Unicuique secundum opera eius

Unicuique secundum opera eius

«Да воздастся каждому по делам его.» – Откровения Иоанна Богослова, глава 22, страница 12.

Гринхилл. На выходе из AIDAN Сorp. 14:45. Гленн ненавидел себя всеми фибрами души. И ведь не зря ненавидел, как он сам думает. Зубы скрипят от нарастающей злобы. Ох, если бы тогда, во время той засады, погиб он, а не Джек… Сейчас ему бы не пришлось видеть лицо его отца, полное ненависти и отчаянья, когда фиолетововласый протянул старику именной жетон его сына, что Мунлайт всегда носил с собой, прямо у сердца, в знак памяти о тех, кого не смог спасти. Руки, а точнее металлические протезы, сжимались и разжимались с ужасающим скрипом. Нужно посетить ИХ могилы, выговориться… Через несколько дней будет ровно три года с их гибели. Перед глазами проносятся лица. Лабус, рыжий, бородатый здоровяк с такими добрыми, внимательными глазами зелёного цвета. Ткач, тощий, вечно недовольный шатен с серыми, ничего не выражающими глазами. И, наконец, Джек, так и не успевший заслужить позывной до своей гибели. Его лицо, как бы мужчина ни пытался, вспомнить не мог. –Простите меня, парни… Я клянусь, что отомщу. Я никого не забыл, помню тот проклятый день, как будто он был вчера. Шепчет он, бросая обещание в пустоту, надеясь, что ТАМ его услышат. Его тираду прерывает телефонный звонок. Гленн поднимает трубку и с удивлением видит номер из прошлого – связист из военного корпуса, из которого Гленн уже давно ушёл в отставку. Дрожащей рукой он принимает вызов и прикладывает трубку к уху. –Шутник на связи. Чего тебе, Рататоск? –Просил же не использовать мой позывной! Я не белка, хоть и энергичный! Ай, сейчас не время, забей. Шут… Гленн, я к тебе с такой новостью, лучше присядь, если стоишь. Канал зашифрован, это узнаешь только ты. Помнишь твою просьбу перед уходом? –Помню, дружище. И что, удалось что-то разузнать? –Я выбил джек-пот. В трагедии трехлетней давности… Виноват полковник Клим и его отпрыски. Да, вас продали. Просто продали самую результативную единицу нашего корпуса. Я чуть не поседел, когда увидел эти имена. Слушай, услуга за услугу… Накажи их, Гленн, пожалуйста. Я не смогу спокойно спать, зная, что гнида, виновная в смерти наших «братьев» спокойно продолжает коптить небо и радуется жизни! Шутник и правда чуть не рухнул оземь, а зрачки начали медленно сужаться. Полковник Клим?! Он!? Вместе с дочерью и сыном?! Этого не может быть! Он столько раз ценой своей карьеры выручал задницы отряда и просто… Продал их? Но не верить Рататоску смысла не было. Рука, не держащая телефон сомкнулась, сжалась до жалобного скрипа стальных пальцев. Голос звучал загробно, будто от Шутника не осталось ничего, лишь Ангел Мщения, спустившийся на землю ради мести. –Не беспокойся. Они будут наказаны. И самые страшные адские муки покажутся им курортом. После, Гленн бросает трубку и прячет телефон в карман. «Эта сука… Этот ублюдок с его подонками-отпрысками… Ходите и бойтесь, вас раскрыли. Гленн Мунлайт, Шутник, выходит на охоту. Да воздастся каждому по делам его.» Гленн уже и не помнит, как вернулся домой, в Коттедж. Ничего не выражающий взгляд уперся в красавицу-жену, Луку, что сейчас была занята с детьми. Ох, Серафим и Вероника, два солнышка, что могут разгладить любые тучи на душе одной улыбкой. Гленну жаль, но одновременно и распирает гордость от того, что он их отец. Жаль – потому что рано или поздно им придется узнать, что мужчина натворит через несколько дней. Горд – потому что его чада так прекрасны и умны. Кто же не будет восхищаться такому подрастающему поколению? Мужчина прикрывает глаза и старается прошмыгнуть мимо жены с детьми незамеченным, благо, они слишком заняты, чтобы заметить главу семьи. Уверенным шагом он отправляется к библиотеке, где оттягивает 6 случайно расположенных книг, после которых… полка отъезжает в сторону, открывая путь к небольшой каморке, где на стене висела медаль за отвагу, благодарность от ВС Вейла.... Фотографии. Много фотографий их отряда после миссий. Гленн снимает со стены медаль и вспоминает, как Клим лично вручил её последнему выжившему в той резне – Ему. Металлические пальцы