Любовь не с первого взгляда

Если кто-то и думал, что это была любовь с первого взгляда, то он глубоко заблуждался. В жизни Тонкс никогда не было ничего простого, логического или понятного, да и как может быть иначе, когда ты способен с легкостью менять лица и имена? Но здесь дело было совсем не в этом. Разве что чуть-чуть. С самого детства Тонкс мечтала совершить что-то важное и героическое. Спасти мир, быть полезной людям, оберегать слабых. Она не боялась вставать на защиту однокурсников, когда кто-то из преподавателей (чаще всего, конечно, профессор Снейп) бывал несправедлив, заботилась о волшебных существах и старалась подобрать правильные слова для каждого. Наверное, поэтому мама так надеялась, что дочь пойдет по стопам папы в целители, но Тонкс хотелось не разбираться в последствиях проблем, а предотвращать их. И она выбрала профессию аврора, хотя, разгребая тонны бесконечных бумажек, несколько раз и жалела о своем решении. Пока, в разгар самых странных шепотков в коридорах Министерства, одним поздним летним вечером Грюм не пригласил Тонкс в свой кабинет. Тогда-то они с Кингсли предложили ей вступить в Орден. Тонкс согласилась не раздумывая — и уже спустя три дня сидела на хлипком табурете в заросшем пылью особняке. Ирония судьбы — в том особняке, где она могла бы радостно пробегать полдетства, будь благородное и древнейшее семейство Блэк немного адекватнее. Хотя вряд ли бы он вызвал приятные впечатления в те времена, как не вызывал и сейчас. В отличие от Сириуса Блэка, неожиданно обретенного двоюродного дядюшки, рядом с которым ее и посадили в этот вечер. Наверное поэтому он единственный и уловил нервозность Тонкс и незаметно дважды наполнял ее бокал вином (и трижды не дал его разбить). А еще лишь Сириус и стремился разрядить напряженную обстановку собрания, вставляя то тут, то там забавные реплики. Тонкс слишком ценила в людях чувства юмора, так что не было ничего удивительного в том, что она приняла приглашение Сириуса задержаться и побеседовать об их родстве. После перехода с кофе на огневиски беседа довольно быстро переросла в веселую пьянку, только домовой эльф Кикимер и сверлил их злобными глазами да убирал случайно разбитую посуду. Тонкс рассказывала о своей жизни и Аврорате, Сириус — о своих подвигах во времена Первой магической войны, и рюмка следовала за рюмкой. Тонкс гордилась своей выдержкой — никто из ее подруг не смог бы пить на равных со взрослым мужчиной. Возможно, все бы обошлось, и они бы тихо и мирно заснули прямо за столом, но какого-то черта Тонкс снова захотелось кофе. Даже странно почему: дежурства на субботу в её графике не было, планов тоже, можно было проспать хоть сутки. Решив не ждать куда-то пропавшего Кикимера, она резко поднялась со стула и, зацепившись за ножку, распласталась прямо на полу. Сириус поспешил помочь ей подняться, но организм не выдержал стольких резких движений. Голова закружилась, и Тонкс начало тошнить. Но хотя бы ей повезло пить в компании ответственного собутыльника: Сириус достал откуда-то большую кастрюлю и, аккуратно придерживая затылок Тонкс, приговаривал: — Не нервничай, детка, такое с каждым может случиться. Расслабься, сейчас все исправим. Все вокруг звенело, рвотные позывы и кашель ужасно раздирали горло, так что ощущение жгучего стыда и неловкости ушло далеко на задний план, когда рокочущий голос прорезал кухню: — Дожили, Бродяга! Ты уже водишь шлюх и сюда? Наверное, в полумраке кухни вполне могло показаться, что Тонкс отсасывает сидящему перед ней на коленях Сириусу, но адекватный человек для начала бы разобрался в ситуации. Вот только и сама Тонкс не слишком отличалась нормальностью, наверное, поэтому даже тогда смогла создать мощный невербальный Ступефай, и незванный хам с грохотом отлетел к стене. — Ох, племянница, я очень надеюсь, что ты не отправила на тот свет моего единственного оставшегося в живых друга, — нервно хохотнул Сириус, протягивая ей салфетки. Так Тонкс и познакомилась с Ремусом Джоном Люпином.

