Дом

Сегодня на улице стоял зной. По телевизору уже давно предупреждали о надвигающейся жаре, просили пожилых и детей оставаться дома по возможности. Наивные! Никакая температура не остановит стариков от ежедневного собрания у подъезда на лавочках – жизнь кипит, а времени на то, чтобы всё (и всех) обсудить, требуется немало. Стоит ли и вовсе упоминать детвору, которую в теплый летний день за уши домой не оттащишь? Что пекло, что мороз – мы живем по своему вечному расписанию. Вряд ли что-то сможет изменить ход жизни в этом месте. «Стабильность – залог спокойной и счастливой жизни», – любят говорить по ту сторону экрана. Безусловно, стабильность – это точно про нас. Точно про наш стабильно обветшалый дом и стабильно разрушенный асфальт на дороге. Очередной знойный летний день подошел к концу. На смену палящему солнцу пришел прохладный ветерок, расслабляющий и приятный. Оттряхнув песок с узкой деревянной лавочки и присев, Женя пуще прежнего углубился в невеселые мысли. Месяц назад он наконец-то окончил школу, но радовался свободе недолго – надо было срочно продумать дальнейший план действий. Поступать в университет? Но на кого? Сколько бы он ни задавал себе этот вопрос, к ответу не пришел ни разу. В школе всегда казалось, что решающий день не наступит никогда. Но время бежит неумолимо быстро, и вот, он уже здесь, на распутье. Перед ним десятки дорог, множество решений… Неужели действительно нужно выбрать только что-то одно? – Ты чего весь съежился? – отвлекает от мыслей хорошо знакомый голос. – Всё нормально? Женя поднимает потерянный взгляд, рефлекторно пожимая руку другу. – Да, конечно, – трет он лицо ладонями, чтобы окончательно отойти от раздумий. – раньше закончил сегодня? Костя присаживается рядом, выуживая из кармана спортивок недоконченную пачку сигарет. Его волосы темно-каштанового цвета забавно завиваются от влаги – видимо, на работе пришлось побегать. Он был тем самым парнем, не нашедшим свое место после школы. Костя был далеко не глуп и не ленив – порой Жене казалось, что он и вовсе никогда не спит, занимая делами все сутки. У Кости была своя страсть – музыка. Он невероятно красиво пел и мастерски играл на гитаре, писал песни и читал рэп. Душа компании, любимец девушек, он был хорошо известен среди молодежи города. Тем не менее, талант не позволял ему жить в достатке. Костя работал продавцом в магазине у дома, денег ему едва хватало на квартиру и еду, но он всегда держался бодрячком, надеясь на лучшее будущее. Пока же его кидало из стороны в сторону, он активно искал дело по душе, позволившее бы иметь достойный заработок. – Ага. Тетя Оля сменила, пожалела, – улыбнулся он, оголяя ямочку на бледной щеке. – наверное, слишком измотанный вид у меня был. Невыносимая жара. Обхватив губами белый фильтр, парень щелкает зажигалкой и глубоко затягивается. Опираясь о бедра локтями, он чуть горбится, поворачивая голову в сторону друга. – Что случилось, Жень? Выглядишь грустным. – Костя и сам казался расстроенным. Его выдавал печальный взгляд. – У меня-то ничего, – повернулся юноша боком, хмурясь. – а вот у тебя, Костян, точно что-то произошло. Старший долго молчал, выкуривая сигарету и грустно усмехаясь собственным мыслям. Женя не торопил: знал, что ему нужно время, чтобы осмелиться и начать говорить. – Давай не будем об этом, – грузно выдохнул он. – не хочу. – Всё еще куришь? – раздаются рядом шаги. Внимание сидящих мгновенно переходит к парню, идущему к лавочке. – Саня! – оба, вскочив сразу же, не сдерживают радостных улыбок и заключают пришедшего в крепкие объятия. Все проблемы будто вмиг испаряются, когда они вновь оказываются вместе, втроем. Как в детстве. Саша был проблемным ребенком. В восемь лет он потерял родителей в пожаре и переехал к бабушке в этот дом. Как и многие ребята, еще в средней школе он связался не с той компанией – страшно представить, что бы ожидало его в будущем, если бы отчаявшаяся бабушка не побежала просить помощи у Кости, доброго и прилежного мальчика, легко сходившегося с людьми. Чудесной бабушки уже нет, а Саша ежедневно отдаётся работе, выискивая, что потяжелее, чтобы