как я могу скучать по тебе

Внезапно что-то маленькое врезается ему в ноги, и он слышит детский плач. Лань Сичэнь в замешательстве рассматривает ребёнка, который, приземлившись на землю, теперь смотрит на него огромными, словно у лани, глазами. — Ох. Ребёнку не больше четырёх лет, малышка одета во всё фиолетовое, волосы разделены на два пучка на макушке, похожих на цветы лотоса. Из всего этого Лань Сичэнь делает вывод, что ребёнок прибыл вместе с делегацией из Юньмэн Цзян, но тут же появляется вопрос, зачем они взяли с собой такого маленького ребёнка на серьёзное мероприятие вроде собрания заклинателей? Но больше всего Лань Сичэня интересовало чей это ребёнок, потому что малышка обижено сморщила своё маленькое личико и собиралась заплакать в любой момент, а Лань Сичэнь не собирался признаваться, что может заплакать вместе с ней. Это будет первое собрание заклинателей за почти шесть лет с Лань Сичэнем в роли главы своего ордена, и он уже чувствует усталость. К сожалению, в этом году оно должно было состояться в Ланьлине, но Лань Сичэнь вышел из уединения и больше не собирался отступать от своих обязанностей и ответственности. Неважно, насколько болезненные воспоминания вызывало это место. Он старается не испытывать столь жгучий стыд за то, что ему потребовалось так много времени, чтобы справиться со своим горем, смириться с трагедией, произошедшей с его названными братьями, с той ролью, что он невольно сыграл в разрушении стольких жизней. … но в этом нет твоей вины, Лань Сичэнь. Не твоя вина, что ты доверился кому-то, кого знал лишь с хорошей стороны, кому-то, кого ты любил… Глава ордена резко выдыхает, его рука инстинктивно тянется к груди, туда, где в нагрудном кармане спрятано письмо; измятое его дрожащими руками и залитое его слезами, текст которого утешал его ещё многие дни после получения. Письмо, которое было его светом во тьме, во мраке которой он находился много лет, которое уменьшало его боль, его бремя, которое заставляло чувствовать, что в мире ещё есть кто-то, кто ждёт его, верит в него, даже когда он потерял всякую веру в себя. Письмо, которое оставалось без ответа всё это время, что он прятался от мира. Последние два года своего уединения Лань Сичэнь всё больше и больше думал о своей неизбежной встрече с автором письма. В груди всё сжимается от мысли об их воссоединении. Что вообще Лань Сичэнь должен сказать? Должен ли он просто подождать возможности пригласить его на чай, а затем рассказать ему всё? Как Лань Сичэнь сможет хотя бы начать объяснять Цзян Ваньиню самого себя? Посмотрев вниз, Лань Сичэнь видит, что ребёнок и правда разревелся. Он тихо выговаривает себе за то, что был таким рассеянным, что не заметил, что малышка заблудилась и расстроилась. Глава ордена смотрит на крупные слёзы, бегущие из глаз, дорожки слёз на детских щёчках, выбившиеся из причёски прядки волос, мешающие тереть глаза. Несмотря на то, что он никогда прежде не видел этого ребёнка, ему видится что-то поразительно знакомое в разрезе глаз девочки и её хмуром маленьком личике. Лань Сичэнь отмахивается от этого чувства, и теперь ему действительно становится стыдно за то, что он в первую очередь не позаботился о благополучии ребёнка. Отчаянно отталкивая собственное горе, он садится перед ней на колени. Малышка икает, трёт глаза и смотрит на Цзэу-цзюня грустными глазами, на мгновение напоминая ему другого малыша, которого он растил