***

Мама всегда учила Тонкс, что первое впечатление сложно изменить, и потому просила её быть приветливой с незнакомцами — кто знает, при каких обстоятельствах ты встретишься с этим человеком в следующий раз и зачем он может тебе понадобиться. Правда, мама не рассказывала, а Тонкс не задумывалась, что это правило работало и в обратную сторону. Она до сих пор ни разу не почувствовала и капли мук совести, что оглушила Ремуса Люпина, всем недовольного моралиста с извечным выражением прохладной вежливости на лице. Когда в ночь их первой встречи Сириус вручил ей из своих запасов флягу антитипохмельного и бросился приводить Люпина в чувство, больше всего Тонкс захотелось оглушить его еще раз. Вместо вежливых и искренних извинений он оглядел ее с ног до головы и процедил: — Мне жаль, что я принял вас за кхм… кого-то другого, мисс… — Тонкс, — подсказала она. — Тонкс, — кивнул он, проявляя мозги хотя бы сейчас. Но теперь уже Тонкс рассматривала Люпина без капли сочувствия к изможденному виду, редким шрамам и засохшей струйке крови у виска, вероятно, оставшейся после полета к стене от ее Ступефая. — Кофе хочешь? — демонстративно зевая, перебил их Сириус, видимо, стремясь развеять повисшую напряженность. Но Люпин покачал головой и, расстегивая пиджак, ответил: — Все, что я хочу, — это спать. Сам знаешь, последние три дня были не очень простые. А вот вам, — в его голосе звучало неприкрытое осуждение, — кофе точно не помешает. «Мудак», — решительно вынесла свой вердикт Тонкс, понимая, что только чудо убедит ее в обратном. И чуда, разумеется, не происходило. На следующем собрании Ордена последнее свободное место оказалось рядом с Грюмом, но прямо напротив Люпина и Эммелины Вэнс, которая на правах древней приятельницы Андромеды Тонкс воспитывала ее дочь при каждом удобном случае. Тонкс максимально дружелюбно кивнула и, стараясь не привлекать внимания, попыталась под столом подтянуть свои счастливые фиолетовые гольфы. — Нимфадора, милая, — улыбнулась Эммелина, отвлекая её и совершенно игнорируя тихое шипение: «Тонкс», — неужели молодежь сейчас носит такие цвета? Я не сильна в современной моде, ты же знаешь. — Если у вас нет предубеждения к зеленому цвету, — хмыкнула Тонкс, прекрасно понимая, что в подобной рубашке и со своими светлыми волосами Эммелина будет похожа на вытащенный из озера труп Офелии, — отличный выбор. — Все-таки мы были совсем другими, — Эммелина повернулась к Ремусу и вздохнула. — Носили другую одежду, не красились, не были склонны к эпатажу… — Не понимаю, зачем портить естественную красоту макияжем, — согласился с ней Люпин, и Тонкс прикусила щеку изнутри, чтобы не вступать в конфликт, хотя злость кипела в ней словно пожар. Сегодня у нее получились крутейшие, просто идеальные стрелки — Диана обзавидовалась! А эти двое рассуждают так, словно без смазливого личика ты обречен. Наверное, от нахлынувших эмоций ее волосы снова сменили пару оттенков, потому что Люпин удивленно приподнял брови. — Странно, я-то думала, что мы здесь боремся за свободу в любых ее проявлениях, в том числе и самовыражения, — не выдержала Тонкс. — Звучит абсурдно, — холодно отозвался Люпин. — Как можно сравнивать притеснение людей и такие мелочи? — А с чего, думаете, всё начинается? — Тонкс понимала, что ее несет, но даже буравящий глаз Грюма не был способен сейчас ее остановить. — Ой, маглорожденные не знают, кто такая зайчиха-шутиха, как смешно! Это потом и превращается в речи, что им вообще не место в волшебном мире. А гоблинов называют жадными тварями, не задумываясь, что у них есть своя обида на волшебников, потому что когда-то некоторые их ограбили. — В таких обстоятельствах надо вести конструктивный диалог, и в ваших примерах он вполне