Sugar mama для Бэка

      Утром Бэкхен вернулся к себе, уже немного успокоившийся, и взял в руки телефон, чтобы написать Лин.       Прошло немало времени с тех пор, как они общались, а на выставке у них не было возможности, так что…       Он не был уверен, что разговор пойдёт на пользу, но всё же отправил: «Привет! Нам нужно поговорить.»       Сердце взволнованно билось в ожидании ответа, и через несколько минут пришло сообщение. «Привет! Буду свободна в 2. Где встретимся?» «Работаю в кофейне. Отпрошусь ненадолго выйти. Подъедешь?» «Договорились.»       Около двух часов дня у кофейни просигналило авто, и, накинув пуховик с капюшоном, Бэкхён выскочил на улицу.       За несколько секунд зимний холод прорвался под одежду и заставил парня поскорей открыть дверцу и заскочить на пассажирское сидение, чтобы согреться.       Лин молча смотрела на него, не зная, с чего начать, но он всё же взял инициативу в свои руки.       — Прежде всего я хотел бы поблагодарить тебя за время и деньги, что ты потратила на меня. Будь уверена, всё было не зря.       — Ох, Бэк…       — Выслушай меня, пожалуйста, — настоял он. — Сейчас я понимаю, для чего ты это делала, и не виню тебя. Да, мне было больно от того, что ты меня обманула, притворившись кем-то другим. И, признаюсь, я пользовался твоей щедростью и добротой. Да и твои мотивы, хоть и не были понятны с самого начала, но после той ночи… Ты говорила, что была счастлива в браке, и после того, как у вас всё разрушилось, наверняка тебя поглотило одиночество и желание найти кого-то, кому бы ты могла довериться. Не только в плане общения, но и телом… Прости за сумбурные мысли. Я пытаюсь выстроить логическую цепочку твоих действий и осознать, что произошло между нами.       — Ты говоришь в прошедшем времени, — вскользь заметила Лин, перебивая парня.       — Да потому что не вижу смысла продолжать то, что мы начали осенью. Ты теперь с ним, и я явно лишний в ваших отношениях. Поигрались и хватит. Интерес прошёл, дело сделано. И не пытайся убедить меня в том, что между нами что-то осталось. Не обманывай ни меня, ни себя. Я же вижу.       Девушка лишь печально вздохнула, понимая, что это конец, и положила руки на платье ладонями вниз, пряча взгляд.       — Когда ты покупала для меня дорогую одежду, материалы и украшения, а взамен хотела близости, я не мог тебе признаться в том, что чувствовал себя…как бы помягче выразиться…шлюхой, что спит за деньги.       — Но ты ведь мог не делать этого, если тебе не нравилось, — заметила Лин.       — Мог бы. Но за это время я успел настолько привыкнуть к тебе и к хорошей жизни, что боялся оскорбить отказом и лишиться всего этого. Благодаря тебе я перестал чувствовать себя одиноким и поверил в свои силы и возможности, занялся своей внешностью и погрузился в творчество. И ты сыграла огромную роль в том, чтобы изменить меня. Но помимо благодарности я чувствовал зависимость от твоих желаний и решений. Это угнетало меня. Мне в сущности не так много нужно. Тёплый дом, вкусная еда, возможность заниматься любимым делом. А ещё честность и открытость в отношениях. Вместо того, чтобы слушать и слышать меня, ты делала так, как хочется тебе…       Бэк замолчал, собираясь с мыслями, и продолжил.       — В этой истории я всё ещё не могу понять две вещи: почему ты выставила ту картину и почему вернулась к бывшему. Буду рад услышать твои объяснения.       Огорошенная его вопросами, Лин растерянно моргала, и всё же ответила:       — То, что ты не согласовал со мной само намерение воплотить эту сцену и фактически без разрешения выставил её на продажу, после чего она попала к моему бывшему, выбило меня из колеи и ужасно разозлило. Прости, что накричала на тебя тогда. Мне трудно сдерживать эмоции, когда под угрозой была моя репутация. Я боялась, что пойдут слухи о нашей с тобой связи, и люди из моего окружения начнут шептаться…       — Они и шептались, — с грустью сообщил Бэк. — Вот почему я тогда ушёл с выставки. Их слова словно яд. Я и так с трудом переношу критику касательно творчества, вдобавок другие пытаются найти скрытый смысл, вместо того, чтобы просто любоваться картинами и оценивать качество работ художника, который душу вложил в своё творение. А они взяли и всё опошлили. И мне стало так противно…       Бэкхён поморщился, как от зубной боли и отвернулся.       — Ты хотел узнать, почему я к нему вернулась, — тихо проговорила Лин, чем привлекла его внимание.       Кусая губы, он ждал ответа.       — Если честно, я не знала, что вы связывались для покупки всех тех портретов, наброски для которых ты делал в моём присутствии. О вашем сотрудничестве я узнала только тогда, когда он признался мне в покупке картины, где я в твоей рубашке. Такой жест с его стороны меня озадачил, ведь с тех пор, как мы расстались, я была уверена в том, что он не любит меня. Но оказалось, что это не так. Он скучал по мне и тосковал, а новость о том, что кто-то нарисовал меня, да ещё и в таких разных образах, заставила его по-новому взглянуть на меня и осознать, как сильно ему меня не хватает. Его поступок помог понять, что и мне он по-прежнему очень дорог, несмотря на то, что в прошлом он причинил боль своей необоснованной ревностью. Я подумала, что наш разрыв был ошибкой, и мы нужны друг другу, поэтому вернулась к нему.       — При этом даже не удосужившись объяснить, что по сути я тебе не нужен, так как ты мной наигралась. Получается, если бы я не написал тебя, то всё могло быть иначе…       — Время вспять не повернуть.       — От этого ещё больнее.       — Прости, что причинила тебе боль.       — Не беспокойся, я найду способы излечиться от неё. Прощай, Лин!       С этими словами Бэк вышел из машины и, захлопнув за собой дверь, вернулся на работу.