you have wings

Она сидела поодаль от всех. Она сидела тихо и незаметно, скорее даже испуганно. Она сидела так, что бы ее никто не замечал. На сам то деле, ее и не хотели замечать. Она не боялась людей, не боялась этих стен, и больничных роб, нет, дело было совсем не в этом. Она боялась своих видений, боялась того, что было в ее голове слишком долго. И именно поэтому, она предпочитала одиночество. Всю свою жизнь. Она была здесь новенькой, в такого рода учреждения она попала впервые. Попала тогда, когда приступ взял над ней верх. И тогда, когда родная мать с отцом испугались ее. Тогда и она сама стала себя бояться, она не смотрела в зеркала, окна, отражающие приборы. Весь ее дом стал походить на темное логово, в глубине пещеры. Занавешенные, зеркальные поверхности тёмными полотнами. Плотно закрытые окна жалюзями. И пластиковая посуда, что бы вдруг не увидеть свои глаза в отражении ложки. Она не выходила на улицы, не выходила в магазины. Да и вообще перестала походить на саму себя. От той счастливой девочки ничего не осталось. Только лишь истеричное существо, которое в попытках защититься, выпускало свои клыки. Так она и попала сюда. В элитную лечебницу, для душевно больных, имени Святого Лю́цифера. Эта больница не выглядела как устрашающий Браэрклиф, с набожными монахинями пекущими хлеб. Это место было и полной противоположностью судьбаносного Аркхема, в подвалах которого ещё точно будут долго бродить нечеловеческие гибриды. Это место было курортом. Курортом под наблюдением врачей. Её засунули сюда насильно, отдали целую кучу денег что бы здесь закрыть. И приходили раз в неделю, навещая, принося новые подарки, с улыбками на лицах, в надеждах, что единственному ребенку стало легче. И каждый раз, они уходили обманутыми. Каждый раз она сидела перед ними с улыбкой на лице, и добрыми глазами. Под столом сжимая кулаки так, что ногти впивались в кожу, оставляя на ней нескончаемые шрамы. Она кивала каждому их слову, а потом её под комвоем уводили к себе в палату. Родители верили, что все как нельзя лучше. А она лишь верила в то, что ей осталось недолго. Она не говорила с врачами, медсёстрами, другими больными. Да и все оставили попытки с ней заговорить. Они лишь пичкали ее таблетками, ставя все новые диагнозы. А она лишь, каждый раз при виде их, начинала дрожать от страха и закрывать глаза. Что бы справится со страхом. У нее ничего не получалось. Ужасные, побочные эффекты от неправильно подобранных припаратов. И полное одиночество. Она вырвала себе пару ногтей, потому-что они, ее видения, приходили за ней ночью. Когда рядом никого не было. Когда тьма застилала каждый уголок ее огромной, белой комнаты. Нет точного диагноза, нет должного лечения, и нет нужного и такого необходимого общения. Её случай привлек внимание главы лечебницы. Женщина долго наблюдала за больной, и всё никак не могла понять. Чем же вызван ее недуг. Ведь у каждого конца, есть свое начало. День, два, неделю, три недели она наблюдала за ней. Перебирала в голове все возможные варианты. Созывал советы из лучших врачей. И наконец решилась провести осмотр, имея в своей голове, хоть какие-то соображения. В тот день девушке, что проходила лечение, совсем не здоровилось. Она отменила приём родителей. Не пошла на завтрак. И не могла вылезти из под одеяла, ведь тогда, перед её глазами, всплывали ужасные образы. Которые пугали ее до чёртиков. Но врач твердо стоял на своем. Она не отменила приём, а решительным шагом сама направилась в палату, к уже своей подопечной. Она открыла дверь совсем бесшумно, так что бы не потревожить сна другой. Села в кресло напротив, и стала листать журнал, дожидаясь, пока девушка завёрнутая в плед, решится взглянуть на нее. — Пожалуйста, уходите. Тихо, жалобно и сдавленно пронеслось с кровати. — У меня есть к тебе предложение. Так же тихо отозвалась женщина, откладывая бумажки в сторону. — Пожалуйста, убирайтесь из моей палаты. Уже громче и сверепее, раздался голос молодой пациентки. — Я не одна из них, поверь мне. Доктор начал игру, на крючок