В главных ролях. Трагикомедия на тему любви

ЧАСТЬ 1. Пари Глава 1. Столкновение с богемой ЛИЛИЯ Лилия открыла глаза, когда луч солнца коснулся ее щеки. Женщина с видимым неудовольствием наморщила носик и попыталась спрятаться от наступающего дня под пуховым одеялом. Прятки со светом, впрочем, продлились недолго. Скрипнувшая дверь объявила о приходе горничной. Лиля вытянула из постели тонкую белую руку и пальцем, украшенным массивным серебряным перстнем с аметистом, указала в сторону окна. Ответных действий не последовало, поэтому хозяйка спальни решила проверить, заметили ли ее просьбу. Из-под горки подушек показалась взлохмаченная темная головка: — Дарья! — подозрительно осмотрев комнату, — подала голос Лиля. — Подскажи мне, по какой причине шторы в комнате были задернуты неплотно? От неожиданного окрика девушка в черном платье и белом переднике едва не выронила поднос с круассанами и кофе из рук. — Простите, Лилия Андреевна. В следующий раз я внимательнее буду проверять, обещаю. С этими словами Дарья аккуратно поставила поднос на тумбу у кровати и подала женщине сценарий. В ближайшее время той предстояло исполнять небольшую роль в мелодраме, а учить слова она предпочитала сразу после пробуждения. Лилия уже несколько лет снималась в клипах и второсортных фильмах, чем в глубине души очень гордилась. В конце концов она вращалась в мире кино, а значит, могла на равных общаться с режиссерами, сценаристами и операторами. Ну, а в перерывах между съемками женщина предпочитала серьезной литературе модные журналы. С глянцевых страниц Vogue и Cosmopolitan она узнавала о последних трендах и, как каждая кокетка, спешила обогатить свой и без того громадный гардероб то культовой шляпкой, то платьем актуального фасона. Закончив с завтраком, Лилия отодвинула в сторону листы и встала с кровати. Легким движением она накинула на плечи домашний пеньюар с перьями, а затем опустила ступни в аккуратные туфельки на каблуках. Даже дома женщина во всем оставалась элегантной. Тягу к роскоши и созерцательной жизни в нее заложили с детства родители. Андрея Олеговича Петрова, нагловатого бизнесмена, сколотившего состояние в 90-е на биржевых спекуляциях, и Амалию Юрьевну Гончарову, девушку дворянских кровей, связывал брак по расчету. Грубоватый и резкий отец обеспечивал семью. А его женщины: аристократичная жена, искусно играющая на фортепиано, и малютка-дочь — охотно тратили причитающееся им содержание на наряды, косметику, драгоценности и модные книги. Образованием маленькой Лили занималась мама, поэтому оно было столь же фрагментарным и поверхностным. Девочку обучали искусству, танцам, рукоделию, иностранным языкам и актерскому мастерству, но только не полезному делу. Не удивительно, что, повзрослев, домашняя принцесса предпочла не пачкать руки работой. Андрей Олегович очень гордился красотой дочери и ее успехами в светском обществе, поэтому продолжал активно снабжать ее деньгами. Правда, покорность воле отца не помешала девушке в 18 лет взять фамилию матери. Папе этот факт был преподнесен со словами: «Папочка, но ведь она же более благозвучная!». Под натиском слов, с которыми сложно было поспорить, и взглядом широко распахнутых синих глаз, Андрей Олегович поспешно сдался. Можно сказать, он стал первой жертвой будущей похитительницы мужских сердец и кошельков. От чтения почты, которой хозяйка дома занялась после кофе, ее отвлек звонок. Экран айфона замигал и показал телефон Зизи, эффектной поэтессы и по совместительству куртизанки. Лилия ответила на вызов коротким «Привет, дорогая» и услышала голос с придыханием: — Ой, Лиля, я сегодня тебе расскажу такое… Ты просто не поверишь! Ты просто обязана со мной обедать. Где? — продолжила она, не оставив паузы для ответа, — в ресторане «Красная цапля», ровно в пять. Лилия давно привыкла обедать и ужинать за пределами дома, так что легко согласилась на предложение. Кроме того, женщина хотела быть в курсе сплетен. В мире богемы, где она вращалась, новости распространялись быстро. Так что желательно было узнавать их в первых рядах. На секунду застыв у платяного шкафа, женщина достала брючный костюм графитового цвета. Строгий наряд Лиля дополнила легкомысленным шифоновым шарфом оттенка шафрана. Потом пригладила волосы щеткой и спрыснула их лаком и несколькими быстрыми движениями нанесла дневной макияж — аккуратные тонкие стрелки на веках и красную помаду. Выбегая из дома, Лиля едва не забыла сменить домашние туфли на выходные. Она легко, почти про себя, рассмеялась и обула классические лодочки. После чего крикнула в сторону второго этажа: — Даша! Я на обеде. Если меня будут спрашивать, проси звонить