целую жизнь назад. — Прости, малышка, — говорит Лань Сичэнь всхлипывающей девочке, смотрящей на него снизу вверх. Она опускает свои маленькие ручки, всё ещё шмыгая носом и надувая губы, при виде этого у Лань Сичэня сжимается сердце. — Знаю, я напугал тебя. Но позволь мне помочь. Он поражён тем, как легко она вкладывает свою крошечную ладонь в его руку, позволяя ему поднять её, и не жалуется, когда он отряхивает её одежды. Какое невинное доверие к абсолютно незнакомому человеку, думает он. Лань Сичэнь достаёт платок и улыбается девочке. — Могу я вытереть ваше личико, маленькая госпожа? Она сглатывает и опускает глаза, и ему снова в голову приходит мысль, что в манерах этого ребёнка есть что-то знакомое. В конце концов несколько раз всхлипнув, она кивает в знак согласия. — Закрой глаза, — мягко просит Цзэу-цзюнь. Она незамедлительно выполняет сказанное, и он снова задаётся вопросом, насколько дети предрасположены к тому, чтобы видеть в мире лучшее. Он мягко стирает следы слёз и поправляет её маленькую чёлку, обрамляющую маленькое личико, и девочка вновь выглядит презентабельно. — Вот так, — Лань Сичэнь улыбается, когда она открывает свои тёмные глаза, чтобы посмотреть на него. — Ты не ушиблась? Девочка снова опускает глаза и качает головой. — Уверена? На этот раз она кивает, снова трёт глаза и начинает ёрзать. Её губы плотно сжаты, щёки всё ещё красные, но в уголках глаз появляется твёрдость. — Явпорядке. Лань Сичэнь не может удержаться от улыбки на её тихий невнятный ответ, чувствуя умиление из-за проявления детской уязвлённой гордости. — Как тебя зовут, малышка? — спрашивает он, изо всех сил стараясь не выдать своего беспокойства, чтобы не заставлять её волноваться. Она наклоняет голову и смотрит на Лань Сичэня, словно пытаясь решить, стоит ли называть ему своё имя. Мужчина просто улыбается ей, позволяя девочке продолжать свою оценку, и задаётся вопросом, что она видит. — Цзян Мэйлин, — говорит она, теперь её голос звучит твёрже. Затем малышка, кажется, вспоминает, что влечёт за собой знакомство, и она кланяется ему в манере, требуемой для старшего, хотя она совсем малышка, поклон идеально отработан. — Вежливое имя — Цзян Сяодань. Вежливое имя? У этого ребёнка уже есть вежливое имя? Обычно его дают позже, и её фамилия, она, должно быть, одна из немногих оставшихся ветвей семьи Цзян. Однако Лань Сичэнь ловит на себе её ожидающий взгляд и почти смеётся, когда замечает её недовольство его невоспитанностью. Он поднимается и кланяется ей в ответ. — Цзэу-цзюнь к вашим услугам. Вежливое имя — Лань Сичэнь. Имя при рождении — Лань Хуань. — Ты — глава ордена Лань! Лань Сичэнь удивлён её восклицанию и тому, как она начинает подпрыгивать. По какой-то причине её улыбка становится шире, и он обнаруживает, что его сердце замирает от того, как он был не готов к невинной и чистой радости на лице ребёнка, узнавшего его. Он, конечно, не ожидал, что ребёнок, которого он раньше никогда не встречал, будет в таком восторге. Нет никаких сомнений, что Лань Сичэнь ушёл в уединение задолго до того, как родилась малышка Сяодань. — О? — Лань Сичэнь улыбается и снова опускается на колени, чтобы быть на одном уровне с ней. Малышка воспринимает это как знак подойти ближе. — Дева Цзян слышала обо мне? — М-н-м! — она взволнованно кивает, заламывая свои маленькие ручки. — Папа рассказывал мне о тебе! — Да? А я могу спросить, кто твой папа? — Мэйлин! Они