🐲
5 марта 2022 г., 12:40
Вообще-то, если быть честными, яйцо не принадлежало ни ему, ни Магнусу. А над вопросом, кто первым его нашёл, они спорили столько лет, что Алек уже во всём начал сомневаться.
Яйцо было крупное и блестящее, с плотно прилегающими золотыми чешуйками. Алек, помнится, назвал Магнуса сорокой, позарившейся на что-то чужое и сверкающее, а Магнус Алека — курицей-наседкой. Так два сильнейших и мудрейших существа переквалифицировались в пустоголовых птиц и вели себя соответствующе на протяжении следующих сорока лет, поочерёдно выкрадывая, выманивая обманом, выигрывая в кости или отбирая в драке злосчастное яйцо.
Один раз, лет шестнадцать-семнадцать назад, Магнус завалился в Алеково логово в человеческом облике с бутылкой отличного сидра, которую они распили на пару: Магнус — вальяжно, Алек — с недоверием. И то ли Магнус действительно что-то туда подмешал, то ли сыграл природный инстинкт, но вечер закончился очень уж страстным примирением. Они искусали друг друга до синяков и расцарапали спины, выплёскивая веками копившееся желание, перехватывая инициативу и ни за что не желая уступать.
Наутро Магнус исчез, прихватив яйцо. Алек сначала хотел всё бросить и улететь куда подальше в горы, потом разозлился и спалил всю растительность вокруг пещеры Магнуса, напускав внутрь дыма. Пока Магнус кашлял и оплакивал свои розовые кусты, Алек забрал яйцо себе. Из принципа. В тот раз он впервые задумался о том, что из принципа они и гонялись друг за другом, как детёныш за своим хвостом. Честно и искренне извинился перед Магнусом за розы и помог высадить новые. Яйцо не отдал.
Что-то неуловимо изменилось в их борьбе. Алек сказал бы, что она стала менее членовредительской, но, по правде, он никогда особо не хотел Магнусу (или его члену) как-то навредить. Стоит ли говорить о том, что наглое соблазнение оппонента прочно вошло в арсенал их уловок, и, насколько бы предсказуемым ни был сценарий, они оба неизменно на нём попадались. И начинали снова. Из принципа.
Тем временем детёныш вылупляться не желал, даром что оба временных родителя ворковали над его скорлупой так, будто яйцо уже было новорождённым дракончиком, и вели негласное соревнование за звание лучшего отца. Детёныш сам должен был выбрать, когда, и, что более важно, в чьём присутствии он появится на свет, поэтому это событие, в теории, должно было определить победителя в их противостоянии. Алек до рези в глазах следил за температурой и регулярно полировал золотые чешуйки. Магнус скрепя сердце выпустил на волю своего питомца, игуану Лоренцо, из импровизированного террариума, и устроил яйцу настоящую детскую с навесной каруселькой, на которой кружились резные фигурки дракончиков. Яйцу рассказывали легенды и сказки и мурлыкали баллады вместо колыбельных. Времени прошло так много, что теперь Алек уже не ждал с замиранием сердца треска скорлупы и не боялся, прилетев к Магнусу, обнаружить одни осколки. И если говорить совсем уж честно, за всей этой заботой о яйце они как-то начали упускать тот момент, что рано или поздно из него кто-то должен был вылупиться. Мечты о детёныше казались далёкими и эфемерными, а яйцо было здесь и сейчас, и эти две картинки шли в голове Алека как-то параллельно, совершенно не соотносясь друг с другом.
Алек звал его Максимилианом. Магнус — Рафой. Как глупо! Последнюю надежду драконьего племени не могли звать, как дворцового котёнка. А то, что Макс (или Рафа) был последней надеждой, было ясно как день. Ни Алеку, ни Магнусу не хватило бы сил перелететь через Океан, где, по поверьям, ещё остались драконихи. На их же континенте даже самцы насчитывались в большом дефиците и значились в пухлой красной книге близлежащего Королевства как вымирающий, а оттого неприкасаемый вид. Алек и Магнус пользовались этой вседозволенностью на всю катушку, когда разворачивали свои бесконечные баталии за яйцо, и если им самим это развлечение ничуть не надоело, то жителям Королевства, неудачно расположенного аккурат в долине между двумя цепочками скал, на которых обитали Алек и Магнус — очень даже.
Собственно, поэтому сейчас они показательно драконились перед лицом классического золотоволосого рыцаря, который весьма самонадеянно решил положить конец лесным пожарам, горным обвалам, драконьим брачным играм, и чем там ещё они умудрились помешать несчастным людям. То ли во имя экологии, то ли во славу короля, то ли чтобы отстоять права ущемлённых крестьян, — Алек не понял, но вроде бы за такие подвиги рыцарю полагалась принцесса, а в замке как раз имелась одна такая. Алеку даже приходил запрос на похищение, но он был как-то не заинтересован в наплыве героев с мечами, да и жилищные условия не позволяли. К тому же Магнус частенько заглядывал, и надо было беречь яйцо, так что на принцессу его бы уже не хватило. Тем более на такую рыжую, миниатюрную и непоседливую — совсем не его типаж. Хотя, раз уж Алек сегодня решил быть честным с собой во всём, под его типаж не подошла бы ни одна принцесса, будь она хоть сотню раз блондинка и хоть тысячу раз девственница. (Ту позорную историю с блондинкой Алек предпочёл не вспоминать — даже честность с собой хороша в меру, пока не заставляет краснеть до краёв чешуи.)
