о котах

На улице только середина мая, но печет так, словно уже середина июля: душно, воздух густой, словно патока, солнце совсем не ласково греет — скорее пытается выжечь. Ни о какой учёбе думать уже не получается, об экзаменах — тем более. В голове только планы побега из душных школьных кабинетов и желание шататься по улицам до самого рассвета, проветривая и без того пустые головы. Именно поэтому Арсений поддался на уговоры Шастуна и решился свалить с физики. По крайней мере, он себя так успокаивает; повторяет себе, что всему виной раздражающий преподаватель, жаркая школьная рубашка (глупое требование носить форму даже в такую жару, ну что за садисты), а не желание побыть подольше с другом, который уже давно стал чем-то "пере-". — Да ты глянь на него, такой прикольный. И столько в этой фразе почти детского восторга и радости, что Арсений не сдерживает улыбки. Кажется, ни одному уличному коту не доводилось слышать столько комплиментов в свой адрес, но этому повезло — он встретил Антона. Тот уже добрые десять минут точно стоял, задумчиво курил и с самым важным видом главного эксперта по кошачьим смотрел на сидящее на горячем асфальте животное. Шаст зажал сигарету между губ, сдвинув её в сторону, и смешно щурил глаз от тонкой струйки дыма. Комментарии относительно кота он давал самые разные: начиная с идеальной формы ("да ты посмотри, просто меховой шар, даже математичке показать не стыдно") и заканчивая забавно дёргающимися ушами ("одно на нас, другое на Кавказ"). — Булка с подгоревшим боком, — кажется, это первое, что говорит Попов за всё время, проведённое на улице. Он присоединяется к обсуждению животного, указывая на коричневое пятно на светлой шерсти. Шастун согласно кивает и смеется. Он поворачивается к другу, улыбаясь по-своему солнечно и тепло; так, как только он умеет. Арс подвисает и думает, что ни одно небесное тело — никакие звёзды и никакие планеты! — не сможет сравниться с Антоном. Солнце, честно признав своё поражение, скрывается за большим облаком, даёт долгожданную тень и передышку от пекла. Антон делает два осторожных шага вперед, вытягивает длиннющую руку, тянется ею вперед, чтобы погладить кота. Проводит широкой ладонью по мягкой шерсти. Кот остается на месте и, кажется, даже мурлычет, и Шаст определенно доволен такой реакцией. Он гладит снова, чешет за ушами. Арсений не может не улыбаться, когда наблюдает за (пере)другом. Интересно, а Антон знает, что сам похож на большого и очень уютного кота? Его тоже хочется гладить и путаться пальцами в светлых кудрях, смотреть на довольный прищур. — Вот блин, — из собственных позорных мыслей Попова выбивает разочарованный вздох. Кот убежал, видимо, ласка ему надоела. Или просто появились свои важные котячьи дела? — Завтра придём, он тут рядом живёт, я уверен, — пожимает плечами Арсений, забирая сигарету из рук Шастуна. Он затягивается, но получается, конечно, не так красиво, как у Антона: сначала язык обжигает горечью, потом она скребется в горле, а после — Арс заходится в хриплом кашле. Шаст смеется, но это хорошо — больше нет тоски по коту во взгляде. — Ну и дрянь ты куришь, — ворчит Попов, когда способность говорить к нему возвращается. Он отдает сигарету другу. Антон отмахивается, закатывает глаза, но смотрит на Арсения без раздражения или осуждения: — Да ты просто курить не умеешь. А хочешь, — в глазах появляется хитрый блеск, отливающий ярко-зелеными искрами, — научу? — Ты просто ищешь повод снова прогулять физику, да? — Попов тихо смеется и качает головой. Пропускать занятия — не в его стиле, но с другой стороны — а кто он такой, чтоб от такого отказываться? Сорок минут вместе, придумывание отмазки, чтобы не ставили "н-ку", одна сигарета на двоих (в этом Арс уверен, едва ли Антон расщедрится на ещё одну для него) — местная романтика, в общем. Арсений недолго думает, снова уходя в свои мысли, а после быстро кивает головой: — Ладно, я согласен. И корм коту купим.