проводят по ребрам награды, после чего…. Сжимают её в бесформенную кучу металла. Смятая кучка улетает в мусорное ведро, а фиолетововласый кивает своим мыслям. План был готов. Он потратил несколько дней на тщательную подготовку к мести, покупая материалы, оружие, одежду, тратя множество времени на изготовление важных деталей для его жестокого плана. Но сейчас…. Сейчас все готово к вендетте. К его расправе над теми, кто сломал такие важные для него жизни. Делайла Клим. Первая в списке, их координатор. Хах, Гленну она казалась солнышком, на такую и не подумаешь, что за этой маской доброты и оптимизма скрывается ТАКАЯ ШВАЛЬ. Мужчина сидит в её автомобиле, на заднем сидении, глубокой ночью. А она любит работать допоздна. Тем хуже для девушки – никто не услышит её криков о помощи, никто не поможет ей. Губы сами вытягиваются в кровожадную ухмылку, когда чуткий слух улавливает цокот каблуков, приближающийся к автомобилю. Открывается дверь водителя, девушка садится внутрь, чтобы… Оказаться в захвате за горло из двух металлических рук, сорвать которые с важного органа почти невозможно. –Привет, Делайла. Угадай, кто? – Звучит голос. Не голос Гленна… Голос Лабуса, этот басистый, грозный баритон. –Т..ы? Но… Ты же… мёртв – Задыхаясь, удивленно хрипит жертва. –Правда? Ах да, мёртв. Конечно, я мёртв уже как три года. Не подскажешь, каким образом? А стой, не отвечай, я всё знаю. Знаешь, быть мертвым не особо и весело, когда знаешь, что такая мразь, как ты – на свободе, жива и радуется жизни. Ну, после этой ночи я смогу спокойно быть на том свете. Гленн придушивает жертву чуть сильнее, дабы та потеряла сознание. После, пересаживает ту на пассажирское сидение и связывает руки леской. После, сев за руль, везёт первую цель куда-то ближе к центру города. Автомобиль останавливается, а он, вытащив из салона безвольное тело Делайлы, подтаскивает её к стене. Нашатырь быстро приводит в чувство пребывающую в ужасе жертву, пытающуюся закричать, но… в её зубах уже была какая-то тряпка. Судя по запаху, окровавленная. –Ну, ну. Не нужно так кричать. Все равно не выйдет. Кровь на тряпке, кстати, моя. Вкуси то, что ты пролила ради денег. Мычание было ему ответом. Но это мычание, ох, как оно манило - теперь она так же беспомощна, как был беспомощен отряд, когда началась засада. Из ножен достается тонкий стилет – любимое холодное оружие Лабуса. Левая рука хватает мисс Клим за горло и, прижав к стене, поднимает над землей. Гленн наслаждается хрипами будущего трупа, проворачивая стилет в руке. –С чего же начать, м?~ Неожиданно, Гленн хищно ухмыляется, он знает, как убьет эту мразь. Стилет с легкостью пробивает кожу на запястье девушки к её громкому мычанию. Гленн бросает ту на землю, дабы она не отключилась от недостатка кислорода и с улыбкой наблюдает, как та ползет в ужасе, оставляя за собой полосу крови из пробитой вены. Ровно два шага требуется мстителю, чтобы догнать её и двумя ударами ног сломать колени. Подтянув девушку к себе за сломанную ногу, он переворачивает жертву на спину и наносит первое колотое ранение в живот, глядя на кровь, фонтаном рванувшую из раны и облепившую кинжал. –Для змеи у тебя слишком человеческая кровь. Последняя гайка, что держала Гленна в рассудке, сорвалась с резьбы. Удар за ударом, удар за ударом он наносил в брюшную полость, пока она не отключилась от потери крови… Суммарно, он нанес более пятидесяти ударов. Ой, пятьдесят один – окончательный удар был нанесен в сердце, где и остался торчать стилет. Кровью девушки Гленн пишет лишь одно слово. «ОТМЩЕНИЕ». После, он поворачивается к камере наблюдения и улыбается. Как после скажут сотрудники полиции, им улыбнулся оживший труп – оперативник Лабус, погибший на миротворческой миссии около трех лет назад. Дуглас Клим. Дуглас. Этого паренька Гленну было даже жаль, однако… Он покрывал сволочные действия своей сестренки, а значит, должен быть наказан за свои действия. Но, не так жестоко, как Делайла. Наверное. Его поймать оказалось ещё проще, чем сестрицу. Видимо, работать допоздна это у них семейное. Гленн в маске Ткача медленно следует за торопливо семенящим домой парнем, чтобы… Толкнуть