платили побольше. Его не было три месяца – уезжал на вахту подзаработать. В прочем, он бы в любом случае не пропал – за парня болел чуть ли не весь дом, и каждый был рад помочь, пусть сам Саша любую помощь отвергал. Крепкий и подтянутый, Саня придерживался здорового образа жизни: не пил, не курил, питался с умом и постоянно тренировался. Закаленный жизнью, он сильно выделялся своей целеустремленностью, силой воли и выдержкой. Хмурый и серьезный, парень на самом деле был еще тем добряком и романтиком, и те, у кого получалось разглядеть в нём это, были очарованы им. И пусть разница в их возрастах была ничтожна, он ощущался старшим братом, который защитит, за которого гордо становится на душе. Он был примером для подражания, и Женя безмерно уважал его. Друг сильно изменился за время отъезда – стал стройнее, крупнее, и сейчас стоял перед ними в черных деловых брюках и белой рубашке с закатанными в четверть рукавами. Он всегда казался чуточку старше, но эти три месяца будто превратили его в статного делового мужчину, по ошибке оказавшегося в этом дворе. Парни, как один, окидывают его удивленными взглядами, отчего Сашка ухмыляется, похлопывая Костю по плечу. – Вы чего? – не сдерживает он смеха, затем тихо вздыхая. – Чуть не умер в этом сегодня… Если не переоденусь сейчас – точно умру. По глазам друзей видно, что вопросов к нему очень много. Убежав домой и сменив одежду, модник возвращается в свободных черных спортивках и майке. В каждой его руке было по паре ведёр… с краской? – Вооот, это наш Санёк! – смеется Костя. – Давай садись, рассказывай… Это что? – Погнали, – кивает Саша в сторону двора. – покрасим мелким детскую площадку, а то смотреть уже больно на неё. Заодно и поговорим. – Сейчас? – Женя не сдерживает улыбки, глядя то на вёдра, то на друга. – Тебе голову припекло, Сань? В песочнице и на качелях уже пусто – время не детское. На город медленно наступала темная ночь, и без того тусклый сумеречный свет угасал все больше и больше. До чего же, наверное, смешно и странно это выглядит со стороны – три пацана красят качели. В темноте и тишине, и ни одной души нет вокруг. У Кости – зеленая краска, у Жени – синяя, у Саши – красная. Где-то рядом стоит жёлтая. Из динамика небольшого серого смартфона еле слышно какую-то песню. – Ну, теперь-то ты нам расскажешь, как у тебя дела? – окунув кисть в банку, Женя принимается за работу. Всё это время между ними висела какая-то тяжелая тишина, совершенно не свойственная их встречам, и это наталкивало парня лишь на одну мысль: они оба что-то скрывают. – Дела… – черный с ног до головы силуэт напротив опускается над ведром с краской. – Всё хорошо. Работа была несложная, много где себя попробовал, неплохо заработал. Уже договорились, что вернусь к ним. – А куда нарядный такой ходил сегодня? – Да к Лене, – Саша пристраивается рядом и мажет кистью по опорной трубе. – одежды новой прикупил, подстригся, чтобы новым человеком к ней прийти. – К Лене? – Костя, красивший другую трубу напротив, поднимает взгляд на рассказчика. – Она переехала? – Ага, – усмехается парень тихо, шумно выдыхая следом. – к своему новому мужику. Все трое внезапно замирают, перекидываясь взглядами. Женя и Костя застывают в удивлении. Саша, стиснув свободную руку в кулак и вновь напряженно усмехнувшись собственным словам, поднимает глаза на темное небо, будто пытаясь угомонить порыв бушующих чувств на душе, вырывающихся наружу. – Жень, – негромко кличет Костя, подходя ближе к младшему. – сходи-ка в магазин. Дворовые турники – старые железные трубы в облезшей тусклой краске, несмотря на внешний вид, нередко собирали вокруг себя сборище мальчишек и парней. Порой здесь устраивались спортивные соревнования и общие тренировки, где, конечно же, каждый хотел заслужить статус главного спортсмена района, восхищенные взгляды девчонок и уважение друзей. Саша соревноваться не любил, поэтому никогда не участвовал, иначе бы очевидно стал неоспоримым победителем. Это было их место, родное: место встреч, посиделок, тренировок, разговоров по душам. Маленький уголок, связывающий с воспоминаниями из