Порядочная ведьма - порядочный оборотень

Свадьбу Левкой и Зоряна справили на ура. Меня (вновь без моего ведома) назначили тамадой. Пришлось надолго засесть в своих покоях и прописывать программу увеселений на три дня - оборотни гуляли с размахом. Благо Бьерн, у которого голова была на месте (в отличии от моей, временами увлекающейся, забывая про сон и еду), вытаскивал меня из комнат, иногда добровольно, иногда просто брал на руки и нес к морю или в сад - дышать свежим воздухом, а заодно - обедать (если бы вы знали, сколько лосося я засолила за это время! Местный повар с поклоном за рецептом ко мне потом приходил). После прояснения отношений с моим оборотнем, они наконец стабилизировались, мы больше не играли в “тяни-толкай” и делали все то, что положено парочке, только с оборотневыми причудами. Это конечно я так, для проформы, называю происходящее “причудами”, но на самом деле мне нравится. К примеру, временами, когда рядом никого нет, Бьерн усаживает меня к себе на колени, расстегивает пуговки на блузе со стороны спины и утыкается носом в ложбинку меж лопатками, иногда целуя или мягко вылизывая. Звучит извращенно, я понимаю, но, как поделилась со мной Левка, для оборотней это такая же нормальная вещь, как поцелуи и объятия. Мне, конечно, непривычно было сначала, необычно, но потом я обнаружила, что, оказывается, между лопаток у меня очень чувствительная зона, потому плюнула на все ограничения в голове и просто получала удовольствие. Но, откровенно говоря, больше всего мне нравилось целоваться. Бьерн исполнил обещание, данное в ночь после девичника, буквально на следующий день, дождавшись, когда я расслаблюсь, немного забудусь и потеряю контроль за ситуацией. Здесь он действовал как настоящий хищник, спокойно выжидая нужного момента. Искорки из глаз у меня наверное действительно полетели, и как дышать, я тоже забыла в определенный момент, еще и равновесие потеряла, буквально повиснув в объятиях Бьерна, как распоследняя Лилиан в руках Адриана. Мой оборотень целовался как бог. Честно говоря я даже расплакалась от ярких эмоций, и пока он качал меня на руках, призналась, что никогда такого сильного переживания не испытывала. В общем, Бьерн повторил раз, еще раз и еще много-много раз, как в той самой песне. И каждый из этих разов был для меня как первый, но плакать я со временем перестала, полностью отдавшись процессу. С интимной стороной жизни было немного сложнее. Бьерн довольно ясно дал мне понять, что подождет столько, сколько надо, и я была искренне благодарна ему за это, но в тоже время столкнулась с тем, что не знаю, как перейти проведенную самой же собой черту. Вроде бы и хорошо все, но по ощущениям вдруг реально понимаешь, что хочется дальше и больше. Я со своим стратегическим умом, который привык все просчитывать и перестраховываться, завязла в собственных желаниях и противоречиях. Бьерн чувствовал мою неуверенность и сомнения, но не делал первых шагов, отлично понимая, что в таком состоянии я могу что-нибудь вытворить. И в то же время нам удалось довольно лично поговорить на тему секса, рассказать о своем опыте и его отсутствии (с моей стороны, уткнувшись лбом в плечо оборотня, потому что делиться подобным глаза в глаза было до сих пор по-детски стыдно, благодаря остаткам никак не выкорчеванного воспитания и привитых взглядов). Проблема, что забавно, решилась почти самостоятельно, во время танца на свадебном торжестве. Танец назывался “Платочек”, среди оборотней его знали мало, а вот во времена моей школьной юности у обычных девушек, желающих без слов рассказать парню, что он им нравится, этот танец пользовался большой популярностью. Суть его была в том, что девушка накидывала платок на плечи кавалера и выводила его в центр зала, а потом обтанцовывала, не убирая ткань с плеч, как будто бы удерживала подле себя. Партнер в это время просто стоял (идеально для парней, не умеющих плясать) и внимательно рассматривал девушку, ее движения, улыбку, лицо, в общем, знакомился ближе чисто визуально. И после, в самом конце танца, партнерша накидывала платок на голову кавалера, укрывая его и себя, и если она ему понравилась, то он ее целовал, и дальше они считались уже парочкой. Вы не поверите, но две мои подруги реально так с будущими мужьями познакомились, так что это работает, в определенной степени. Возвращаясь ко мне и Бьерну. Когда я накрыла наши головы платком и внимательно посмотрела в глаза своего оборотня, похожие на сумрачные северные озера, то прижалась к нему и прямо в губы прошептала: “Пойдем к тебе в комнату”, пока мозг и внутренняя охранная сигнализация отключились временно, находясь под впечатлением от танца. Спокойное лицо мужчины внешне не изменилось, но вот зрачки расширились просто катастрофически, а потом он тихо спросил, может ли сделать кое-что совсем собственническое и вырывающееся из всех правил. Я разрешила, и Бьерн при всех взвалил меня на плечо и спокойно вышел из банкетного зала, прямо в середине праздника, который я так и не успела довести, лишь махнула рукой Левке, сидящей с Зоряном во главе стола и сказала одними губами справляться дальше без меня, на что рыжая очень хитро усмехнулась и показала мне большой палец (как я узнала позже, спустя пару часов после моего ухода Левкой устроила битву едой). Бьерн шел к своим покоям неторопливо, молча, а я так и висела на его плече. В комнатах оборотня обстановка оказалась гораздо скромнее моей, более спокойной, без излишеств. Мужчина сгрузил меня на огромный матрац, лежащий прямо на полу и устланный кучей узорчатых одеял, с раскиданными по ним подушками (видимо в память о своей родине, насколько я знаю, северное племя Бьерна живет в юртах, там закономерно кровать не поставишь). Оборотень внимательно посмотрел в мои глаза, спросил еще раз, а я вместо ответа просто его поцеловала, устав уже ждать, гадать и думать. В общем, ни о чем не пожалела. Хотя нет… единственным, о чем все же пожалела, было то, что я не успела сварить и выпить зелье выносливости. Оборотни, оказывается, такие неутомимые, не зря в народе ходят похабные анекдоты про “... где человек может пару часов, оборотень не устает и за неделю”. Меня еле хватило до полуночи, а потом я, пробормотав что-то про наглых медведей, отключилась, впрочем пронзительно счастливая, полностью расслабленная и охреневшая от новых потрясающих ощущений, чувствуя невесомые поцелуи Бьерна на щеках и шее. Проснулась в предрассветных сумерках. Оборотень лежал вплотную ко мне, уткнувшись носом в мой живот, и я вдруг вспомнила, как месяц назад вот также была рядом с ним, тогда еще потерянным в темноте и не могущим найти выход из наколдованного сна. Я лежала, гладила длинные молочные волосы Бьерна, окончательно разлохматившиеся после наших ночных выкрутасов, и думала о том, что… Господи, спасибо, тебе, Господи, что я его встретила… Я не знаю, как бы жила дальше одна, потерянная в чужом мире, не нашедшая себе места в своем, неисправимая мечтательница. Чуть привстала и поцеловала Бьерна в висок, почти шепотом напевая Ту самую колыбельную, что однажды привела его ко мне.