспомощными (или глухими) могут быть слепые люди, так что он просто молчал. Он ждал возле выхода вместе с Люси, сидящей у его ног, пока Фрэнк тренировал терпение в утренней очереди. Как только они вошли в офис, Карен подбежала к ним. Она не знала, с чего начать: с кофе (быстро поставленного на ее стол), с собаки (которая была подтвержденной Хорошей Собакой), с присутствия Фрэнка (неожиданно) или с тихой улыбки Мэтта (тоже неожиданно). Фрэнку понравилась эта улыбка. Нельсон высунул голову из своего кабинета и окинул взглядом эту сцену. Фрэнк предположил, что на этот раз ему разрешено здесь находится, учитывая, что сам Каратель удостоил их своим присутствием, с коллегой Нельсона под рукой и портфелем Мэтта, свисающим с другой. — Ну не милашки ли? – сказала Карен. Фрэнк нахмурился. — Мы не милашки. — Прошу прощения, но я милашка. Как и Люси, – сказал Мэтт. Он слегка наклонился, чтобы погладить ее. — Верно, девочка? — О мой Бог, – Нельсон выглядел так, будто у него вот-вот случится нервный срыв. — А я о чем, – Карен улыбалась им так сильно, что Фрэнк подумал, что и он может ослепнуть. — Что? – сказал Мэтт. — Ты...ведь знаешь, что на Фрэнке твой свитер, да? Мэтт наклонил голову. — У меня много свитеров, Фогги. Откуда тебе знать, что этот – мой? — Дружище, потому что это тот колумбийский свитер, который ты купил, хотя у них оставались только большие размеры, и — о боже, Карен. Фрэнк носит одежду Мэтта Мердока. Я не могу. Мне нужно позвонить Марси, о мой Бог, я не могу, – продолжал бормотать он, забаррикадировавшись в своем кабинете. — Тогда я заберу твой кофе себе? – спросила Карен в закрытую дверь — Эй, Карен, не дразни его. Он нам нужен, так что не сломай Фогги. — Ты это начал! – крикнул Нельсон. — С каких пор ты вообще по парням? Что еще ты от меня скрывал? Может ты и еще и Бэтмен? — Бэтмена не существует, – пробормотал Мэтт себе под нос. — Каратель носит твою одежду! — Я действительно одет в твою кофту, – сказал Фрэнк, – и несу твой портфель. Мэтт состроил гримасу «ох, дерьмо», схватил портфель и поспешил в свой кабинет. Люси шла за ним по пятам. Карен и Фрэнк посмотрели друг на друга. — Ну так... – сказал она. — Ага, ну... — Рада за вас. За вас обоих. Фрэнк пробурчал. Он не знал что сказать, поэтому посмотрел на чашки с кофе. — Вы не выглядите потрепанными для тех, кому был нужен отгул. Она протянула ему его чашку, взяла свою, и сделала глоток, глядя на него молча и сосредоточенно, что заставило его хотеть пролить свой напиток, хотел он того или нет. Он мог точно сказать, что ей было любопытно. Может быть это было репетицией перед субботой у Дэвида. Черт, они точно начнут его допрашивать. Но что он мог сказать? — Мы просто, знаешь. Отдохнули. У нас была бурная ночка. — Ну да. Фрэнк отпил немного кофе, чтобы успокоить нервы. Он не должен был нервничать, но мнение Карен было важно для него. Она видела его в худшем его проявлении и не убежала тогда, и не попыталась привязать его куда-нибудь, или… — Да, — сказал он. — Мы сходили в парк. Провели пару часов в собачьем приюте, где я работаю. Обычные вещи. Она улыбалась и он не понимал почему. Он не знал, что сказать. — Это хорошо, Фрэнк. Вам обоим нужно иногда отдыхать. — Я не... – он сглотнул, – Я их не забыл, понимаешь? Марию и Фрэнка Младшего и Лизу. Он указал на себя, именно туда, где пуля застряла в его голове и где она навсегда останется внутри него. Прямо как и они навсегда останутся с ним. — Я знаю. Он тоже это знает. — Я должен...я был солдатом, понимаешь? Если кто-то и должен был умереть первым, то это должны были быть не они. Не они. Мэтт внезапно оказался прямо рядом с ним. — Надеюсь, ты не думаешь о том, чтобы украсть мой кофе, – сказал он. Пальцы впились в его бицепс, и Фрэнк снова полностью погрузился в настоящее. — Который из них – мой? Фрэнк вздохнул и посмотрел на имена, написанные на двух оставшихся стаканчиках. — Этот. Он взял его с картонного подноса и поднес достаточно близко, полагая, что Мэтт должен почувствовать тепло. — Спасибо, – сказал он. Спокойная улыбка снова была на его губах. Нельсон открыл дверь. — Я возьму свой, пока никто из вас не украл его, ладно? Он подозрительно посмотрел на них и направился к последней чашке на столе. — Ну так, Мэтт. Мы трое идем сегодня выпить? — Я не буду рассказывать о своих похождениях, Фогги. Ох, маленький засранец. Фрэнк был так горд. — МЭТТЬЮ МЕРДОК, я клянусь, я натравлю на тебя твою мать, если ты не придешь! — Прошу, не используй эти слова в одном предложении. Нельсон покраснел (ха), и Фрэнк решил, что ему необходимо стратегическое отступление. — Увидимся, Мердок, – сказал он, и столкнулся с Мэттом плечами, прежде чем оставить их ссориться. — Увидимся, – ответил он, и Фрэнк ушел с изображением его спокойной улыбки, запечатлевшимся в его мозгу. Он давно так ничего не ждал, и это было хорошо. Фрэнку было хорошо.