ромашка и мёд уже не помогают

***

Хакон пустым взглядом уставился на стену и будто закрылся от всего происходящего. Ругань Яны с Эйденом он уже не слышал и даже не заметил, как девушка, разозлившись, ушла. Пилигрим теперь раздражённо звенел посудой, пытаясь успокоиться за готовкой. Его кулинарные навыки были сильно ограничены, но что-то съедобное было ему по силам. Тишина не спасала, а наоборот, давила на и так напряжённые плечи. Эйден понял, что ужинать с ним никто не будет, поэтому быстро перекусил в одиночестве. Хакона растормошить не удалось, да и выяснить, в чём причина такого настроения, тоже. Пилигриму вдруг захотелось остаться, вот только нормального повода не было.       — Хакон…я ухожу. Не знаю, что у тебя случилось, но давай обязательно завтра поговорим. Поешь хотя бы то, что я приготовил и не натвори глупостей. Эйден насильно впихнул в руки мужчине кружку с чем-то горячим и, быстро собравшись, вышел за дверь. От ночного прохладного воздуха в голове сразу всё прояснилось. Мимолётное желание никуда не пропало, но неприятное чувство внутри исчезло. Даже вокруг убежища Хакона стояла тишина, будто скооперировалась с состоянием его хозяина. Эйден напоследок окинул взволнованным взглядом дверь и исчез в темноте. Хакон очнулся, когда входная дверь неприятно хлопнула, резанув этим звуком по ушам. Ложка тут же звякнула в кружке, привлекая к себе внимание. Приятный запах ромашкового чая с мёдом сразу же проник в лёгкие. Мужчина невольно улыбнулся и почувствовал себя немного лучше.       — Какой же малыш…у меня. заботливый. Сердце будто сжало тисками. Пилигрим никогда не был «его» и вряд ли когда-то будет. Рука на автомате потянулась к алкоголю, и теперь напиток быстрее оказывал воздействие на организм. Подняв градус, Хакону, захотелось завернуться в плед и усесться у воображаемого камина. По итогу он просто задремал под уф-лампой в обнимку с рубашкой Эйдена, которую тот когда-то у него оставил.

***

Чай настолько приятный напиток, что его можно пить, даже если прошло несколько часов после заварки. Есть в этом какой-то прикол — появляется интересный привкус, небольшая горечь от крепости и плюсом ещё прохлада. Хакон спросонья практически полностью осушил чайник и с кислым выражением лица сгрыз остатки лимона. На душе было погано, а стоило выйти на улицу, так стало ещё хуже. Какой-то придурок решил грохнуть зомби прямо под дверью, и теперь около входа валялись кусочки полусгоревшей на солнце плоти. Ругаясь себе под нос, мужчина вооружился тряпкой и неким подобием швабры. Уборка заняла всего лишь час. Эйден всё это время наблюдал за ним через бинокль. Подходить он пока не спешил, дожидаясь, пока старший окончательно проснётся и успокоится. Просто, судя по тёмной ауре вокруг него, видеть он сейчас никого не хотел. Пилигриму наскучило сидеть на одном месте и он тихо подкрался к мужчине. Бывший бегун его практически сразу заметил, поэтому пришлось отражать удар мачете.       — Эйден, ты совсем идиот? Хакон уронил оружие на бетон и позволил себя обнять. Странная реакция на их встречу, но зачем сопротивляться, если ощущения приятные. Эйден хотел сделать это ещё вчера, поэтому долго не позволял старшему выпутаться из его рук. Может во всём виновата наступающая весна? Да и судя по всему пилигрим был из семейства кошачьих. Хакон в последнее время подозревал, что пахнет кошачьей мятой. Эйден покраснел, когда понял, что пересёк черту. Теперь он яростно тёр горячие уши, пытаясь скрыть смущение.       — Расскажешь мне о том, что вчера с тобой случилось? Я просто впервые видел тебя таким потерянным. Ты же всегда пытаешься вести себя оптимистично и обычно достаешь меня по рации. Спрашиваешь, как у меня дела и как я себя чувствую.       — Да бывает наплывают воспоминания… Тяжеловато с ними справляться, когда частенько видишь тех, кто тебя ненавидит. Я во многом накосячил и теперь получаю в отместку кошмары. Бонусом прилетают косые взгляды. Эйден, не загружайся моими проблемами.       — Если я спрашиваю, то это означает, что это мне важно. Не нужно обесценивать свои проблемы. И меня пугает то, что ты…называешь меня по имени.       — А тебе нравилось по другому?       — Хакон…почему ты такой прямолинейный… Эйден толкнул старшего плечо и расслабился, увидев на его лице знакомую ухмылку. Хакон вздохнул и вернулся в убежище за вещами. Сегодня он собирался посетить Сентрал-Луп по заданию одного из базарных. Обещали заплатить кругленькую сумму, именно это в первую очередь привлекло внимание. Пилигрим хотел увязаться за ним, но поступила новая информация о Вальце и её нужно было срочно проверить. Хоть это было очень важно Эйден не мог не посетить мужчину. Ведь именно из-за него он не мог ночью нормально уснуть.       — Будь осторожен и знай, что сегодня я обязательно к тебе зайду. Только попробуй дверь не открыть.       — Как скажешь…малыш. С нетерпением буду ждать нашего свидания.       — Хакон…завязывай со своими шуточками. Хакон успел погладить Эйдена по голове, прежде чем тот увернулся. Всё же приручить дикого кота было довольно трудно. Мужчина попросил младшего уйти первым, чтобы тот не знал, в какую сторону он направится. Хотелось хоть один день провести без слежки.