возможен, — говоря словно с неразумным ребенком, продолжал спорить Ремус. — Если тебя захотят услышать. Разве много волшебников готовы сесть за один стол, например, с оборотнем? Люпин дернулся, как от удара, а вокруг повисла напряженная тишина. По лицам присутствующих было понятно, что Тонкс сказала что-то не то, и только когда Ремус вышел из кухни, Грюм тихо, без какого бы то ни было укора прошептал ей на ухо: «Люпин — оборотень». Вот сейчас Тонкс действительно стало стыдно, потому что, каким бы придурошным моралистом Люпин ни был, он остался членом Ордена, другом Сириуса и человеком, которого притесняли похлеще, чем шутками: «Дорогая, а не хочешь сотворить пятый размер груди? Или, может, примеришь образ Моники Беллуччи? Тебе пойдет». Кивнув скорее самой себе, чем остальным, она взяла из широкой миски попавшийся на глаза апельсин и вышла вслед за Люпином. Он стоял у распахнутой двери, наблюдая за проходящими по улице магглами, которые совершенно не замечали лишней двери между домами одиннадцать и тринадцать. Вздохнув, Тонкс сделала несколько шагов и, решительно встав рядом с Ремусом, протянула ему апельсин. — Возьмёте? В качестве примирения. — Очень мило, — ответил он, забирая фрукт и прокручивая его в руке, — но у меня аллергия на цитрусовые. «Даже сейчас не может побыть нормальным человеком», — мысленно закатила глаза Тонкс и, сделав из носа клюв волнистого попугая, щёлкнула им, отбирая апельсин обратно. — Тем лучше.

***

Пятница в жизни Тонкс определённо становилась самым неудачным днем. Уже второй раз на дежурстве от Ордена она оказывалась в паре с Люпином. Грюм стремился, чтобы все члены Ордена могли работать как единый организм, а значит они должны хорошо знать все особенности магического потенциала друг друга. Лично Тонкс предпочла бы Снейпа — тот, конечно, на заданиях матерился похлеще Сириуса, но хотя бы не был занудой, контролирующим каждый её шаг и движение палочкой. Хотя Тонкс с удовольствием посмотрела бы, как Люпин с видом инквизитора сверлит взглядом ругающегося Снейпа. Жаль, их не отправляли дежурить тройками, только парами. Сегодняшним заданием была слежка за Эйвери. Использовав облик одной магглы, выбранной утром, Тонкс заправила за уши длинные тёмные волосы и плавной походкой, как учила мама, вошла в «Дырявый котёл». Эйвери нервно постукивал пальцем по кружке, неотрывно глядя на дверь. Тонкс прошла к стойке и, заказав бренди, казавшегося самым подходящим вариантом, села за столик рядом. Оттуда открылся отличный обзор на Эйвери, да и на Люпина, сидевшего в другом углу бара. Взяв стакан в левую руку, что означало «пока все тихо», Тонкс сделала полглотка. «Какая же гадость, — подумала она, отставляя напиток. — Надо попросить Тома завести что-то качественнее». Неожиданно Эйвери подскочил на своём стуле и махнул зашедшим в паб мужчинам. Каждый из них так сильно надвинул на голову капюшон, что узнать их не представлялось возможным. Тонкс прищурилась, пытаясь выловить в их движениях что-то цепляющее, но пока Эйвери перетягивал все внимание на себя. «Список… магглорожденные», — прочла по губам Тонкс, пока он протягивал какой-то пергамент. Один из мужчин резко кивнул, и, пока он убирал бумагу в складки мантии, Тонкс заметила отсутствие двух пальцев на левой руке. И тогда она узнала Стивена МакФларенса, работавшего в отделе магических игр и спорта. Она почесала подбородок, тем самым показывая Люпину, что за двумя дружками Эйвери стоит проследить, и он быстро выскользнул наружу. Троица Пожирателей проторчала в пабе ещё полчаса, а после Эйвери предпочёл аппарировать, а те двое ушли через заднюю дверь, решив скрыться переулками. Бросив пару монет на барную стойку, Тонкс помчалась следом. Пробежав пару