через пару часов. Не дождавшись ответа, женщина захлопнула за собой дверь и прошла к машине. Привычно кинула компактный деловой клатч на соседнее с водительским сиденье, заняла место за рулем и достала из бардачка пачку тонких ментоловых сигарет. Женщина старалась курить реже, боясь испортить цвет зубов, но полностью отказать себе в этой вредной привычке не могла. Особенное удовольствие ей доставлял этот процесс во время поездок по городу. * Зизи, конечно, уже была на привычном месте: за крохотным «тайным» столиком в нише, где они обычно шептались о дальних и близких знакомых. Маленькая брюнетка с длинными глянцевыми волосами, сейчас убранными в тяжелый пучок, привстала и помахала рукой в сторону подруги. На ней было простое белое платье с запахом и стильные полуботинки на высокой платформе — чтобы казаться выше, девушка сознательно почти отказалась от обуви на плоском ходу. Зато вместе с небольшим ростом от мамы-азиатки ей достался аккуратный носик, завораживающие карие глаза с хитрым прищуром и пышные ресницы. Не удивительно, что мужчины западали на нее с первого взгляда… Лиля подошла к столику и обняла приятельницу. Пока она разглядывала меню и заказывала утку по-пекински и китайский чай, Зизи терзала в руках салфетку. Когда сложенная вчетверо бумага стала больше похожа на истоптанный снег, чем на элемент сервировки, собеседница не выдержала: — Лиля, ты не поверишь! Темноволосая головка с каре оторвалась от меню: — Я вся в предвкушении этой истории. Не тяни. Изобразив в словах нетерпение, актриса все же успела отвлечься на подошедшего официанта и сообщить ему о своем выборе. Зизи дождалась, пока юноша удалится, и перешла к самой новости: — В литературной тусовке ходят слухи о молоденькой писательнице. Эльвире, кажется. Я ее сама не видела — девочка отчего-то всех сторонилась все эти годы — но достоверный источник сообщил, что она, во-первых, красотка, во-вторых, талантище. — И что тут такого удивительного? Каждую неделю кто-то появляется, и ты не делаешь из этого сенсации. — Дело в том, что ее планирует представлять драматург Соловьев. Ну или не он сам, а его дочка. Но сама понимаешь, не каждую новоявленную поэтессу продвигает в литературную тусовку сам Федор Васильевич. Девчонка — явно интересная штучка. Так что запомни имя. Лилия вяло махнула рукой с несколькими кольцами, но информацию цепко схватила. Оставалось надеяться, что сплетница Зиночка не разболтала свою сверхсекретную тайну всему городу. Сеансы за «тайным» столиком требовали ответить на историю историей. Отпив немного зеленого чая из аккуратной чашки, только что наполненной официантом, актриса переняла эстафету откровенности: — А я вчера наконец указала на дверь своему толстому старикану. Поставила его чемодан на порог и вернула его противные розы. — И то великолепное колечко с топазом? — ахнула Зиночка. — Колечко, конечно, оставила. Как и деньги, которые этот лысый хмырь положил на мой счет. Очень жалею, что он не подарил мне ни одного из своих салонов красоты. Ведь это, пожалуй, интересно — побыть бизнес-леди… Владимир мне все жаловался на жену, плакался, как ей неинтересен он сам и его дело. Из этих разговоров я поняла, что в последние годы из салонов идет большой отток посетителей. Их уводят молоденькие мастера. Их наймут, платят неплохо, а эти дамочки без стыда и совести увольняются через полгода-год и уводят с собой постоянных клиентов. Так я намекнула старичку, чтобы он перешел в вип-сегмент. Какая светская львица или домохозяйка в шелках пойдет на дом к парикмахеру?! — А ведь точно. В дорогом салоне и поболтать можно, и подружку встретить… — согласилась азиаточка, маленькими глоточками расправляясь с молочным коктейлем. — И потом это же негигиенично… Ну и закончилось все тем, что этот козел посмел заявить мне, что я глупая девка и нос сую не в свое дело. А я-то его по плеши гладила, Аполлоном называла, в рот ему заглядывала… Лапшу на уши вешала про любовь неземную и что он у меня первый. И ведь верил же, — женщина расхохоталась, блеснув белыми зубами: — в XXI веке, представляешь, поверить в девственность! Зизи вторила подруге. Они частенько вот так обсуждали последних любовников и прибегали к тайным приемам. Только маленькая азиатка пользовалась своей экзотичной внешностью, а эффектная светская львица — умелой игрой. Лиля быстро схватывала, о каких женщинах грезит ее очередной поклонник, и надевала подходящую маску. Она жила за счет мужчин, как некогда мать, и ни разу не испытала из-за этого угрызений совести. Жизнь элитной куртизанки нравилась ей, поэтому она с воодушевлением отдавалась работе. Главным рычагом управления был, конечно, секс. Актриса