Sugar mama для Бэка

      На пороге Лин чуть не уронила пакеты, содержимое которых пока оставалось в секрете. Пакеты не издавали никакого аромата, но выглядели массивно и тяжело. Удивительно, как такая хрупкая девушка справилась с ними? Может быть, ей кто-то помог? Такси? В любом случае, это был сюрприз.       Бэк решил не спрашивать, но ему было трудно скрыть свой интерес. Он только помог поставить их на стул, борясь с желанием поскорее раскрыть эту небольшую тайну.       Наконец, отдышавшись, гостья выудила набор — чайные пары с двумя пачками листового чая — и коробочку со сладостями моти.       Увидев любимое лакомство, Бэк чуть ли не вслух застонал. Он не ел их с тех пор, как стал жить один. Чайные пары состояли из чашки с милыми рисунками в виде кошачьих мордашек и ручками-хвостами.       Следующим подарком стал новый скетчбук на кольцах с прямоугольными листами акварельной бумаги, полтора десятка тюбиков акриловых красок более дорогой фирмы, чем у него, с блестящими боками, а также набор грифельных карандашей разной степени твёрдости и синтетических кистей разного размера и длины.       Едва не присвистнув от такой щедрости, Бэкхён неловко поблагодарил Лин за прекрасные дары, хотя и причитал, что не стоило так тратиться.       Да, он нуждался в материалах, но принимать подарки от малознакомого человека вдвойне неудобно.       Она скромно улыбнулась и отошла в сторону, позволяя ему рассмотреть их и разложить на нужные места, вскользь упоминая, что в обмен на такую щедрость ей хотелось бы получить в подарок хоть один из будущих портретов, поэтому считает нужным так поучаствовать в их создании.       Парню всё же было дико неудобно от того, что кто-то так добр к нему, но любопытство и страсть к новым вещам победила стеснение и на время заглушила стыд по поводу дефицита денег.       Поставив чайник и разложив разноцветные моти на большой тарелке, Бэк вернулся в комнату, чтобы уделить внимание новым материалам.       В одному ему известном порядке тюбики заняли место на столе, карандаши поставлены в высокий керамический стакан, а кисти он пока расположил в холщовом пенале с рисунком морских волн, держателем для которого служила чёрная повязка с прикреплённой на конце бронзовой фигуркой лошадки.       Чайник огласил квартиру громким свистом, возвещая об окончании нагрева воды, и хозяин квартиры унесся на кухню готовить чай из нового набора.       Внутри коробочки с чайными листьями он обнаружил сахар-рафинад, запакованный в прозрачный герметичный пластик. Приятный сюрприз от производителя.       Всё же такие вещи, как сахар и сладости совершенно меняют атмосферу чаепития и добавляют уюта в осенние вечера.       Как же Бэк скучал по этому. Как будто он окружён заботой и теплом, что царили в родительском доме.       Лин терпеливо ждала в комнате. К его возвращению она успела собрать волосы в высокий пучок, оставив несколько прядей у лица. С одной стороны, такая причёска придавала её образу некую небрежность, с другой — неповторимую женственность. В качестве наряда она выбрала длинное платье горчичного цвета с воротником, перехваченное на талии широким чёрным поясом. На мочках ушей висели серёжки с крупными перламутровыми жемчужинами.       Бэкхён, увидев её, восторженно вздохнул и едва сдержался, чтобы не начать работать над новым эскизом немедленно, настолько ему нравилось, как она сегодня выглядела. Будто тёплое солнышко заглянуло в гости.       Парню пришло в голову включить фоном ту музыку, что он подготовил на этот вечер, и комната наполнилась звуками фортепиано, и последовавшей за ними песней на итальянском.       Слов Бэк не знал, но ему всегда нравилась мягкость языка той страны, что согрета южным солнцем и пахнет корицей, розами и морем.       В итальянской музыке, по его мнению, присутствовала некая томность, чувственность, расслабление, словно лежишь под лучами тосканского солнышка.       — Мне нравится музыка, — вдруг отозвалась Лин, медленно поднося к лицу чай и носом поводя над кружкой, потом подняла глаза на парня, и её губы растянулись в мягкой улыбке.       Полностью погруженный в блаженное состояние наслаждения любимыми звуками, что он слышал тысячу раз, Бэк рассеянно покачивал головой.       — Но у песни такой печальный текст, — сообщила она, неожиданно открывая знание языка. — Как будто тот, кто это поёт, расстался с любимой женщиной, оставившей дыру в душе, и заново учится жить без неё, при этом благодаря за воспоминания, что она подарила ему.       — Как бы ни было больно, воспоминания важны, — изрёк художник. — Без них мы ничто. Пустая оболочка. Воспоминания и опыт — вот из чего мы состоим.       — Так ты идеалист? И романтик? — Девушка приподняла брови, будто с вызовом глядя на парня.       — Получается, что так. Разве таким, как я, запрещено? — глядя искоса, спросил он.       — Конечно, нет, — рассмеялась Лин и тут же успокоилась. — Ты прав. А что ещё есть в твоём плейлисте?       — Сейчас…       Бэкхён полистал список в телефоне и включил другой трек, так как являлся большим любителем сильного женского вокала, и ему хотелось сейчас чего-то дразнящего, сообщающего о том, чего желает женщина.       — О, обожаю её, — отметила она и, услышав текст, стала тихонько напевать.       От звуков её голоса у Бэка по телу побежали мурашки. В голову невольно полезли воспоминания о том моменте, когда она стояла у окна и ловила взглядом вечерние огни, заставляя его терять спокойствие. Стало как-то не по себе, сердце забилось быстрее.       Но всё, ради чего Лин здесь, это лишь позирование для его картин. Эта мысль немного охладила сознание, принося с собою боль.       Нет, это неправильно — мечтать о несбыточном, о том, что ему не принадлежит.       Глядя на её поведение, он мог бы гадать, а есть ли у неё кто-нибудь, кто-то, кто наслаждается её внешностью и обществом, балует её, ласкает, и вот тут он вдруг покраснел. Чужая пока что девушка, а он думает о таких интимных вещах, вот же развратник. И вообще, какое он право имеет думать об этом, когда их знакомство — мимолетный эпизод в их жизнях, а они оба даже не играют главные роли?       Или всё может измениться, стоит только захотеть? Да ну, глупости какие. Что он может дать ей, кроме своего сердца?..       Бэк тяжко вздохнул, чувствуя ком в горле и новое разочарование в себе. Художник не сможет сделать её счастливой, даже если сильно захочет, поэтому не стоит тешить своё воображение какими-то двусмысленными вещами. Тем более он ничего не знает о её личной жизни.       Пока парень раздумывал о возможном будущем, грядущей пустоте и возвращении к одиночеству, песня закончилась, а гостья увлечённо пробовала моти, запивая ещё горячим чаем, наслаждаясь плодами своей работы. Это всяко было лучше того, что мог ей предложить парень в прошлый раз.       Бэк последовал её примеру и надкусил край десерта, прикрывая глаза от удовольствия и почти забытых ощущений. Кажется, начинка из клубничного желе. Как раз такая, как ему нравится. Этот аромат заставлял его таять, и особенно желанным и вкусным моти казался именно сейчас, после стольких дней совсем без топлива для вдохновения.       Парень так увлёкся, что не заметил, как на губах осела сахарная пудра, которой было обильно посыпано каждое пирожное.       Лин посмотрела на него, засмеялась и жестом пыталась показать, где нужно вытереть.       Бэк высунул язык и осторожно провёл им, облизывая губы.       — Всё?       В ответ девушка покачала головой и достала из сумочки маленькое круглое зеркальце. Парень глянул в отражение и медленно убрал остатки лакомства пальцем, мельком взглянув на гостью.       Она неотрывно следила за его движениями и неосознанно облизнулась, затем поспешно опустила глаза и засуетилась, поправляя платье, которое, впрочем, в этом не нуждалось. Кажется, что-то заставило её нервничать.       Неужели он ей нравится? Да ну, быть этого не может. Бэк решил пресечь эти мысли вместе с выводом о том, что сейчас он не способен никого осчастливить. Вместе с тем он так внезапно для себя воспламенился от её странного взгляда, объяснения которому не находил, от того, как она долго смотрела на его губы и как нервно сглотнула, когда он убирал с них пудру.       Из колонки зазвучал один из треков Beyonce про сладкие сны, от которых не хочется просыпаться, потому что снится желанный человек.       — Мне кажется, пора приступать к делу, — напомнила Лин, возвращая их обоих к реальности.       После таких многозначительных взглядов трудно сосредоточиться и вспомнить, зачем они вообще собрались. Мысли Бэка витали в иных реалиях, заставляя сердце ускоренно биться, и он уже не был уверен, что сможет держать себя в руках рядом с такой девушкой.       Глупое сердце. Соберись.       Кое-как завершив трапезу, он взял новый скетчбук и открыл его на первой странице.       Такое странное полузабытое и немного пугающее ощущение. Девственно чистый лист, еле слышный шелест бумаги. Начало чего-то нового. Рука художника, держащая карандаш, застыла в нерешительности.       — Чего ты ждёшь? — Спросила Лин.       Теперь музыка плавно лилась из колонки, и женские голоса пели о вечности и о поиске единственного.       У них нет вечности. Есть лишь текущий момент, который нужно использовать. Ухватившись за мысль о моменте, Бэкхён начал делать набросок с нынешнего образа девушки.