вздрагивают от окрика, и Лань Сичэнь видит, как расширяются глаза Цзян Сяодань при виде приближающегося к ним сердитого главы ордена Цзинь. Лань Сичэнь едва сдерживается, чтобы не выдать своё удивление подъёмом бровей до самых волос сначала из-за абсолютной ярости, исходящей от молодого человека, но потом и потому, что, когда в последний раз он видел Цзинь Жуланя, Лань Сичэнь уверен, что тот был на голову ниже и не такой широкий. Цзинь Жулань был главой ордена уже шесть лет, но всё ещё улаживал проблемы, оставшиеся после правления его дяди. Сейчас молодому человеку уже за двадцать, и он уже старше, чем был Лань Сичэнь, когда возглавил свой орден. Он всё ещё молод, но другой глава ордена с лёгкостью может распознать признаки истощения, углубляющиеся морщинки вокруг глаз из-за разочарования, и силу, что вы научитесь излучать только тогда, когда научитесь заставлять других уважать вас. — Лин-гэгэ! — кричит Цзян Сяодань, и внимание Лань Сичэня возвращается к малышке, он приоткрывает рот от удивления, наблюдая за тем, как она бежит навстречу разгневанному главе ордена. Несмотря на хмурый взгляд главы ордена, Цзян Сяодань совсем его не боится. Она высоко поднимает руки, явно ожидая, что её подхватят на руки. Цзинь Жулань не разочаровывает и сразу же наклоняется, чтобы поднять её, не колеблясь ни секунды. — Куда ты убежала, малявка? — рычит Цзинь Жулань. Цзян Сяодань обхватывает его маленькими ручками за шею, утыкается лицом, хныча. — Гэгэ… — Ну уж нет! Ты не можешь притворяться, что тебе грустно и плакаться после того, как ты убежала! — продолжает свою тираду Цзинь Жулань, но всё же поглаживает её по спине, крепче прижимая к себе. — Цзюцзю велел мне присмотреть за тобой. Ты думаешь, он не переломает мне ноги, когда узнает, что я потерял тебя? Лань Сичэнь сводит брови. Почему Цзян Ваньинь так беспокоится о чьём-то ребёнке из своего ордена? Но Цзян Сяодань назвала Цзинь Лина своим гэ, и, насколько было известно Лань Сичэню, у Цзинь Лина не было другой семьи, кроме… Именно в этот момент Цзинь Жулань, кажется, наконец, замечает присутствие Лань Сичэня. Он краснеет, понимая, что Лань Сичэнь, очевидно, видел это представление. Однако Цзинь Жулань выпрямляется и кланяется насколько это возможно с ребёнком на руках. Цзян Сяодань оборачивается, чтобы улыбнуться ему. — Гэгэ, я нашла главу ордена Лань! — Скорее он нашёл тебя, — бормочет Цзинь, снова признавая присутствие Лань Сичэня. — Спасибо, что нашли мою сестру, — благодарит Цзинь Жулань, поправляя одежду девочки, суетясь вокруг малышки, к её большому неудовольствию. Цзян Сяодань пытается оттолкнуть его, но Цзинь Жулань не останавливается. — Она буквально только что сидела у меня в кабинете и рисовала, но стоило мне на мгновение отвести глаза, как она сбежала. — Я просто хотела найти а-дэ, — хнычет Цзян Сяодань, и Лань Сичэнь с трудом втягивает воздух. Глава ордена Лань чувствует, как мир меняется прямо у него на глазах, и до него наконец доходит, что этот ребёнок Цзян был не кем иным, как отпрыском самого Цзян Ваньиня. Он смаргивает несколько раз, отвыкший скрывать свои эмоции. В этом не было нужды, когда ты годами скрываешься в ханьши. Он пытается незаметно переварить полученную информацию, теперь отчётливо понимая, почему малышка Сяодань казалась такой знакомой. Её цвет глаз был не такой, как у её отца, но вся остальная часть её лица была отпечатком главы ордена Цзян. Того