его плечом в ближайшую подворотню. Дуглас хочет начать возмущаться, но фонарь освещает лицо напавшего. Ткач. Но он же мертв, ведь так? Шок парня явно читался по его лицу, посему мягкий, бесплотный голос призрака недоумевал. –Ты будто труп увидел. –Т-т-так и есть! Ты уже три года, как мертв! –Правда? Надо же… Я уже и забыть успел. Но знаешь, что я помню? Что ты был виновен. Ты готов расплатиться за свои грехи? –Что? О чём ты? Я же… я же не виноват! –Не лги сам себе. И прости. Тебя мне правда жаль убивать. –Стой! Стой! Но ствол пистолета уже направлен на парня. Любимый пистолет Ткача, к слову. РШ-12, «Слонобой». Как несложно понять по названию, пулей этого револьвера останавливают слона. Гленн нажимает на спусковой крючок, целясь… В колено парня. С громким хрустом ногу отрывает от туловища, а сама конечность делает дугу в воздухе, заливая кровью все пространство на пути. Вместе с криком Дугласа звучит второй выстрел – другая конечность тоже отправляется в полет. –Ты шумный. Замолчи. Навсегда. Мужчина подходит к кричащему в агонии парню и, ударом ствола выбив зубы, запихивает РШ-12 в рот жертвы, после чего нажимает спуск, оказываясь обрызган серым веществом с ног до головы. Этими же мозгами он пишет на стене очередную фразу «МЕСТЬ – ХОЛОДНАЯ СЛАДОСТЬ» И, выйдя из переулка, смотрит вверх, на камеру под фонарём. Безразличный взгляд серых глаз прошибает тех, кто будет смотреть запись, холодной ненавистью. Ствол револьвера поднимается к камере и, с наклоном головы, Ткач стреляет в средство слежения. Полковник Джон Клим. Ха, наконец, десерт. Тот, ради которого и был разыгран весь этот спектакль с РЕАЛЬНЫМИ жертвами. Джон Клим, лысый старик, что доживал пенсию в своем особнячке. Тот, кто продал весь отряд террористам. Тот, чьей смерти так желали бы все четверо. Будущий мертвец, что догнивает последние часы, ведь Гленн уже идет за его мерзкой душонкой. Час расплаты пришел, старик. Маску Джека повторить было тяжелее всего – как Гленн ни старался, всегда было что-то, что не соответствовало памяти и фотографиям. Однако, и эта маска была сделана идеально – несколько часов, убитых на неё, стоили того. Сейчас, Джек открывает дверь особняка старика с помощью отмычки, зная, что он дома один. На полу за его спиной стоит две канистры с бензином. Огонь очищает, посмотрим, очистит ли пламя душонку этой мрази. Дверь со скрипом открывается, а Гленн начинает вершить своё грязное дело – заливать дорогущие ковры, картины, столы бензином. Тонкая дорожка горючей жидкости медленно начала подниматься по ступеням вверх. Старик наверняка в спальне, отсыпается, вряд ли он в курсе, что за ним уже приехала его смерть. Огнестойкий костюм сковывал движения, однако сейчас это неважно. Дверь спальни выбивается с ноги, но сам убийца не входит внутрь – и не зря, через полсекунды после выбитой двери из проема вылетает картечь. –А ты все так же осторожен и проницателен старик. Тебя не так-то просто застать врасплох. –Иди к черту, Гленн. Лучше бы ты умер вместе с ними. –О? Ты догадался! Я тебя поздравляю, твой мозг не совсем еще деградировал от деменции! Но это ничего не меняет. Ты умрешь здесь. За всё, что ты натворил. Просто ответь, сколько ты успел продать? –Я уже и не сосчитаю. Много было идиотов, чьи жизни пополнили мой кошелек. Доволен ответом? –Конечно! Ну что, сам выйдешь, или мне тебя вытащить оттуда? –Попробуй, малец. Мозгов не хватит. –Ты все такой же самоуверенный. Умрешь ты, интересно, с такой же уверенностью? –Иди к черту. Эх, Джон не учел, что его убийца просто заговаривал ему зубы, пока вытаскивал светошумовую гранату. С легким цокотом граната падает на пол, слышен хлопок, после которого мужчина врывается в помещение и связывает запястья ошеломленного старика острой леской, что разрывала запястья в кровь от любого движения. Старик был вытащен из спальни и облит бензином под безумный смех Гленна. Мужчина достаёт зажигалку и… роняет её, зажженную, прямо на облитого горючей смесью ненавистника. Пламя разгорается за секунду, и даже его треск не смог заглушить крики агонии старика, что сгорал заживо на глазах надевшего термоустойчивый шлем Гленна. Запах горелой