которой, точно должна была клюнуть другая. — Других ещё не было, поверьте мне. Насмешка в голосе, ярость, и утробный рык указывал на правильность догадок главврача. — Ну что ж, Вики Уокер, пришло твое время, ноконец узнать правду. И тогда голова девушки показалась из под плотного одеяла. Она была заинтересована и уже не напугана. Её взгляд цеплялся за длинные, темные волосы, огромные глаза, черную одежду, поверх которой был белый халат. И цеплялся за такое пышное оперение. — Вы и вправду другая. Вики открыла рот от удивления и изумления. Она больше не боялась, ведь тени исчезали рядом с этим человеком. Она больше не нуждалась в своем убежище. Она нуждалась только в свете этих перьев. — Ты мне расскажешь, Вики, как ты видишь других? Это очень важно, иначе я не смогу открыть тебе все тайны. — Да... Будто под гипнозом произнесла девушка. Она говорила медленно, неотрывая глаз от пустого места за спиной брюнетки. — Они все без кожи, каждый кто здесь есть. Будто я в аду, и являюсь единственной грешницей, с которой не содрали кожу. У всех из глаз льются кровавые слезы. У кого-то место ног копыта. А у кого-то на голове рога. Врач внимательно слушала, делая вид, что видела тоже самое. Она кивала каждому ее слову, незабыв включить маленький диктофон. — Что ж, мисс Уокер, мы наконец нашли вас. И теперь мы сможем помочь друг другу. Мы с вами договорились? Вики так по детски, закивал головой. Она поверила в это, но помощь была ведь реальна. — Замечательно, тогда выпейте это, и вы узнаете больше, чем можете себе представить. Девушка с радостью выхватила из рук своего спасителя таблетку, и в миг глотнула ее. Женщина помогла леч больной, укрыла ее одеялом и хотела было уже оторвать руки, как получила встречный вопрос. — Как ваше имя? Другая аккуратно заправила чужую, светлую прядь за ухо и прошептала одними губами. — Мими Мортем. Дочь демона Маммона. А потом и скрылась из палаты. Оставив Вики в сладостной неге, что овладевала ей все больше, клоня в такой долгожданный сон. — И как тебе это удается, Мортем? Психотерапевт, невролог и неплохой друг мисс Мортем поджидал ее у входа в комнату. — Наши догадки, Андер, оказались верны. Девушка облегчённо выдохнула, и мягко улыбнулась. Парень передал ей стаканчик с кофе, и они оба отправить в глубь коридора. — И все таки я не понимаю, как наши специалисты могли допустить такое. — Темптон пожал плечами, — Ты видел, она начала походить на живой скелет. Боже, не хватало ещё что бы на это почве, у нее сформировалась булимия. Всех кто относился к ее лечению, ко мне в кабинет, понял? — Слушаю и повинуюсь, дочь демона Маммона. Они смеялись переходя с темы на тему, но главный вопрос все таки был не решён. — Что с ней? — А что увидел ты? — Обычную шизофрению, как мы сразу только не догодались. — Ох, Ади, к этому ещё стоит приписать психоз и галлюциноз. В карте указано, что у нее не было никаких зависимостей. А значит галлюциноз будет поддаваться лечению слишком туго. — Психоз, не думаю... — Ты будешь спорить со мной, Темптон. Сам же наблюдал за ее действиями. Мог бы и быстрее меня понять. Он лишь закатил глаза, и цокнул языком. — И что? Ты теперь возьмёшь ее к себе? — Да, мне интересен этот случай. Хочу попытаться помочь ей. И вправду помочь. Она свернула в совсем другую сторону, пошла по лестнице, и на крыше, наконец, закурила сигарету. Признаваясь самой себе в том, что на самом то деле, ее сердце совсем не спокойно, из-за ее обмана. Тяжёлый груз уходил постепенно, за тлеющим табаком наскоро забитым в бумагу. Но всё ещё, ощущение глаз на себе, другой девушки, не давало ей покоя. — Хм, Мими, дочь демона Маммона. Забавно. Сам себе под нос просмеялся врач. Лечение проходило с большими успехами. Только вот непонятно для кого. Вики Уокер отказалась от встреч с родителями. А Мими Мортем поддержала ее в этом, объяснив людям, что ей нужно заниматься собой. Шли месяцы, а игру они так и не заканчивали. Вики было так легче, а сама Мими забыла где начало, а где конец той лжи, что она выдумала. Пол года они бегали