самого человека, о воссоединении с которым Лань Сичэнь думал спустя полдесятилетия. С новым уколом боли в сердце он понимает, что у неё, должно быть, глаза её матери. — Я не знал, что глава ордена Цзян женился, — пытается сказать спокойно Лань Сичэнь, но, должно быть, Цзинь Жулань видит что-то в выражении его лица, что наводит его на неверную мысль, потому что молодой глава ордена снова хмурится. Даже от Цзян Сяодань не ускользает это, и она с беспокойством смотрит на своего старшего брата. — Гэгэ? — Глава ордена Цзян не женат, Цзэу-цзюнь, — Цзинь Лин почти насмехается над его титулом, и Лань Сичэнь вновь удивляется. — Ему не нужна жена, чтобы моя сестра была законной наследницей Юньмэн Цзян. Лань Сичэнь приходит ещё в большее замешательство. — Прошу прощения, — Лань Сичэнь кланяется в знак извинения. — Во время моего уединения я не слышал ничего о том, что происходит в мире. Мне не сообщали никаких вестей о дочери главы ордена Цзян. Боюсь, мне ещё многое предстоит узнать. Плечи Цзинь Жуланя немного расслабляются, и Лань Сичэнь догадывается, что тот факт, что его дядя не женат, должно быть, является предметом спора для окружающих. — Главу ордена Цзян подтолкнули к появлению наследника, — начинает объяснять Цзинь Жулань вместо извинения, глядя на свою сестру сверху вниз, когда она принимается играть с золотыми бусинами в его волосах. — Старейшины заявили, что они ждали слишком долго. После ситуации с шу… с Цзинь Гуанъяо они, конечно, поняли, какой орден унаследую я. Наследник Цзинь принадлежит ордену Цзинь. Лань Сичэнь начинает понимать, к чему ведёт молодой человек. — Конечно, они начали донимать цзюцзю вопросами, что будет с орденом Цзян, если с ним что-нибудь случится? — объясняет ему молодой глава. — Если он умрёт, кому достанется орден? Поэтому они начали настаивать на браке. Ему удалось отвлечь их на год, пока он помогал мне здесь, в Ланьлине, следя за тем, чтобы моё положение не было скомпрометировано. — Гэ, я хочу увидеть а-дэ, — скулит Цзян Сяодань, но Цзинь Лин шикает на неё. — Я разговариваю с другим главой ордена, А-Ли, — мягко выговаривает он, его тон так контрастирует с тем, как он говорит с Лань Сичэнем. — Не перебивай меня. Малышка хнычет и утыкается носом ему в плечо, взгляд Лань Сичэня смягчается, он задаётся вопросом, был ли Цзян Ваньинь в её возрасте таким же. — Они хотели, чтобы цзюцзю женился, — продолжает Цзинь Жулань, и Лань Сичэнь снова смотрит на него. — Они давно хотели, но теперь они были непреклонны. У клана Цзинь был я, но кто будет у Юньмэн Цзян, если что-нибудь случится с цзюцзю? Он почти сдался. Несмотря на то, что Лань Сичэнь уже знал итог, его сердце учащенно забилось от беспокойства. — Пока его старшая ученица не подала ему идею суррогатного материнства, — Цзинь Жулань даёт девочке жетон, чтобы она могла поиграть. Малышка берёт его с большим интересом, маленькими пальчиками обводя контур. — Его старшая ученица, Цзян… у неё семья с другой женщиной. Как бы то ни было, у них трое детей, и я недавно слышал, они ждут четвёртого. — Позвольте предположить, от суррогатного отца. — Именно, — подтверждает Цзинь Жулань, пересаживая Цзян Сяодань на другое бедро. — Они поняли, что так будет проще. Поэтому цзюцзю без ведома старейшин начал готовиться к появлению наследника. Без сомнения, они бы категорически запретили Цзян Ваньиню делать что-то подобное. Законные наследники были законными