детства, окутывающий теплом, уютом и неописуемым спокойствием. – Мы созванивались каждый день. Краска осталась у качелей – они еще обязательно вернутся к ним; переместившись, ребята располагаются на тренажерах. Саша надежно сжимает сигарету пальцами, глубоко затягиваясь, и друзья, не без удивления наблюдающие его курящим, терпеливо ждут продолжения рассказа. – Да, – шумно выдыхает он, опуская взгляд на песок. – она чуть ли не каждый день говорила, как скучает и ждет. Что любит. Я думал, вы знаете, что она переехала, она сразу мне сказала. Мол, подзаработала, нашла квартиру в центре. Моментную тишину прерывает шипение открывающейся бутылки пива в руках Кости, которую он сразу же пихает предлагает Саше. Тот окидывает задумчивым взглядом, будто сомневаясь, но в следующее же мгновение делает щедрый глоток. – Как же так, друг… На что она надеялась? – принимает Костя бутылку обратно, теперь отпивая сам и передавая Жене. – Видимо, на то, что я приеду, когда она будет одна. Мужик, судя по всему, собирался как раз куда-то уезжать, стоял чемодан. Это я на час раньше приехал, понимаешь. Завтрак из ресторана заказал. – Пиздец…– шепчет младший, обращая на себя внимание. Его ладони крепко сжаты в кулаки, а хмурый взгляд устремлен в землю под собой. Кажется, еще немного, и от обиды он вспыхнет, как спичка, но Костя предусмотрительно кладет ладонь ему на плечо, быстро приводя в чувство. – Женька… – Саша садится рядом, не сдерживая улыбки, и сгребает друга в крепкие объятия, попутно ероша светлую макушку. – мелкий, так скучал по тебе. Всё нормально, бро. Честно. Женя утыкается носом в плечо, вжимаясь. – Но как так… – еле слышно всхлипывает он. – Саня, ты же такой замечательный парень. Заботливый, хороший… Костя щелкает зажигалкой, закуривая, наблюдая за ними с толикой задумчивости. – Вы же пять лет вместе… И как она… Почему… Обычно Саша быстро справлялся с эмоциональными всплесками младшего, но сейчас, задетый и преданный, он внезапно серьезно задумался о словах друга. Впервые за этот день. Пять лет вместе, душа в душу. Он ведь собирался делать ей предложение, откладывал каждую возможную копейку на самое лучшее кольцо, на свадьбу… Просыпался и засыпал с мыслями о ней, безумно скучал, ждал встречи… чтобы узнать, что все три месяца его, мягко говоря, обводили вокруг пальца. Зачем она обманывала его? За что? Теплая слеза бежит по щеке, и Саша с Костей сталкиваются то ли удивленными, то ли растерянными взглядами. Женя, успокоившись, выпускает друга из объятий и, замечая чужую грусть, застывает, то ли от стыда за собственную несдержанность, то ли от неожиданности ситуации. Никто из них еще ни разу не видел его слезы. Как бы ни было плохо или грустно, он никогда не позволял себе такую слабость. Его рука сама тянется к полупустой бутылке, спустя несколько минут – открывает еще одну. Нависшая тишина не давит, но сердце до боли сжимается от вида несчастного Саши, решившего заглушить порыв слабости в ненавистном алкоголе. Костя присаживается рядом, обнимая за плечи, поглаживая, чтобы успокоить. Еще немного – и он сам прикладывается к хмельному, благо Женя предусмотрительно притащил целый пакет, будто не глядя взял всё, на что глаз упал. – Со мной мужик из Москвы работал, – пустая бутылка опускается на землю, и брюнет вновь занимает старый тренажер. Облокотившись спиной об облезшую трубу, он поднимает голову и смотрит в небо, будто пытаясь рассмотреть что-то в его кромешной темноте. Летняя ночь приятно пахнет чем-то свежим и горелым. Потыкавшись в тускло светящем экранчике телефона, Саша кладет его рядом. Из динамика тихо звучит давно знакомый мотив. «Люди проживают в поместье, прожигают наследство, доживают в подъезде. Люди проживают вместе, но это последовательность машинальных действий» – В общем, фотографий показывал много, – продолжает Саша. – красиивоо… там всё для людей. Парень усмехается, улыбаясь до ушей. Костя узнает эту улыбку, хоть давно и не видел – добрая и расслабленная, она говорила только об одном – друг пьян. Ему много и не надо, чтобы улететь. Костя любил эту улыбку. Сам он пить умел, но, ощутив в голове