поворотов, она почувствовала на спине ладонь Люпина, и тот хмуро проворчал: — Могла бы и предупредить. — Времени не было, прости, — откликнулась Тонкс, хотя на деле она просто не отказалась бы поймать злодеев в одиночку, — все равно ты нагнал меня. Правда интересно как. — Запах. При растущей луне я чувствую их в несколько раз острее. Их все-таки заметили: рядом пролетела вспышка заклинания, и Тонкс выругалась, выставляя щиты и скользя по кем-то брошенной на асфальт банановой кожуре. Люпин успел буквально подхватить её за шкирку и выстрелил сизым лучом вперёд. Подворотня была небольшая, и им постоянно приходилось скорее не уворачиваться, а прикрывать друг друга. Тонкс чувствовала себя юлой — наклониться, повернуться, выкрикнуть заклинание. Люпин попеременно стрелял боевыми и защитным чарами, предугадывая движения противника. К тому же МакФларенс не отличался расторопностью, и это было на руку. В какой-то момент захотелось рискнуть — отвлекая внимание направленным куда-то вбок Ступефаем, следом Тонкс крикнула: «Акцио, свиток!» — и заветный свиток полетел прямо в распахнутую ладонь. Взвизгнув, она схватила Люпина за плечо и рявкнула: — К ближайшему камину! Они побежали на соседнюю улицу. Ремус , обернувшись, бросил Бомбарду, покрывшую пространство слоем пыли. Злясь на предусмотрительность Грюма, требовавшего использовать аппарацию только в совершенно критических случаях, она неслась вперёд, краем уха слыша тяжёлое дыхание Люпина. — Осталось три дома до камина, — крикнула Тонкс, снова спотыкаясь и буквально кувырком проскакивая дальше. Люпин бросил горсть пороха в спрятанный в кирпичной кладке камин, и они решительно прыгнули в ярко-зелёное пламя. Поток болтал их из стороны в сторону по рукавам сети, и через несколько не самых приятных мгновений с грохотом выбросил в прихожую на площади Гриммо. — Ненавижу блядские камины, — пробормотала Тонкс, надеясь, что при торможении об паркет не стесала себе полподбородка. — Пожалуй, соглашусь, — Люпин потёр ушибленное колено и, поднявшись на ноги, протянул ей руку. — Ты как? — Список у нас, и это главное. Хотя голова трещит так, словно наша парочка головорезов приложила меня чем-то. И мне нужно в душ. — Вторая дверь слева, — Люпин махнул в сторону лестницы. — И кстати — ты была великолепна. Тонкс смущённо крякнула — комплиментов от него она совсем не ожидала. Из вежливости буркнув что-то вроде «взаимно», она отвернулась и, быстро поднявшись по лестнице, зашла в ванную и тихо прикрыла за собой дверь. Четыре утра все-таки, совсем не хотелось никого разбудить. Сняв рубашку и оставшись в одном чёрном топе, Тонкс брызнула в лицо холодной водой и расслабленно выдохнула. Она была рада тому, что их операция с Люпином прошла так плодотворно, и напевала детскую считалочку, смывая грязь и копоть с лица, плеч и шеи. Когда отражение в зеркале стало похоже на её собственное лицо, рука потянулась к волосам, нащупывая новые и новые колтуны в неизменившейся чёрной копне. — Чертовы волосы, — пробормотала Тонкс, раздраженно оглядывая ванную комнату в поисках расчёски. — Эй, — раздался тихий стук, и она услышала голос Люпина, — ты там не утонула? — Даже не мечтай, — буркнула Тонкс, открытая дверь. Зевающий Люпин в полурасстегнутой рубашке прислонился к косяку, с любопытством рассматривая её. — В этом бардаке есть расчёска? Хмыкнув, он достал из кармана маленький гребень и парой взмахов палочки превратил его в большую массажную щётку. — Спасибо, — кивнула Тонкс и принялась вычесывать колтуны из волос. Безрезультатно: вырвать их было вполне реально, а вот расчесать никак. — Ненавижу, — в порыве бессильной злости прошипела она. — А ты не можешь просто… — Люпин задумался, стремясь подобрать правильное