je mourrai pour toi

Миша залпом выпивает очередной бокал шампанского. Он перестал считать количество выпитого за сегодня алкоголя где-то на десятом бокале, когда от начала банкета прошло от силы минут двадцать, а потому хоть как-то оценить степень своего опьянения сейчас совершенно не в состоянии. Мише откровенно говоря скучно - все эти сборы, имеющие в качестве цели только лишь пополнение Общества новыми членами, давно проверенными людьми, которые совершенно точно согласятся, но если что-то пойдет не так, ни за что не выдадут заговорщиков властям, совершенно не предназначены для бурной и неудержимой натуры Бестужева-Рюмина, привыкшего действовать без долгих проволочек, но что поделать - Серёжа настоял на присутствии младшего товарища на очередном подобном вечере, а перечить ему совершенно не в характере Миши, вот и остаётся ему разве что вливать в себя шампанское, благо, лимит на него не установлен, спасибо и на этом, в то время как Рылеев, Пестель и Муравьев-Апостол читают невероятно длинные лекции о проблематичности императорской власти и необходимости революции. Хоть Миша и разделяет их позицию, но абсолютно не видит смысла в подобного рода вечерах, но кто же будет его спрашивать. В очередной раз на середину залы выходит Серёжа, такой особенно прекрасный в неверном свете свечей (или это у Миши сдает зрение из-за количества выпитого шампанского, он и сам не знает), и специально для новоприбывших гостей вновь заводит свою продуманную до мелочей речь. Миша зачем-то протискивается ближе к нему, хоть и знает наизусть всё, что он сейчас будет говорить. Впрочем, ответа не приходится долго ждать - когда Серёжа начинает говорить о революции, глаза его, и без того прекрасные, загораются, лицо принимает одухотворённое выражение, и сам он как бы весь расцветает, настолько эта идея им движет, а Миша нагло пользуется этим, чтобы любоваться его такой особенной в эти моменты красотой, и всяческие сомнения о разумности этой затеи целого государственного переворота в ту же секунду испаряются - да, за ним Бестужев-Рюмин пойдет куда угодно, и сделает всё, что он захочет. Однако, как с неудовольствием выясняет Миша, далеко не все разделяют это его желание - какой-то господин, фамилию и чин которого Миша не запомнил, да и не пытался даже, вдруг бесцеремонно обрывает речь Муравьева-Апостола и с какой-то странной ухмылочкой произносит: - Знаете, Сергей, Вы все больше напоминаете мне самоубийцу, причем невероятно самоуверенного либо же безнадёжно глупого самоубийцу. Вы с таким рвением призываете нас к революции, но где же наши гарантии, что всё, что Вы и Ваши товарищи так красочно расписываете, действительно сбудется? Дальше первого предложения Миша уже не слушает, сразу прорывается к говорившему - говорить о Серёже таким тоном он не позволит никому, даже Пестелю, а уж тем более какому-то неизвестному наглецу. Возможно, будь он немного трезвее, он смог бы удержаться или хотя бы осмыслить достаточно логичный вопрос незнакомца, но приличное количество алкоголя в организме сделало свое дело, и вот Миша уже стоит напротив господина и пытается заставить его немедленно принести извинения Серёже, в то время как сам Серёжа, слегка покраснев от смущения, удерживает Бестужева-Рюмина от назревающей драки, и, подгадав нужный момент, утягивает к выходу, попутно шепнув доверительным тоном всё тому же господину: - Я прошу прощения, мой друг слегка перепил, мы пожалуй пойдём, приятного Вам вечера! - Мишель, ну зачем ты полез к нему, дурачок? - Серёжа сжимает Мишины ладони в своих и смотрит на него с искренним непониманием. - Ну как зачем... Этот гад посмел оскорбить тебя... Ты же знаешь, я такого не прощу никому! - Мишу шатает, язык у него заплетается - шампанское даёт о себе знать. Серёжа вздыхает, заключая Мишу в свои крепкие объятия, в которых чувство безопасности и защищённости приходит само собой, и шепчет ему в волосы: - Ну вот что мне с тобой делать... Я же просил тебя пить чуть поменьше, Миш... - Я пью? О, mon cher, я не пью, я дезинфицирую свои душевные раны. Серёжа снова вздыхает - мало ему младшего брата, Ипполита, так теперь ещё и за Бестужевым-Рюминым глаз да глаз нужен, ну да что делать - надо хоть до дома его довезти. - Миш, поехали домой, а? Тебе отоспаться надо. - А как же Кондратий, Пестель, все те люди... Они ждут тебя, ты им нужен вообще-то, Серёж. - Пусть ждут, у меня есть дела поважнее. - Серёжа улыбается при виде поистине детского удивления на лице Миши. - И эти дела - ты.