была изворотливой и пластичной в постели. Она умела быть нежной и мягкой, как невеста в первую брачную ночь; агрессивной, словно разъяренная тигрица; распутной, как древнегреческая гетера. Одним ухажерам она демонстрировала весь свой немалый, накопленный к 27 годам опыт. С другими притворялась юной и неопытной, едва ли не девственницей. Но она не получала бы за свою работу так много, если бы оставалась только любовницей. Лиля вникала в интересы партнера и принимала в нем живое участие. В отношениях со спортсменом она становилась рьяной фанаткой активного образа жизни: играла в теннис, бегала по утрам и ходила на фитнес. К парню-актеру приходила на репетиции. С остряками острила, с философами поддерживала экзистенциональные беседы, с молчунами и романтиками смотрела на звездное небо. Она всегда играла роль, и потому каждому своему кавалеру казалась настоящим продолжением себя. Мужчины ее не бросали. Им было проще уйти от семьи и детей, чем от такой находки — женщины, которая во всем их понимает. Вернее, притворяется таковой. Но Лиле быстро наскучивал очередной ухажер и, когда на ее горизонте появлялся кто-то более интересный и богатый, она включалась в новую игру. — И что ты теперь одна-одинешенька, без папика? — в шутку сокрушалась Зизи. — Надо же иногда побыть и одной. Вчера в тренажерном зале мне показалось, что я набрала вес. Так хорошо, когда тебе двадцать. Пирожные не вызывают целлюлит, от гормональных всплесков не появляются растяжки. — Давай на днях в спа сходим. Там у них какая-то процедура новая. Говорят, начисто убирает стрии и кожу подтягивает. И, кажется, у них есть сауна. Подруги еще долго болтали про результативные диеты и системы питания, спорили о преимуществах йоги, бассейна и кардиотренажеров. Расцеловавшись напоследок, сплетницы расстались. Зизи задержалась у бара, заметив одного из знакомых, а Лилия поспешила в сторону оставленного на парковке авто. Взглянув на циферблат часов с кристаллами Сваровски, брюнетка ахнула. В болтовне с подружкой она совсем забыла, что сегодня обещала матери вместе посмотреть старый фильм. Сейчас оставалось надеяться, что Амалия не обидится на досадную задержку в 2 часа… Лиля вставила ключ зажигания, нажала на педаль газа и порулила в сторону исторической части города, где после развода с отцом жила ее мать. * Маленький двухэтажный особняк в окружении ухоженных клумб выдавал вкусы женщины, привыкшей жить на широкую ногу. К парадной двери вела узкая тропинка, уложенная щебнем. Небольшой козырек над входом украшал изящный кованый рисунок, в котором явственно угадывались розы. Само здание из светлого кирпича было похоже на серию других, построенных рядом. Узкое в основании, оно от этого казалось выше, чем то позволяли два этажа и мансарда. А небольшой балкончик под черепичной крышей напоминал о сказках про принцесс. Лилия припарковалась у гаража, поставила машину на сигнализацию и торопливой походкой поцокала в сторону крыльца. После прозвучавшей в холле трели дверь открылась почти моментально. Казалось, Амалия Юрьевна пряталась рядом. Женщины расцеловались и прошли в гостиную. Будь в комнате посторонний, он моментально отметил бы сходство между матерью и дочерью. В свои 45 лет Амалия все еще оставалась элегантной и красивой женщиной. Ее лицо было таким же гладким, как и 25 лет назад. Лишь крохотные смешинки в уголках глаз говорили о том, что женщина с юмором смотрит на жизнь и не таит зла на окружающих. Натуральная брюнетка, она начала делать мелирование, чтобы освежить румянец. Короткие волосы Амалия обычно укладывала в красивую ретроприческу на манер 20-х годов прошлого века. Даже в одежде мать и дочь были родственными душами, предпочитая вневременную классику ультрамодным вещам. Лиля знала каждую деталь в доме, поэтому без труда включила DVD-плеер и поставила диск с «Золотой лихорадкой». Они несколько недель назад начали пересматривать фильмы с Чарли Чаплином и потихоньку подбирались к концу составленного списка. В поисках пульта от телевизора женщина заметила, что столешница кофейного столика держится на честном слове и сделала пометку в телефоне о вызове столяра. Витающая в мечтах Амалия Юрьевна не замечала таких мелочей. Ей были свойственны юношеское легкомыслие и отстраненность от бытовых вопросов, так что о присутствии в доме еды и оплате счетов заботилась дочь. Ей повезло получить не только красоту матери, но и деловитость отца. — Лиличка, дорогая, принеси из морозилки шампанское и лед, — улыбаясь, женщина погладила дочь по руке. Лиля встала с дивана и, сбросив туфли с затекших ног, пошла за бокалами и бутылкой. Стоя у окна, она налила две порции