наследниками, потому что они рождались в законном браке. Конечно, возникал вопрос, почему Цзян Ваньинь был полон решимости обзавестись наследником подобным образом. Лань Сичэнь ни на секунду не сомневался, что дело было не в том, что они не могли найти ему жену. Если всё можно было так легко решить, для чего прибегать к способу, несущему столько проблем? Однако, это не те вопросы, которые мог задать Лань Сичэнь. Поэтому он просто улыбается Цзинь Жуланю. — Я могу только представлять реакцию старейшин, — мягко говорит он. Уголки его губ приподнимаются, когда Цзинь Жулань издаёт звук похожий на фырканье. — Я был там, чтобы поддержать цзюцзю, когда он объявлял о рождении наследника, — юный глава ордена смотрит на свою маленькую сестру, хмурое выражение сходит с его лица, и он улыбается малышке. Цзян Сяодань улыбается в ответ. — Сказать, что они были в ярости — не сказать ничего. Конечно, они подняли вопрос о браке и пригрозили не признать Цзян Сяодань законной наследницей, но цзюцзю заставил их пожалеть о своих словах. Они просили наследника Цзян для ордена Цзян — вот она. У Цзян Ваньиня есть дочь, и она признана законной и единственной наследницей Юньмэн Цзян. Он провернул это при помощи суррогатного материнства и заставил старейшин принять его дочь, отказавшись жениться. Как так получилось, что никто даже мимоходом не упомянул что-то такое важное при разговоре с Лань Сичэнем? Посылал ли орден Лань подарки? Присутствовали ли Вэй Усянь и Лань Ванцзи на праздновании её первой луны? Было ли вообще позволено Вэй Усяню принимать участие в жизни малышки Цзян Сяодань? Никогда раньше Лань Сичэнь так сильно не жалел о своей ошибке, не ответив на письмо Цзян Ваньиня, написанное так давно, как в тот момент, когда он наблюдал за остатками семьи Цзян Ваньиня. Но Цзинь Жулань вновь посмотрел на него. — Сейчас трудно спорить с тем, что она не цзюцзю… ОЙ! — внезапно вырывается у Цзинь Жуланя, и Лань Сичэнь видит, что Цзян Сяодань намотала чёлку молодого человека на свои маленькие пальчики. Малышка наконец потеряла терпение и хмуро уставилась на своего единственного брата, и теперь, глядя на неё, нельзя было отрицать, чья она дочь. Для Лань Сичэня было удивительно видеть, как явно эти двое детей несут на себе отпечаток воспитания Цзян Ваньиня. — Лин-гэ, я хочу к папе! — Малявка! — Цзинь Жулань шипит, пытаясь отцепить её от своих волос. — Думаешь, я не расскажу цзюцзю, как ты себя ведёшь? — Я долго ждала! — Цзян Сяодань снова начинает хныкать, и Лань Сичэнь видит, как в уголках её глаз снова появляются слёзы. Он вспоминает, как сильны детские эмоции в этом возрасте. Малышка начинала это путешествие, чтобы найти своего отца, и, без сомнения, уже достигла своего предела. Лань Сичэнь подходит ближе и слегка наклоняется к ней, чтобы привлечь её внимание. Это срабатывает, и Цзян Сяодань тут же поворачивается к нему со знакомым хмурым выражением лица, Лань Сичэнь сочувственно улыбается ей. — Возможно, мы вместе сможем поискать главу ордена Цзян, — говорит он, и Цзян Сяодань, широко распахнув глаза, кивает ему. — Я могу помочь тебе, в конце концов, это же я нашёл тебя, правда? Цзян Сяодань трёт глаза и кивает. — Я хочу к папе. — Хорошо, пойдём поищем его, — вздыхает Цзинь Жулань, когда они слышат: — А-Лин, А-Ли! Все трое оборачиваются, чтобы встретиться ни с кем иным, как с самим Цзян Ваньинем. Как и Цзинь Жулань, он одет в лучшие одежды и выглядит