слово, — трансформировать их? — Бесполезно, — покачала головой Тонкс. — Во-первых, я слишком устала, а во-вторых, если я верну им обычный вид в таком состоянии, я никак не смогу изменить их как минимум неделю. Главная особенность метаморфомагии — ничто не бывает просто. Обрезать тоже не вариант, я как-то проверяла в Хогвартсе, после того как мы с однокурсницами играли в Рапунцель. — Помощь нужна? — неожиданно улыбнулся Люпин. — Серьёзно? — У Сириуса в школьные годы волосы путались постоянно — видимо, особенность Блэков. После тренировок по квиддичу решение этой проблемы торжественно переходило ко мне. «Может, вы и спали вместе? — с весельем подумала Тонкс. — Тогда сцена с моралью и шлюхами заиграет новыми красками». — Ну попробуй, — согласилась она, и Люпин встал за спиной, забрав протянутую щётку. Не больше чем через пару минут Тонкс поняла, почему Сириус доверял свои волосы именно Люпину. Даже мама не умела их расчесывать настолько аккуратно. Ремус быстро разделял волосы на тонкие пряди и неспешно проводил щёткой, не причиняя никакой боли. В его движениях было столько нежности и заботы, что Тонкс хотелось буквально мурлыкать от пробегающих по телу мурашек. Она наблюдала за их отражением, слегка прикрыв глаза, и больше всего хотела откинуться назад, и чтобы ловкие пальцы Ремуса не только распутывали волосы, но и поглаживали её по спине и сжимали талию. «Ни в какие ворота», — обрубил голос разума, и Тонкс очнулась от наваждения. Все-таки отсутствие секса сказывалось на ней не меньше, чем на других. Иначе как объяснить состояние растаявшего мороженого только от того, что какой-то мужчина перебирает ей волосы? Это совсем не было гарантией, что он окажется хорошим любовником. Ее пряди в ладонях Ремуса стали принимать розоватый оттенок, и Тонкс окончательно поняла, что дело дрянь. Нервно улыбнувшись их отражению, она сделала шаг в сторону, лишь бы ненароком не коснуться его, и сказала: — Одной проблемой меньше. Спасибо. — Обращайся, — пожал плечами Ремус, будто расчесывать ей волосы в полупустом доме в четыре утра было совершенной нормой. Выскочив в коридор, она слетела вниз по ступенькам, чуть не опрокинув дурацкую подставку с зонтиками, и скрылась в кухне. Дом все ещё спал, и, тяжело вздохнув, подрагивающими руками Тонкс сделала себе кофе. Надо было успокоиться, переключиться, а потом пойти досыпать в одну из спален. Лучше в ту, где как раз ночевала недавно приехавшая Джинни, чтобы точно не было искушения предложить кое-кому присоединиться. — Вот дерьмо, — простонала Тонкс, плюхаясь на стул, жалобно заскрипевший от столь жестокого обращения. — Тебе точно не нужна помощь? — раздался голос Ремуса, протягивающего ей забытую в ванной рубашку. В этом вопросе не было ничего двусмысленного, но Тонкс уже представила оказание этой помощи и на столе, и у стены, и где-нибудь ещё. Она резко покачала головой, а Люпин, отрывисто кашлянув, произнёс: — Есть одна загвоздка. У оборотней слишком чуткий нюх. Когда до Тонкс дошёл смысл слов, её лицо стало ярко-красным подстать волосам, и она рявкнула: — А не пойти ли тебе в жопу?! Или к дядюшке моему — вы-то уж точно подсобите друг другу! Она вскочила, намереваясь к чертям свалить отсюда, но Ремус с легким смешком схватил её за руку: — Тебе когда-нибудь говорили, что ты очень забавная, когда злишься… Нимфадора? — Не смей называть меня… — Ним… — поцелуй в макушку, —… фа… — руки, притягивающие ближе, —… дора. Вырываться уже не хотелось, и Тонкс застыла, пока Ремус покрывал её лицо легкими поцелуями. — Дора, — повторил Ремус, пока его нос скользил по шее Тонкс ниже к ключицам. — Ну так и быть, Дора мне хотя бы нравится, — не сдержала смешка Тонкс и притянула его ближе. — Я запомню, — улыбаясь, ответил