пенящегося алкоголя себе и матери. В холодильнике она заметила початую бутылку красного вина и шерри-бренди. На ее взгляд мать в последнее время перебирала с алкоголем. Но не ей, куртизанке и артистке, которую знают в большинстве ресторанов города, судить других. * После суматошного дня Лилия была рада расслабиться в ванне. Пузырьки гидромассажной системы поднимали вверх шапки пены, а ароматические свечи на бортиках благоухали корицей и жасмином. Насладившись тишиной, женщина встала во весь рост в купели и потянулась за мочалкой. Процедура была давно изучена и привычна, но со стороны завораживала. В несколько подходов брюнетка нанесла на кожу вначале гель, потом скраб, массажными движениями взбила крупинки, задача которых сводилась к тому, чтобы защитить совершенные бедра от пугающего целлюлита. Потянув за рычажок слива-перелива, Лилия вышла из пены и закуталась в длинный махровый халат. Чистые волосы женщина уложила в каре, аккуратно завив кончики внутрь. Затем неспешно нанесла косметику: основу под макияж, тональный крем, румяна. Темно-вишневыми тенями тронула верхние веки. Бережно вывела острые стрелки и в пару резких взмахов кисточкой подчеркнула от природы длинные ресницы. Пристально поглядев в зеркало, Лилия решила отказаться от помады. Она слегка коснулась губ прозрачным блеском и обыскала шкаф в поисках удачного наряда. Сегодня ее выбор пал на винное платье без рукавов длиной в пол, сшитое из легкого шифона. На вечеринке женщина чувствовала себя так, будто никогда не покидала роскошных гостиных. Женщина умная и эрудированная, она легко поддерживала беседу с людьми творческих профессий и дельцами. И производила впечатление человека талантливого на тех и других. Переходя от группы к группе, кокетка непринужденно смеялась и заигрывала с актерами, литераторами и художниками. Давным-давно она взяла за правило не удивляться ничему и красиво молчать и кивать головой, если не знает, какую реплику вставить в диалог. Вот и сейчас, когда заговорили о последних открытиях в генной инженерии, Лилия обворожительно похлопала ресницами и постаралась поскорее удалиться. Путь ее лежал в направлении барной стойки. Женщина сразу заметила знакомого поэта, Юрия Татя. За ним закрепилась репутация человека, которому не везет в браке. Уже трижды он был женат и трижды разводился. Причем каждая новая жена оказывалась стервой не меньшей, чем предыдущая, и урывала от его и без того небольшого состояния свой кусок. Но Юрий не унывал. Каждой из пассий он посвящал после расставания по едкому томику стихов, чем, вероятно, и отыгрывался за превратности судьбы. Лиля галантно подхватила поэта под руку и предложила составить ему компанию в одиноком вечере: — Такой эффектный мужчина не должен скучать без пары, — нежно проворковала она и подозвала официанта: — Налей нам с джентльменом красного вина. Мы хотим выпить за коварство женщин и ветреность мужчин. — Лилия, что я слышу? Неужто вам вновь не повезло в любви? — засуетился поэт. — Ах, Владимир Денисович поступил так некрасиво… — Лиля наклонила вниз прелестную головку и сделала вид, что смахивает слезу, — Но позвольте мне не продолжать эту тему… Кстати, вы слышали, что режиссер Архетипов поставил спектакль по «Одиссее» Гомера? Я уже давно хочу туда сходить… — Я буду рад сопроводить вас, — Тать поцеловал актрисе руку и расплатился за вино. — Тогда жду вас на премьере. Не забудьте про билеты! — женщина мило улыбнулась и вернулась к общей компании. Там как раз разливали шампанское и обсуждали постановку Архетипова. Лиля читала отзывы о ней, так что могла блеснуть своими познаниями перед толпой. А блистать светская львица любила, пожалуй, не меньше, чем деньги. ЭЛЬВИРА Утро добрым не бывает. Потому что утро Эльвиры всегда начиналось с отметки 6:30. Ненависть к ранним подъёмам у девушки появилась ещё в детстве. Хотя в то время слишком рано её поднимали только в частную школу-садик и при походах к очередным врачам, так как девочка всё время болела и могла подцепить простуду даже не выходя из дома. Теперь же всё изменилось. Уже на протяжении шести лет девушка жила не в просторном особняке с кучей прислуги и свободным графиком учёбы, а в обычной двухкомнатной квартире вместе с матерью искусствоведом, которая до сих пор, казалось, была обижена тем, что ей теперь приходилось работать. Отец Эльвиры — Игорь Викторович Смирнов был не только крупнейшим банкиром в городе, но и отчаянным игроком, который проиграл абсолютно всё: свой роскошный особняк, уважаемую должность, все имевшиеся деньги и в конечном итоге — собственную семью. Его жена Маргарита не стала закатывать истерик или устраивать некрасивые