безупречно, но от него исходит аура той силы, которую можно обрести только после того, как восстановишь разрушенный орден и сделаешь его одним из четырёх великих орденов в заклинательском мире. Никто бы во второй раз не стал думать о том, чтобы попытаться покорить Пристань Лотоса, если только они не хотят встретиться со смертоносным штормом, который на них обрушит Цзян Ваньинь. Лань Сичэнь чувствует, как бешено колотится его сердце, и пытается незаметно подавить эмоции. Он не ожидал тёплого приветствия от главы ордена Цзян, но и к полному игнорированию собственного присутствия готов не был. — Где вы были? — кричит Цзян Ваньинь, обращаясь к Цзинь Жуланю и Цзян Сяодань, не обращая внимания на главу Лань. — А-дэ! — кричит Цзян Сяодань и тянет к нему руки. Так же, как и его племянник, Цзян Ваньинь без колебаний заключает дочь в свои объятия. — Мы просто решили прогуляться, — коротко отвечает Цзинь Жулань, скрещивая руки на груди. — Почему мы должны сидеть взаперти целый день? — Я просил всего лишь один час подождать меня в твоём кабинете, — Цзян Ваньинь удобнее устраивает счастливую Цзян Сяодань в своих руках. — Вы не могли посидеть на одном месте один час? Лань Сичэнь был абсолютно очарован тем фактом, что малышку ни в малейшей степени не смущает громкость её родственников. — Нет, — отвечает Цзинь Жулань, отводя взгляд и слегка задирая нос. — Мы устали ждать тебя. Прежде чем Цзян Ваньинь успевает что-то сказать, Цзян Сяодань оживляется в его руках, ёрзая так сильно, что застаёт своего отца врасплох. — Я хотела найти а-дэ, — говорит девочка, её глаза большие и круглые. — Я пошла искать а-дэ, но не могла найти тебя! Но! Она начинает скакать в его объятиях и, наконец, заставляет всех обратить внимание на Лань Сичэня, указывая на него пальцем. — Папа, я нашла главу ордена Лань! Теперь всё семейство Цзян-Цзинь смотрит на него, и он почти ошеломлён таким пристальным вниманием. Цзян Сяодань смотрит с восхищением, Цзинь Жулань — с каплей раздражения, оставшейся после спора с дядей, но Лань Сичэнь не может понять, какой взгляд на него направляет Цзян Ваньинь. Если бы его заставили описать этот взгляд, лучшее, что он смог бы сказать, что это взгляд… отстранённый. Не было никаких эмоций, никакой реакции на то, что он снова видел Лань Сичэня. В течение многих лет слова в письме Цзян Ваньиня согревали сердце Лань Сичэня, словно свет во тьме, но сейчас, глядя на застывшее лицо главы ордена Цзян, Лань Сичэнь начинает чувствовать, что надежды на их воссоединение тонут быстрее, чем лодка, окружённая водными гулями. Тем не менее, он всё ещё глава ордена Лань и Облачных Глубин. Каким бы он ни представлял себе их воссоединение, на что бы он ни надеялся, это не имело значения. Письмо, спрятанное в нагрудном кармане, кажется невероятно тяжёлым. Лань Сичэнь легко улыбается другому главе ордена и кланяется. — Глава ордена Цзян, — начинает он, заставляя печаль в своём сердце спрятаться за слишком вежливым приветствием человека, о котором он мечтал годами. — Приятно видеть, что вы по-прежнему в добром здравии спустя столько времени. Он улыбается Цзян Сяодань, которая всё ещё возбуждённо скачет в руках отца, который остаётся всё таким же невозмутимым. — Но думаю, я задолжал вам поздравления с рождением наследницы, — продолжает Лань Сичэнь. — Цзян Сяодань и я только начали своё знакомство, когда к нам присоединился глава Цзинь. — Когда присоединился? — резко