плоти, ох, он пробился даже сквозь фильтры шлема, и убийца вдохнул его… с удовольствием. Быстрыми шагами, он отправился прочь, смеясь. Последняя цель. Гленн «Шутник» Мунлайт. «За любой проступок в этой жизни нужно платить» – так когда-то сказал Гленну отец. И сейчас, он полностью осознает необходимость платы. Мужчина получил у Костлявой отсрочку лишь для того, чтобы забрать с собой семейство Климов. Но, пришло и его время. И он отправится в чертоги Смерти с гордо поднятой головой, уйдя на своих условиях. Шаг за шагом, мужчина идёт по ступенькам на второй этаж Коттеджа. В ту самую библиотеку, в ту самую тайную комнату, оставляя за собой следы крови – порезался бедром о перила, которые хотел поменять ещё давно. Впрочем, неважно, Калеб со всем разберется, когда дело будет сделано. Потайная дверь открывается удивительно бесшумно, впуская внутрь своего создателя. –Вы отомщены, ребят. Спите спокойно. Лишь эта фраза брошена фотографиям, после чего открываются 5 ящиков стола. Из самого обширного достается верная НК416 без приклада и обвесов, из мелких – те самые обвесы и магазин с пулями дум-дум. Маленькая шалость, про которую знал лишь его отряд. Наконец, «Императрица», а именно так он ласково называл своё оружие, была готова к использованию – глушитель приятно стучал по зубам открытого рта, в который Гленн и пытается засунуть ствол винтовки. Пальцы тянутся к спусковому крючку, задерживаются у заветной цели и… дрожат. Перед лицом пробегают образы жены и детей. Лука. Серафим. Вероника. Как же может мужчина сделать ЭТО, если у него есть такие прекрасные родные!? Может, Смерть подождет ещё годиков сорок? Но, судьба неумолима – когда он уже отстраняет палец от курка, слышен стук в дверь. Конечно, же, Лука и догадаться не сможет, что косвенно стала убийцей, ведь… стоило двери застучать, как рука фиолетововласого дергается и нажимает на спусковой крючок. Серое вещество одним взрывом разлетается по стенкам каморки и стекает по стенам под крик жены, полный ужаса и боли… Эпилог. «Истинные герои никогда не живут долго». Гленна похоронили рядом с его сослуживцами – место для могилы было куплено ещё давно, ведь ещё давно они обещали, что похоронят единых по духу оперативников вместе. Лука, залитая горем, долго не могла смириться с гибелью любимого мужа, а дети были еще слишком малы, чтобы понять – папа больше не потреплет их по голове с полу грустной улыбкой. Через несколько дней после похорон все телеэкраны Гринхилла резко стали показывать совершенно иную картину, которую не писали в программах передач. Фиолетововласый мужчина в очках изучает документы, пока не замечает, что сьемка уже идет. «О, я уже запустил. Успел запамятовать, прошу меня извинить за эту промашку. Но да ладно, сейчас не об этом! Я прерываю ваш досуг для важной новости. Я Гленн «Шутник» Мунлайт, и серия из трех жестоких убийств – моих рук дело. Вы можете считать меня маньяком, психопатом и так далее, но подождите. Сделаете свой вывод обо мне после истории о семействе Климов. Эта троица уже давно в военной структуре, особенно Джон, это ни для кого не секрет, не так ли? У них безупречная репутация даже у гражданских, да. А что, если я вам скажу, что много лет вам лгали прямо в лицо, а вы это с удовольствием жрали? Сейчас передо мной лежат документы, что это подтверждают. За всю свою карьеру Джон Клим продал противоборствующим сторонам тридцать пять отрядов из четырех-пяти человек. Из всех них я – единственный выживший, что решил предать их мести за проступки. Вы можете сказать, что я не имею права распоряжаться чужими жизнями… И будете правы! Но ведь они распоряжались. Успешно распоряжались, я вам скажу! Вы можете сказать, что я не Ангел Мщения, чтобы этим заниматься. А я вам отвечу: Кто, кроме меня, отважится полезть на эту коррумпированную, мерзкую семейку!? Никто из вас. Трибунал тоже бесполезен – они просто откупятся. Так что, я сделал то, на что не хватило бы яиц у наших спецслужб. На этом я прощаюсь с вами, жители Гринхилла. Кому интересно содержание документов, прошу на сайт www.###########.blight, где будет выложены все доказательства их вины. Простите... и прощайте.»