сцены. Она молча взяла за руку пятнадцатилетнюю дочь и ушла вместе с ней в новую жизнь, в которой больше не было многочисленных фуршетов, деловых встреч, шумных попоек и вечного покера, что подкрался к ней исподтишка и лишил её не только мужа, но и шикарной жизни, к которой женщина, несомненно, привыкла. Что ни делается, всё к лучшему. Так для себя Эльвира решила ещё шесть лет назад, поэтому не вредничала и не задавала лишних вопросов, когда вместе с матерью переезжала в старую хрущёвскую двушку, а просто молча перестраивалась под обычный ход жизни, между делом усваивая новые порядки. Словно поток ледяной воды, на девушку каждое утро обрушивался будильник. Эльвира специально поставила на него звук пожарной сирены, чтобы резко вскакивать с постели. Маргарита Григорьевна не раз просила дочь изменить мелодию. Но это был единственный случай, когда девушка не слушала мать и делала по-своему. Ни дня без классической литературы! По такому принципу девушка жила уже на протяжении нескольких лет. Поэтому прочитывала по утрам хотя бы несколько страниц перед завтраком. Ведь она всё-таки писатель. И духовная пища в её жизни должна присутствовать. Поэтому девушка методично осиливала того же Ф. М. Достоевского, которого так и не понимала до конца. Его художественный мир казался ей ущербным. «Нельзя писать только о боли и страданиях», — каждый раз думала она, когда брала в руки очередной его роман. Но всё равно читала. Так как писательскую базу нужно было нарабатывать, а запас знаний периодически пополнять. В большинстве случаев отечественная литература нагоняла на девушку жуткую тоску и она, начитавшись о судьбах маленьких людей, незадачливых мелких чиновниках, о талантливых, но бедных художниках и музыкантах, нетерпеливо бежала читать Вудхауса, который так иронично писал о похождениях молодого некультяпистого денди Берти Вустера и его предприимчивого слуги Дживса, что не раз вытаскивал своего хозяина из довольно интересных положений. «Неплохо было бы иметь такого Дживса в качестве надёжного соратника», — чуть усмехаясь, неоднократно думала про себя девушка и шла заниматься повседневными делами. Обычно после нескольких прочитанных страниц мировой классики, девушка резко спрыгивала с кровати и интенсивно делала зарядку, но почти никогда не доделывала её до конца, так как физические нагрузки ей никогда не нравились. Но Маргарита Григорьевна настаивала, чтобы её дочь вела здоровый образ жизни. Вот девушка и пыталась хоть как-то ему соответствовать. Холодный душ всегда отрезвлял её. Девушка быстро чистила зубы, аккуратно высушивала длинные тёмно-рыжие волосы, быстро завязывала их в хвост или заплетала в нетугую косу и шла одеваться. Раньше гардероб девушки буквально ломился от ярких, красивых нарядов, так как Маргарита Григорьевна любила наряжать свою дочь, словно куклу. Теперь же под руководством матери девушка покупала себя в месяц всего несколько вещей, следуя принципу «брать меньше, но качественное». Эльвира ещё помнила, как раньше практически на все праздники её одевали в нарядные кружевные платьица на тыльной стороне которых имелись баснословные ценники. Теперь же выросшая Эля предпочитала носить чуть небрежные облегающие джинсы, просторные длинные свитеры и неброские свободные рубашки, так как выделяться из толпы девушка не любила. Быстро натянув на себя голубую водолазку, девушка чуть подвела миндалевидные зелёные глаза, резко застегнула любимые потёртые джинсы и вместе с учебной сумкой понеслась на кухню. Маргарита Григорьевна уже была при полном параде. Сколько Эльвира себя помнила, её мать всегда носила гладкие причёски, закалывая медно-рыжие волосы красивыми шпильками. Повернувшись к дочери, женщина медленно поправила приталенный тёмно-красный пиджак и внимательно посмотрела на настенные часы, а затем недовольно покачала головой, констатируя очевидный факт: — Эля, ты опять почти опаздываешь… Девушка рассеянно улыбнулась, беззаботно ответив: — Мам, почти ведь не считается. На что женщина примирительно ответила, жестом указывая на обеденную зону: — Давай к столу, бутерброды сами себя не съедят. Если ты им, конечно, не поможешь. Эльвира прекрасно знала, что спорить с матерью бесполезно. Поэтому если тебе сказали сесть за стол и съесть бутерброды, нужно незамедлительно садиться и делать, что велено. Поэтому девушка сразу же, безо всяких пререканий, приземлилась на кожаный светло-кофейный пуфик и начала уплетать за обе щёки горячие бутерброды, запивая их освежающим чаем с мелиссой. — Какие планы на сегодня? Маргарита Григорьевна стояла к дочери спиной и сосредоточенно собирала той еду на обед, так как искренне полагала, что любые