легкий хмельной туман, решил не противиться его влиянию. Музыка громче рвется из старого динамика, и шатен качает головой в такт бита. – И мы никогда не знаем, что потерялии, – внезапно начинает подпевать он. – Впереди водоворот, я ранимый, не снимай с меня хитиновый покров, – подхватывает Женя сразу же. Они встречаются взглядами, и младший улыбается вновь. – Но кто же твоего лица теперь коснётся руками? – Впереди водоворот, не щади меня, сними с меня хитиновый покров! Парни посмеиваются друг другу, качаясь в такт. Наблюдая за ними, Саша впервые после приезда отчетливо ощущает: он дома. Там, где тепло. И всё как в детстве. Будто ты снова свободен. И не надо больше думать ни о том, как заработать, когда платить за коммуналку, как жить дальше. И на душе так спокойно. И дышится легко. И… Брюнет вдыхает полную грудь свежего воздуха, что есть мочи, и, медленно выдыхая, гонит мысли прочь. Он дома. Здесь можно расслабиться и отпустить всё, хотя бы ненадолго. Давно уже выученные слова сами рвутся наружу, превращаясь в складную рэп-партию. «Люди умирают и всё В доме есть хозяин – он выселяет жильцов И люди всюду видят знаки и знамения Но сами не уверены, где страхи и сомнения А облака по небу шастают Абсолютно немые и тотально безучастные» Едва Саша начинает читать, Женька поднимается на ноги, сверкая счастливым взглядом и довольной зубастой улыбкой. Младший когда-то был первым, кто ненароком услышал его рэп, и заставил замотивировал развиваться в этом направлении. Он же всегда утверждал, что у старшего «совершенно точно огромный талант», и упустить его было бы преступлением. Светло-русая макушка энергично кивает в такт, останавливаясь на мгновение, пока владелец делает глоток пива. Женя и без алкоголя нередко казался чудом похлеще бесконечного двигателя, а под градусом и вовсе превращался в юркую веселую юлу, способную поднять настроение любому. – Ааа, бро, я так скучал по этому! – смеется парнишка звонко, подпрыгивая на месте. Радостная улыбка до сих пор не сходила с его лица. – Ты тренировался? – Да нет, – посмеивается брюнет в ответ, наблюдая, как Женя подходит ближе. – Очень зря! У тебя совершенно точно огромный талант, Саня, такое нельзя упускать! – улыбается он еще шире, и Саша еле сдерживается, чтобы не ухватиться за его бурундучью щёку. – Агхх, ребятаа... Я так… Младший хватается за голову, ероша волосы, и, по привычке закусив нижнюю губу, опускает взгляд. – Что такое? – подвигается Костя поближе. – Я… – еле слышно вздыхает он, но спустя мгновение улыбается вновь. – я так соскучился. Что-то печальное на секунду мелькает в его больших карих глазах, не оставаясь незамеченным. Шатен сразу же поднимается с земли и обнимает, по-дружески хлопая по упавшему плечу. – Мы всегда будем рядом, Женька. Ты же знаешь. Поднявшись с тренажера, Саша присоединяется и втягивает обоих в тёплые крепкие объятия. – Я тоже чертовски скучал. Не надо слов, чтобы показать, как сильно ждал новой встречи. Как много думал и переживал. Как часто хотел оказаться рядом, глядя на веселые лица по другую сторону смартфона. Что бы ни произошло, они всегда возвращаются друг к другу, и эти встречи, самые настоящие моменты счастья, невозможно забыть, да и не хочется. И, что забавно, – с каждой такой встречей Саша все больше убеждается в том, что его дом – здесь. Его дом – эти два парня, самые лучшие друзья на свете. Женя быстро смаргивает водяную муть в глазах, улыбаясь: он прекрасно знал, что сейчас вместе они думали об одном и том же. Друзья улыбались в ответ, а ему, в общем-то, больше ничего и не нужно было. Лишь бы они были счастливы. – Представляете, как мы выглядим со стороны? – внезапно отвлекается младший от мыслей, ухмыляясь. – Гейская драма прямо какая-то. Дворовая. – Эээ! – все трое мгновенно прыскают от смеха, освобождаясь от объятий, и Костя качает головой. – Опять ты со своими гейскими шутками, блин! – Драма есть, без геев правда, – ухмыляется Саша. – качели-то мы еще не покрасили. Он смеется пуще прежнего, глядя на улыбки и наигранное недовольство на их лицах. Всё таки, всё обязательно будет хорошо. Жизнь продолжается.