говорит Цзян Ваньинь и поворачивается к главе Цзинь, похожего на оленя, почувствовавшего, что в него нацелена стрела. Лань Сичэнь сразу же осознаёт свою ошибку и чувствует себя невероятно глупо. Первое его собрание заклинателей за шесть лет, и он сразу же ставит под угрозу союз между орденами Ланьлин Цзинь и Гусу Лань. — Поговорим об этом позже, — почти рычит Цзян Ваньинь, и Лань Сичэнь видит, как на лице Цзинь Жуланя появляется страх. И Цзян Ваньинь впервые обращается непосредственно к Лань Сичэню. — Спасибо, глава Лань, что позаботились о моей дочери, пока мой племянник присматривал за ней, — тон Цзян Ваньиня ровный и глубокий. — Рад видеть, что глава ордена Лань вернулся, и надеюсь, что вы чувствуете себя достаточно хорошо, чтобы остаться. Лань Сичэнь кивает, на мгновение опуская глаза. — Потребуется некоторое время, чтобы ко всему привыкнуть, — он набирается смелости, чтобы сказать то, что хочет. — Я надеюсь, что глава ордена Цзян не откажется послужить моим ориентиром, когда я буду вновь знакомиться с миром. Цзян Ваньинь кивает и делает всё возможное, чтобы поклониться с дочерью на руках. — Главе Лань не нужно сомневаться в поддержке Юньмэн Цзян. Но Цзян Ваньинь, буду ли я когда-либо снова твоим? Лань Сичэнь приоткрывает губы, собираясь ответить, но вдалеке раздаётся звук рога. Цзян Сяодань вздрагивает и крепче цепляется за отца. Лань Сичэнь замечает вспышку беспокойства в глазах Цзян Ваньиня, когда он успокаивает свою дочь, и что-то внутри Лань Сичэня болит. — Уже полдень? — Цзинь Жулань смотрит на небо. — Так много ещё нужно подготовить к завтрашнему дню! — Тогда нечего терять время, — говорит Цзян Ваньинь, и Лань Сичэнь понимает, что он помогает Цзинь Жуланю в организации его первого собрания заклинателей. Однако прежде чем Лань Сичэнь успевает что-либо сказать, просто чтобы поговорить с главой ордена Цзян ещё немного, Цзинь Жулань кланяется на прощание, и его дядя следует его примеру, опуская Цзян Сяодань на землю. — Прошу извинить нас, глава ордена Лань, — Цзинь Жулань вновь обращается к нему официально. — Но сейчас мы должны вас покинуть. Пожалуйста, не чувствуйте себя стеснённым, вы можете спокойно прогуляться по территории Ланьлина и попросить всё, что вам потребуется, чтобы скрасить ваше пребывание здесь. — Да, конечно, спасибо, глава Цзинь, — Лань Сичэнь едва не заикается, чувствуя, как что-то важное ускользает из его рук. Цзян Ваньинь опускает Цзян Сяодань на землю, и они вдвоём кланяются. — Мэйлин, — говорит Цзян Ваньинь, глядя на неё сверху вниз. — Что ты должна сказать главе ордена Лань? — Спасибо, глава ордена Лань! — щебечет Цзян Сяодань, глядя на него своими тёмными глазами. — За то, что нашёл меня и вернул! Папа скучал по тебе! Все трое мужчин замирают от её слов. У Цзинь Жуланя отвисает челюсть. Цзян Ваньинь смотрит на свою дочь в полном замешательстве. Однако Лань Сичэнь чувствует, как сердце в его груди начинает биться быстрее, надежда вспыхивает у него в груди. — Цзян Мэйлин, — Цзян Ваньинь нарушает тишину, Лань Сичэнь не может разобрать его тон. — Нам пора идти. — Пока, глава ордена Лань! — малышка машет ему рукой, когда её отец, избегающий взгляда Лань Сичэня, снова поднимает её на руки. Он быстро следует за своим племянником, который сбежал оттуда, как только смог. Лань Сичэнь застывает, всё ещё охваченный удивлением, он приоткрывает губы, не произнося ни слова, его рука тянется