кафе только портят желудок, поэтому есть всегда нужно лишь домашнюю пищу. — Сейчас в универ, а потом с Викой встречаемся в парке… У неё там какой-то серьёзный разговор намечается. — А, понятно. Женщина так же резко повернулась обратно и протянула девушке небольшой контейнер с едой. — Здесь картофель с куриными тефтельками. Не забудь поесть в университете. Можешь немного оставить и угостить Вику при встрече. Я только что с балкона. На улице холодно, поэтому не забудь взять с собой ветровку. — Конечно, мамочка! Девушка поспешно встала из-за стола, быстро клюнула Маргариту Григорьевну в щёку, подняла с пола сумку и резко опустила глаза в пол. Так как последняя по семейным традициям должна была лежать на соседнем пуфике. Но нет, женщина ничего не заметила, поэтому можно было спокойно идти в прихожую — надевать кроссовки и ветровку. *** Со стороны могло показаться, что Маргарита Григорьевна — вылитый тиран во плоти. Но это было не совсем так. Женщина действительно любила свою дочь, но всегда чрезмерно опекала её. Потому что прекрасно видела, что всей своей инфантильностью, чрезмерной изнеженностью и детской непосредственностью она пошла в своего горе-отца. Поэтому считала, что за девушкой нужен неусыпный контроль. Даже если дочери через несколько месяцев исполнится двадцать. Именно Маргарита Григорьевна открыла в девочке литературный талант, когда та написала во втором классе своё первое сочинение. Как искусствовед и просто любитель прекрасного, женщина смогла оценить тот алмаз, что попал ей в руки. Поэтому она всячески поддерживала дочь и не мешала ей заниматься любимым делом. Ещё в школе девочка начала писать подростковые повести о первой юношеской любви. Даже тогда они уже отличались той откровенной глубиной, что всегда была свойственна Эле. По окончании школы Эльвира Смирнова сразу же поступила в писательский университет, чтобы получить классическое филологическое образование и пообщаться с пишущими сверстниками. Но дружба с одногруппниками так и не заладилась. Нет, девушку не записали в аутсайдеры. Молодые писатели, наоборот, с удовольствием общались со столь талантливым литератором, но в любой компании девушка продолжала чувствовать себя чужой. Единственным исключением стала Вика, с которой Эльвира была знакома с самого детства. Их родители дружили семьями, поэтому девочкам тоже приходилось общаться. Более бойкая и резвая Вика сразу взяла Эльвиру под крыло, решив, что опеки Маргариты Григорьевны недостаточно, поэтому нужно добавить ещё. Даже когда жизнь Эльвиры резко изменилась и ей пришлось покинуть особняк отца, который к тому моменту уже выставили на продажу, Вика не отвернулась от Эли, наглядно показав, что она настоящая и верная подруга, которая всегда утешит, поддержит и даст хороший совет. *** Резко сбежав со ступенек, Эльвира попрощалась на ходу с одногруппниками и направилась к парку, который находился в двадцати минут ходьбы от университета. Вика обещала прийти именно туда после обеденной планёрки. Виктория, как деловая девушка, уже имела собственный ресторанный бизнес, который сейчас успешно развивала, поэтому далеко не всегда могла встретиться с подругой. Но несмотря на это, старалась примчаться в нужный момент и поддержать подругу в любых начинаниях. Когда запыхавшаяся Эля добежала до парка, то сразу заметила знакомый тёмно-синий мерседес, припаркованный на стоянке. Эльвира не любила распространяться о своём прошлом, поэтому намеренно скрывала, что она дочь того самого Смирнова, который энное количество лет назад обанкротился, а затем распродал всё своё имущество, пытаясь расплатиться с долгами. Чтобы знакомые не спрашивали, откуда у Эльвиры и её матери такие влиятельные знакомые, как драматург Соловьёв и его дочь-ресторатор, Эля встречалась с Викторией в безлюдных местах. Даже в обычном городском парке Виктория смотрелась как настоящая королева: черные блестящие волосы собраны в высокий хвост. Из причёски небрежно выбивается ярко-красная прядь. Тёмная кожаная куртка застёгнута наполовину. Из неё выглядывает короткое бардовое платье. Прекрасно зная о нелюбви Эли привлекать к себе внимание, девушка специально ушла вглубь парка, к небольшой беседке, и осталась ждать молодую писательницу там. Когда Эльвира наконец-то добежала до их секретного места, Виктория неспешно встала со скамейки, находившейся в беседке, и неспешно пошла подруге навстречу. — Вик, прости! Я опять опоздала, — сразу приступила к делу Эльвира, обойдя стороной дружеское приветствие. — И тебе не болеть, — приветливо улыбнулась Вика, сразу разрушив эффект роковой красотки, — что там у тебя опять случилось? — Да Виктор Сергеевич