друг за другом, искали выходы из ситуаций, вымышленных причем. Рассказывали друг другу истории про ад и рай, и какого же было в них рости. Они полюбили, да, полюбили друг друга за это время. Мисс Мортем полностью погрузилась в лечение своей больной. А мисс Уокер только лишь подчинялась своему врачу. Мими приходила на обед к Вики, Вики дольше оставалась на сеансах Мими. А потом и после отбоя девушка, на чьей спине виднелись крылья, пробиралась в палату к своему человеку. Сначала она оправдывалась тем, что лучшая терапия это общение. Потом тем, что Вики Уокер так спокнее. А потом, изъяла у всех ключи от комнаты, заставила отключить камеры здесь, и наконец спокойно оставалась на всю ночь, в объятиях лучшей на свете больной. И вот, их кажется, что последняя ночь, в ролях, друг для друга, демона и грешника. Мисс Мортем и вправду была как запретный плод. Даже сейчас, в тусклом свете ночника, ее оголённая кожа тянула руки Вики к себе. Мими нависала над Уокер свои телом, поглаживая своими пальцами чужие губы. А мисс Уокер скользила своими подушечками по оголённой груди другой. — У вас за спиной крылья! Вновь. Вы больше не прячете их от меня? Она широко открыла глаза, теперь касаясь пальцами оперения, которое видели только они вдвоем. — Да, больше нет смысла прятать их от тебя, милая. Какого они цвета? Пациентка смотрела на мягкие очертание тела так, раз за разом, будто впервые увидев настоящие крылья. — Они цвета ваших прекрасных глаз... Произносила она шепотом, все глубже зарываясь пальцами в них. — Поклянись мне, поклянись своей жизнью, Вики, что никогда не оставишь меня, и никогда не оставишь моих крыльев. — Я клянусь, клянусь, мисс Мортем. Я буду с вами до конца, до самого конца. И врач припечатывал свои губы, этой ночью, к каждому миллиметру кожи другой. Под конец оставив их на теплом лбу. А Вики все никак не могла оставить свое любимое занятие, даже в полудрёме, продолжая расчёсывать мягкие, серые перья. На следующий день к ней не пришел её демон. И потом наследующий, и потом ещё и ещё. Ей становилось все хуже, монстры, которые никак не могли её оставить, начинали пугать все сильнее. А ее защитника все нибыло рядом. Так шли дни, потом недели. И вот в один миг, она проснулась от того, что скрежет ее дверей, был слишком знаком, такой бесшумный и манящий. Она открыла глаза и увидела перед собой, своего демона, только уже без крыльев, с огромными ранами вдоль всей спины. И уже не в красивых, чёртовых вещах, а в больничных одеждах. Они кинулись друг к другу в объятия, долго их не разрывая. А за ними наблюдали, вернее наблюдал хороший психотерапевт, и уже бывший друг мисс Мортем, которой больше не оказалось. Он видел, что девушка менялась, и винил себя за то, что пропустил момент, когда та окончательно потеряла рассудок. Когда та наконец закончила игру, тем, что поверил в нее до последней капли. Тот же галлюциноз и психоз, что был у подопечной Мими. Он видел это и не мог ничего сделать, кроме как дать им время вместе. Это не лечится, и Мими должна была помнить об этом с самого начала, но почему-то забыла. Он тихонько прикрыл дверь, оставляя их наедине. — Где твои крылья, Мими? — О, милая Вики, — она бегала ладонями по ее лицу, пытаясь вновь наслодиться теплом чужой кожи, — Эти сволочи против нашего с тобой союза, они вырвали мне их, оставив шрамы на всю жизнь. Девушки обнимали друг друга, веря в каждое слово другой. Но ведь частичка реализма и взаправду была в их словах. Шрамы тяжело заживали на спине мисс Мортем, а швы, которые она сдирала своими ногтями, для того что бы выпустить новые крылья, вновь и вновь собирали лоскуты ее кожи воедино. Их любовь, любовь грешника и демона, оказалась, как говорят, крышесносной. И вправду лишая рассудка обеих. Но какая разница, они ведь любят. Пусть даже, Вики не поправится, а Мими недавно резавшая свою спину, в попытках отыскать несуществующее, будет продолжать верить. Они будут вместе. Как и было предначертанно в их собственном пророчестве. Грешник и демон полюбят, горячей, кровавой любовью.