за Цзян Ваньинем. … не позволяй счастью ускользнуть из твоих рук, Лань Сичэнь. Не тогда, когда ты заслуживаешь его больше всех из тех, кого я знаю… — Глава ордена Цзян! Он останавливается. Лань Сичэнь спешит к нему и снова оказывается лицом к лицу с Цзян Ваньинем. Плечи главы ордена Цзян напряжены, спина прямая, он смотрит с вызовом, словно ожидая, что Лань Сичэнь потребует объяснений. Любопытство на лице Цзян Сяодань быстро сменяется радостью, и что-то в сердце Лань Сичэня расцветает при виде отца и дочери. Лань Сичэнь хотел бы спросить здесь и сейчас, что Цзян Сяодань имела в виду, хотел спросить, как она узнала о нём ещё до встречи с ним, почему она доверяла ему, что ей рассказывал Цзян Ваньинь о главе ордена, скрывшегося в горах Гусу Лань? Но он не может, не сейчас. Не перед детьми Цзян Ваньиня. Вместо этого Лань Сичэнь снова кланяется и улыбается им. Позади Цзинь Жулань ждёт, когда развернется сцена, готовый вмешаться. — Глава ордена Лань! — Цзян Сяодань широко улыбается. — Дева Цзян, — Лань Сичэнь улыбается малышке. — Ты раньше когда-нибудь видела снег? Цзян Сяодань качает головой, широко распахнув глаза. Мгновение Цзян Ваньинь выглядит озадаченным и настороженно смотрит на Лань Сичэня, не в силах понять, к чему он клонит. — Нет! Лин-гэ рассказывал мне о снеге, но папа сказал, что я замёрзну. — Хм-м-м, твой папа прав, дева Цзян, — Лань Сичэнь глубокомысленно кивает, соглашаясь. — Когда падает снег, становится очень холодно, но в наших домах всегда тепло. Днём мы наслаждаемся белым, мягким и пушистым снегом, а потом согреваемся горячим чаем. Цзян Сяодань наклоняется вперёд, и Лань Сичэнь продолжает. — Мы наденем много тёплой одежды и даже рукавицы на руки, чтобы бросать снежки в твоего гэгэ. — Я хочу посмотреть! — Цзян Сяодань вновь скачет в объятиях отца, все игнорируют пронзительный крик Цзинь Жуланя позади. — Я хочу увидеть снег! Лань Сичэнь улыбается ещё шире. — Что ж, дева Цзян, тогда я приглашаю тебя и твоего отца посмотреть на первый снег в Гусу Лань через месяц. Это должно дать твоему отцу достаточно времени, чтобы подготовиться, если он решит приехать. Он поворачивается и кланяется Цзинь Жуланю. — Конечно, приглашение распространяется на всех членов семьи Цзян. При этом он не выпускает из виду, как Цзян Ваньинь смотрит на него, кусая губы. — Папа! — Цзян Сяодань тянет его за одежды. — Папа, я хочу посмотреть на снег! — Мы подумаем об этом, Мэйлин, — наконец говорит Цзян Ваньинь, отрывая взгляд от Лань Сичэня. — Нужно посмотреть, смогу ли я покинуть орден на это время, и сможет ли Цзинь Лин отправиться с нами. Цзян Сяодань надувает губы, но не плачет. Наконец Цзян Ваньинь снова смотрит на Лань Сичэня, тихо вздыхая. — Спасибо, глава Лань, за ваше приглашение. Я пришлю вам ответ в конце недели. Цзинь Жулань выглядит абсолютно сбитым с толку, чем закончился разговор, но вспоминает о приличиях и кланяется в ответ. — Я тоже дам свой ответ к тому времени. Лань Сичэнь расстаётся с троицей, тихо попрощавшись, и наблюдает за тем, как они уходят, пока они не исчезают из вида. Надежда бьётся в его груди. Он прикладывает руку к сердцу, к спрятанному письму, с тех самых пор, как много зим назад его принесли в ханьши. Несмотря на все тревоги и затянувшиеся сомнения, Лань Сичэнь цепляется за слова в спрятанном письме, за мимолётную надежду на возможность поделиться своими невысказанными признаниями с автором письма.