Ремус и поцеловал её. Пространство вокруг не взорвалось тысячей осколков, но, даже когда воздуха перестало хватать, прерываться не хотелось и на секунду. Его объятия были уютными и одновременно ужасно жаркими — раньше Тонкс не представляла, что такие эмоции можно испытывать одновременно, словно запиваешь огневиски Амортенцией. Топ задрался, и пальцы Ремуса поглаживали оголившуюся поясницу, отчего по коже Тонкс пробежали электрические разряды. Она решительно ухватила его за пояс брюк и сделала шаг назад, утыкаясь в торец стола. — Боюсь, это дерево слишком хлипкое, — усмехнулся ей в губы Ремус. — Когда в тебе просыпается чувство юмора, ты даже перестаёшь меня бесить, — руки Тонкс скользнули ему под рубашку, слегка царапая спину. — Не думал, что конфликты с женщинами можно решить таким простым способом, — Ремус потянул ее в сторону стены и бережно усадил на кухонную столешницу. — Так будет удобнее. Прикусив сосок через темную ткань, он аккуратно стянул уже ненужный топ с плеч и наклонился вниз, лаская грудь Тонкс. Мягкие движения сменялись игривыми укусами, и она зажала рот руками, не желая перебудить весь дом своими стонами. Ремус провел дорожку поцелуев от груди к животу и обратно, поддразнивая ее, и поднял на Тонкс потемневший взгляд. — Ты уверена, Дора? Мне меньше всего хочется, чтобы наутро ты пожалела о произошедшем. — Ты все портишь, когда начинаешь думать, — шикнула Тонкс, обхватывая ногами его бедра, — просто иди сюда. Она сама поцеловала его — гораздо нежнее, чем в самом начале, и обняла подрагивающими от предвкушения пальцами. Шорох одежды и звук расстегивающейся молнии казались каким-то фоновым шумом, и, когда Ремус вошел, Тонкс приглушенно охнула, прикусывая его плечо. Они подстроились под движения друг друга еще быстрее, чем во время драки в переулке, синхронно то замедляясь, то ускоряясь. Шепча что-то неразборчивое ей в ухо, Ремус поймал ладонь Тонкс и прижался губами к запястью. В голове не было единой мысли, и она полностью отдалась ощущениям, впервые за долгое время чувствуя себя настолько расслабленной. — Пожалуйста, не останавливайся, — простонала Тонкс, зарывшись пальцами в волосы Ремуса и откинувшись назад. Он прикусил ее шею и, тихо зарычав, ускорился, и через несколько сильных толчков они обмякли, все еще продолжая касаться друг друга. — Надеюсь, мы никого не разбудили, — хмыкнула Тонкс, представляя лица непрошенных свидетелей. — Точно нет, — Ремус рассеянно рассматривал её лицо и ласково гладил по щеке. — Я установил внизу сигнальные и заглушающие чары. — Все-таки ты ужасный зануда. — Тонкс звонко рассмеялась. — Но я постараюсь к этому привыкнуть, честное слово.

***

— Мы с Грюмом поспорили на бутылку коллекционного огневиски, — Сириус с заговорщицким видом уселся напротив Ремуса с Тонкс и сложил руки под подбородком. — У вас это любовь с первого взгляда или все-таки нет? — Совершенно точно нет, — почесав макушку, смущенно засмеялся Ремус. — Хочешь сказать, в меня нельзя влюбиться с первого взгляда? — недобро прищурилась Тонкс, хотя на самом деле поспорить ей хотелось чисто из чувства противоречия. — Напомню, что при нашей первой встрече ты блевала на кухне в обнимку с моим не менее пьяным другом, а потом шарахнула в меня Ступефаем. Не слишком романтично, не находишь? — Просто надо быть чуть сдержаннее в выражениях, — показала ему язык Тонкс. — Ну что ж, вывод сделан, — хлопнул в ладони Сириус, — никакой романтики не было, и бутылка виски за мной. А знаете, почему я выиграл? — Потому что ты и был свидетелем нашего знакомства, Бродяга. — Не–е-е-т, — Сириус покачал головой, — всё потому, Лунатик, что ты… Он подмигнул Тонкс, и, театрально закатив глазами, они хором выпалили: — Зануда!