задержал. Отчитывал, что я ещё не составила план выпускного проекта. Мы ведь книгу к маю должны сдать, а я до сих пор не знаю, о чём писать… Слушая внимательно подругу, девушка нахмурилась: — То есть ты мне хочешь сказать, что ты абсолютно не думаешь о своём будущем. Эльвира тут же молитвенно сложила руки, жалобно посмотрев на Викторию: — Викуль, только ты не отчитывай меня. Я уже от матери устала слушать, какая я необязательная. Лучше поддержи в столь нелёгком деле… Девушка усмехнулась: — Именно для этого я сюда и приехала. Ты же помнишь, кто мой отец? Эльвира посмотрела на подругу, как на сумасшедшую, а затем растерянно ответила: — Конечно. Дядя Федя. На что Виктория вполне резонно возразила: — Это для тебя он дядя Федя, а для всех остальных известный драматург Соловьев. Эля удручённо махнула рукой, прекрасно понимая, к чему сейчас будет вести Вика: — Так ты про это. Брюнетка лишь засмеялась, обеспокоенно посмотрев на наручные часы: — У меня мало времени, поэтому перейду сразу к делу. Сегодня вечером намечается литературная тусовка с нашим местным поэтическим бомондом. Так как ты у нас творец и не думаешь, на что будешь жить после окончания университета, не имея никаких связей в городе, то о подобных приземлённых вещах за тебя вынуждена думать я. Собственно, папа согласился сегодня представить тебя всем нашим «заслуженным» деятелям. Так что не подведи. Услышав такое категоричное заявление, Эля впала в небольшой ступор, что в итоге привёл к смешанным чувствам. Наверное, Вика была права, поставив её перед фактом. Но почему в очередной раз не поинтересовалась мнением Эльвиры перед принятием такого ответственного решения? Вопрос был риторический и ответа не требовал, так как молодая писательница привыкла, что в её жизни всё решали два человека — мама и Вика. А ей оставалось лишь молча кивать, так как родные люди хотели для неё только счастья. И нередко причиняли его довольно насильственным способом. Поэтому дослушав подругу до конца, Эля лишь скупо кивнула, соглашаясь на автомате со всем вышесказанным. *** В автобусе девушка задумчиво смотрела на мелькавшие за окном осенние городские пейзажи. Неоднократно после таких встреч с Викторией Эле физически становилось плохо, так как она прекрасно понимала, что на неё давили. Но сказать жёсткое «нет» у неё не хватало духа. Вернувшись домой, девушка обессиленно рухнула на диван и устало прикрыла глаза, надеясь хотя бы немного поспать. Но не тут-то было. Прямо как по заказу зазвонил телефон. На дисплее высветилось лишь одно слово, «Мамочка». Трубку нужно брать, причём безоговорочно и сразу, пока тебя опять не записали в списки без вести пропавших. Автоматически нажав на принятие вызова, девушка непроизвольно зевнула. На том конце провода сразу отреагировали на, казалось бы, совершенно безобидный зевок: — На дворе три часа дня. Почему ты спишь? Девушка чертыхнулась про себя, но сразу взяла себя в руки и довольно вежливо ответила: — Да на парах загрузили. А потом Вика ещё немного поддала. Маргарита Григорьевна сразу насторожилась: — Что-то случилось? — Не-а. Просто Вика каким-то чудом уломала своего отца представить меня сегодня вечером нашим творческим селебрети. Девушка на автомате усмехнулась и тут же постаралась подавить глубоко в себе подбирающийся к горлу смешок. Но было уже поздно. — Ты чего там смеёшься? — в голосе Маргариты Григорьевны сразу появились железные нотки, говорящие об её явном недовольстве дочерью. — Между прочим отец Вики — неподкупный человек. И просто так никого не будет вводить в литературную тусовку. Это в первую очередь комплимент твоему таланту. На тебя свои силы такие люди тратят, а ты спишь! Эля уже была не рада тому, что ответила на звонок, но закончить разговор нужно было максимально корректно. Поэтому девушка послушно ответила: — Хорошо, мамочка, я больше не буду спать. Женщина осталась довольна достигнутым результатом и продолжила свой ежедневный допрос: — Так, погоди. Ты уже придумала, что наденешь вечером? Молодая писательница прекрасно понимала, что сказать сейчас правду будет самоубийственно, поэтому осторожно подала голос как ни в чём не бывало: — Я ещё думаю. Мам, может ты посоветуешь, в чём я буду выигрышнее смотреться? Женщина сразу оживилась: — Дай-ка мне подумать. Достань из гардероба изумрудное платье до колен с кружевами. Девушка тут же соскочила с дивана вместе с телефоном и сделала то, что ей велели. А затем отчиталась о проделанном результате. — Хорошо. А теперь сфотографируй его и отправь мне. Эля тут же открыла камеру на телефоне, в нескольких ракурсах щёлкнула наряд, а затем отправила фотографии матери. Та тут же прислала ответ: «Отлично! Надевай его! Волосы оставь распущенными. Не забудь про чёрный ажурный пояс. Я сегодня приду поздно. Валентин позвал в кино». «Хорошо». Кинув телефон на диван, девушка медленно пошла в сторону кухни, намереваясь выпить холодной воды, чтобы прогнать остатки сна. Валентин был новым любовником матери, которая меняла их довольно часто, поэтому девушка давно уже не запоминала их имена, так как прекрасно знала, что отношения с мужчинами для её матери своеобразный спорт. Маргарита Григорьевна чувствовала, что не смогла полностью реализоваться как красивая самодостаточная женщина, так как всегда находилась в тени отца. Между ними всегда был молчаливый договор: она изображает на людях образцовую жену, а он за это даёт ей деньги, покупая, таким образом, собственную семью. И Рита всегда была готова терпеть и молчать, если впереди маячил довольно внушительный денежный стимул. Брак по расчёту был не так уж и плох. Так как банкир Сидоров был хоть и слабовольным, но всё же приятным человеком. Так как любви к мужу у женщины никогда не было, все свои нежные чувства Маргарита направила на дочку. С мужем она распрощалась абсолютно безболезненно. Оплачивать должность его законной супруги он больше не мог. Следовательно, сделка была аннулирована. В отличие от матери, Эля не могла так поступить с отцом, поэтому периодически звонила ему и иногда даже тайком кидала свои карманные деньги на его счёт, так как прекрасно знала, что свою игровую зависимость он так и не вылечил. Девушка надеялась, что рано или поздно мужчина всё-таки встанет на ноги. Но этого до сих пор так и не случилось. *** Ровно в половину девятого Эльвира стояла в коридоре при полном параде: её тонкую фигурку обтягивало красивое зелёное платье до колен, украшенное тонким ажурным пояском. Дрожащие ладони сжимали в руках длинные шёлковые перчатки. По спине струились завитые рыжие волосы. Мать настоятельно советовала девушке нанести на губы блеск. Она так и сделала. Сфотографировала себя Маргарите Григорьевне, а затем прошлась по губам влажной салфеткой. Кинула быстрый взгляд на часы в коридоре и поняла, что пора выходить. Вика, как и всегда, была образцовой и пунктуальной. Утреннее платье девушка сменила на ультрамодный жакет и короткую кожаную юбку. Блестящие тёмные волосы были собраны в две тугие плетёные шишки. Ярко-красная прядь, как и всегда, вполне естественно выбивалась из причёски. — А вот и карета подана на твой первый бал, — чуть усмехнулась брюнетка и небрежно открыла дверцу мерса, а затем подмигнула, — садись, красавица, довезу с ветерком! Эльвира лишь мило улыбнулась и резво запрыгнула на сидение, располагавшееся рядом с водительским местом. До клуба, в котором проходила вечеринка, девушки добрались только к половине десятого, так как успели попасть в несколько пробок. Виктория до сих пор оставалась хмурой, ведь ей так и не дали полихачить. Соловьёва младшая чувствовала себя на подобных сборищах как рыба в воде, чего нельзя было сказать об Эльвире, так как она в прямом смысле не находила себе места, лишь плотнее жалась к подруге. На вечеринке было слишком шумно. Приглушённый свет перебивали яркие светящиеся шары. «Фу, какая безвкусица», — думала Эльвира, пробираясь через небольшие группки шушукающихся людей. Иногда они останавливались, и Вика начинала с кем-то мило щебетать, заодно представляя Эльвиру. Та тихо здоровалась и на всякий случай улыбалась. Так продолжалось до того момента, пока девушки не подошли к красивой женщине, одетой в платье винного оттенка. По выражению её лица было понятно, что королева вечера именно она, в то время как остальные чуть выше деталей интерьера, обрамляющих истинную царицу. Несмотря на некоторую хищность, что промелькнула в улыбке незнакомки, Эльвира поняла, что именно с ней она хотела бы познакомиться. С ней стоял молодой блондин с волосами до плеч, завязанными в небрежный хвост. Он с интересом посмотрел на подошедших девушек и первым завязал разговор: — Какие прекрасные леди пожаловали к нам в этот вечер. С вами, Виктория, мы уже давно не виделись, а вот с вашей прелестной подругой, к сожалению… — Серж! — легко перебила спутника женщина, — оставь джентельменские ужимки при себе! Не видишь, девочка искренне напугана и волнуется. Отдав бокал с шампанским блондину, незнакомка подошла вплотную к девушке и протянула ладонь: — Будем знакомы. Я — Лиля. А вы? — Эля… — тихо прошептала девушка и тут же отвернулась, залитая румянцем. «Ну, вот…» — с сожалением подумала она. — «Первое желанное знакомство безнадёжно завалено, можно начинать получать нагоняи от Вики». И на автомате потянулась за бокалом, который держал в руках Серж.