Классический рыцарь со свёрнутым в трубочку королевским указом сидел на камушке и чесал свою золотую голову. От драконьей ругани в трубочку сворачивался не только указ, но и уши. Он явился ну очень уж не вовремя: Алек и Магнус только-только поужинали и собирались перейти к более интересной части вечера, а Алек только-только перестал думать о том, как будет выманивать у Магнуса яйцо, когда тот «по чистой случайности» захватит его с собой после их не-свидания. Рыцарь имел наглость прервать их и глашатайским тоном зачитать распоряжение кого-то там, по которому яйцо должно было быть передано драконологам Королевства как экологически ценный артефакт. Владельцу же полагалась разовая выплата золотом и последующее привлечение к воспитанию детёныша. Алек был оскорблён до глубины души. Во-первых, с каких это пор у драконов яйца отбирают, да ещё и по бумажке, а не в честном бою? А во-вторых, яйцо не только прочно вошло в его жизнь, но и связало его с Магнусом, и Алеку не хотелось терять ни того, ни другого. Но тут Магнус заявил, что он, как владелец, отказывается, а рыцарь может проваливать к чёрту, если не хочет быть поджаренным. Алек немедленно оскорбился ещё раз и справедливо возмутился, каким это местом Магнус — владелец яйца. И пошло-полетело. Магнус припомнил Алеку и случайное нарушение температурного режима (всего один раз!), и мухлюйство в кости (как будто бы Магнус этим не занимался!), и те злосчастные розовые кусты (он же извинился!). Алек в ответ прошёлся по легкомысленным песенкам, которые Магнус пел яйцу, высмеял нелепого «Рафу» и обиженно заявил, что раз Магнус тут только за яйцом, он может выметаться и рыцаря с собой прихватить. Человеческий облик никак не помешал плеваться огнём, и от накала нашедших выход претензий воздух вокруг начал плавиться. И видимо в какой-то момент температура достигла необходимого пика, потому что посреди всего этого хаоса яйцо покачнулось и дало первую трещину.
Алек и Магнус этого, разумеется, не услышали и не заметили. Золотоволосый рыцарь медленно встал и, оглядываясь на хозяев пещеры, подошёл к яйцу раздора. Поковырял пальцем лопнувшую золотую чешуйку, прикидывая, можно ли будет потом умыкнуть скорлупу, и за сколько получится сбагрить её на чёрном рынке. (Можно было, конечно, переплавить золото на ожерелье для принцессы Клариссы, но распространение драконьева золота считалось браконьерством, и благородный рыцарь рисковал получить по своей благородной золотой головушке от сердобольной невесты.) Детёныш тем временем завозился ещё сильнее, чешуйки на яйце вздыбились, и через несколько сильных толчков яйцо лопнуло, являя миру острую мордочку с умными глазами, выглядывающую из-за сложенных кожистых крыльев. Охристая чешуя местами отливала бронзой, золотые глаза с тёмными прожилками внимательно смотрели на человека в блестящей скорлупе. Дракончик выкарабкался из яйца и радостно поковылял к обалдевшему рыцарю.
Бравый воин вытаращил глаза и попятился назад от ласкающегося к нему детёныша. Детёныш чихнул и издал обиженный писк.
Алек и Магнус синхронно повернули головы на звук, намереваясь запечь рыцаря в собственном соку и воткнуть ему его указ туда, куда утке запихивают яблоки. Алек позже не сможет вспомнить, что он увидел раньше: разбитое яйцо, маленького расстроенного детёныша с узкой мордочкой или то, как этот самый детёныш цепко ухватился за латную перчатку классического рыцаря. Точно так же Алек затем не восстановит, в каком порядке его сердце облилось кровью, остановилось и ушло в пятки. Детёныш наконец-то появился на свет и, вполне очевидно, признал мамой золотоволосого рыцаря в блестящем панцире.
Дальнейшие события развивались стремительно и в голове Алека остались скорее благодаря логике, чем памяти. Кажется, они таки-вытурили бедового рыцаря из пещеры, пригрозив спалить всю их Королевскую контору, если те посмеют затащить их ребёнка в лабораторию. Затем подёргали малыша друг у друга из рук, поспорили, кто компетентнее в вопросах воспитания молодого поколения, и наконец кое-как смогли договориться. Магнус полетел к себе за своей колыбелькой и сырым мясом, а Алек, тоже принявший естественную драконью форму, остался согревать и успокаивать малыша. Через пару часов накормленный и довольный ребёнок спал на глазах у присмиревших и вымотавшихся родителей.
История сорокалетней то шутливой, то серьёзной вражды закончилась весьма прозаично. Оба новоявленных отца вынуждены были признать, что в одиночку не справятся, а потому решено было объединить усилия и слететься (житель Королевства сказал бы съехаться, но Алек никогда не пользовался колёсами). У них было ещё много споров и разногласий, но прошлое оба предпочитали не поминать. Единственный нерешённый вопрос, который они принесли в свою новую жизнь, заключался в выборе имени, но малыш слишком уж не любил, когда родители ссорятся, и предусмотрительно и неожиданно для всего континента оказался девочкой.
