чтоб вы сдохли

–ты же понимаешь, что хуярить куст сирени палкой чисто потому что она пахнет не так, как ты хочешь, это не совсем поступок трезвого человека? –засунь в рот член и подай тазик лучше, если не хочешь словить золотуху куда-то в область своего лица... харучие лежит на чужой кровати, давно смяв к херам все постельное белье, которое было аккуратно выглажено младшим хайтани. длинноволосый видит нечетко, но более, чем уверен, что на размазанном лице риндо сейчас красуется не самая приятная гримаса. поэтому санзу даже рад, что не видит нихера. хайтани пинает таз в сторону парня и скрещивает на груди руки, шумно выдыхая. снимает очки, откладывая их куда-то на стул и трет переносицу, собираясь с мыслями. не то, чтобы неожиданно, со стороны кровати доносятся звуки, никак не идящие на ассоциации со здоровым образом жизни, так что юноша предпочитает на эту картину не смотреть. правда все же смотрит, потому что приходит осознание. если санзу испачкает свою шевелюру, то хер пойдет мыть ее, а снова ляжет на кровать и размажет весь этот ядерный пиздец по постели рина. он летит к харучие, как тот несколькими часами ранее в магаз за алкашкой, и чуть ли не проезжается коленями по полу, лишь бы успеть забрать чужие волосы в пучок и избавить себя от сия зрелища. волосы у санзу мягкие, почти шелковые и невесомые, в отличии от того, чьи волосы могли быть отдельным орудием убийства из-за своей жесткости. имеется в виду старший брат, ран хайтани, который свалил за минералкой для хару и баночкой пива для себя любимого еще минут тридцать назад, так и не вернувшись, хотя топать тут недалеко. риндо злится и бурчит себе под нос гадости в сторону этих двоих мерзавцев, хотя гадость тут только содержимое тазика, что пару секунд назад было в санзу. хайтани младший не пил от слова совсем, лишь иногда смотря на харучие и представляя, как тот потом будет страдать, в то время как братец самозабвенно потягивал из банки пиво и хрипло хихикал каждый раз, как санзу ляпнет какую-то хуйню в стиле "колобок повесился". блондин берет в руки таз, перед этим отвесив лежащему на кровати телу смачную оплеуху, и топает в туалет, чтобы избавиться от неприятных последствий пьянки. в процессе еще и думает, какие бы таблетки дать санзу, чтобы тот хоть чувствовал себя лучше. на этих мыслях ловит себя, охуевает и продолжает думать уже о том, схерали он вообще заботится об этой лабораторной крысе. единственный аргумент, который был в голове у младшего–"ну это друг, хуле. о них же надо заботится". да не факт. просто риндо уже самому себе врать надоело про то, что он к этой крысе не привязан. почему? вот тут хуй знает, честно говоря. романтические чувства? да не смешите. то, что они друг другу дрочили по пьяне и обменивались слюнями из-за чистой мужской дружбы вообще не доказательство. но, по правде говоря, хайтани от тяжести чужого языка на своем прет не по-детски, с этим спорить было бы глупо, да и бессмысленно с самого начала. а если к сему действу и ран присоединяется, то тут грядет отвал башки в прямом и переносном смысле, потому что руки на шее давят так, что голова лопнуть готова. но ее хозяин ничего, как обычно, против не имеет. да и если убрать все эти непотребства, рина и повседневная их жизнь устраивает. когда санзу стал полноценным членом семьи хайтани никто и задумываться не стал. альбинос как дворовый кот. то приходит, то уходит по своему желанию, но, как правило, всегда возвращается, чтобы потереться головой о ноги хозяев и получить ту порцию долгожданной ласки, о которой так мечтал во время превращения очередного ебальника в фарш на улицах города. он, в принципе, уютный и добродушный. все, конечно, относительно. очень относительно, но это и делает его не таким, как все. непредсказуемый, бешенный, недоверчивый и местами игривый кот с условным ошейником и надписью на нем "хайтани". когда риндо возвращается в комнату, то первым делом слышит громкий смех брата и неразборчивые оры "кота". а после открытия двери глазу предстает картина: ран, с бутылкой минералки в одной руке и бледной культяпкой санзу в другой, с небрежным пучком на башке и слезящимися от хохота глазами, пытается оттянуть белобрысыго от шторы, в которую тот вцепился зубами. –санзу, ебаный ты в рот, батареи не дают молоко, отъебись от них -сквозь смех хрипит старший хайтани, пока сам санзу отчаянно пытается притянуть себя обратно с помощью штор. ран оборачивается и смотрит на застывшего в дверях риндо. –рин бля, он пытается подоить батарею, я тебе отвечаю. и после этих слов, единственное, что остается младшему так это устало протереть очки и прошипеть: –чтоб вы сдохли в канаве, две уебы.