***

Хакон закреплял холодный компресс на лодыжке, когда во входную дверь нетерпеливо постучали. Тихо ругнувшись, мужчина похромал ко входу. Эйден буквально ввалился в убежище и сразу же отсканировал старшего. Сразу же заметил повязку и извинился за бестактность. Хотя откуда младший мог знать. Хакон вернулся к кровати и поманил пилигрима к себе пальцем. Судя по взъерошенному виду, тот прибежал сразу к нему и даже не успел передохнуть. Эйден с задумчивым лицом поковырялся в заботливо предложенной ему аптечке и вытащил шприцы с обезболивающим. Довольно редкая для него штука, потому что обычно денег на такое не хватало. Пилигрим терпеть не мог иглы, которые напоминали о болезненном детстве, но в этом случае приходилось терпеть. Через полчаса лекарство подействовало и можно было вздохнуть с облегчением. Плечо больше не ныло, да и Хакон перестал хмуриться от боли в лодыжке. Эйден уходить не собирался, поэтому завалился спать прямо на полу. Мужчина выдал ему спальный мешок, а сам устроился на кровати. За всё это время они перекинулись всего лишь парой фраз. Засыпали оба медленно и с трудом, хотя за целый день сильно умотались. Всё же чуткий слух иногда может сыграть злую шутку. Ночью пилигрим проснулся от тихого стона. Хакон ворочался на своей постели, забывшись в кошмаре. Эйден, поддавшись мимолётному порыву, выполз из тёплого кокона и забрался к старшему. Он не стал залезать под одеяло и просто обнял мужчину поверх ткани. Хакон практически сразу успокоился и открыл глаза.       — Ты чего, малыш?       — Захотелось полежать тут. Ты же был рядом со мной в первую нашу встречу.       — Да не стоит, сделай просто свой обычный отвар из ромашки. Знаю, что у тебя она есть — таскаешь вечно с собой.       — Не думаю, что это тебе поможет. Хакон молчаливо согласился. Он высвободился из объятий и накинул на уже замерзающего Эйдена одеяло. Теперь они лежали ещё ближе друг к другу, но почему-то не испытывали неловкости.       — Малыш, ты сводишь меня с ума своим напором. Такими темпами я окончательно в тебя влюблюсь. Пилигрим с недоумением посмотрел на старшего, но не увидел ни малейшего намёка на привычный сарказм. Судя по его лицу, он впервые за долгое время говорил с ним серьёзно.       — А я и не против, Хакон.       — Пожалуйста, не шути так со мной. Эйден еле успел перехватить Хакона и теперь прижимался щекой к его спине. Без привычного «балахона» мужчина казался более худым, и это сбивало с толку. Кожа немного обжигала, но это не приносило дискомфорта. Хакон беззвучно заплакал, спрятав лицо в ладонях, когда пилигрим поцеловал его чуть ниже лопатки. Видимо стресс таким образом решил выплеснуться из него.       — Я не хочу оставаться один…       — А я и не собираюсь уходить.       — Все мои три бывшие жены говорили то же самое.       — Ну, мы, вроде бы, пока не женаты, так что… Эйден успел схватиться за чужие плечи, когда к нему резко развернулись для поцелуя. Губы Хакона были солоноватые от слёз, а борода немного колола лицо. Вот только от этого ощущения не становились хуже. Грубоватые прикосновения, но в тоже время такие чуткие даже заводили. Пилигрим, впервые в жизни, понял, что наконец-то сделал всё правильно. Вытащить Хакона из депрессии за один день не получиться, но они уже были на верном пути. Эйден понимал, что ромашка и мёд уже не помогают, но у него были и другие методы.       — Малыш, ты просто чудо, — Хакон оставил засос на призывно откинутой шее младшего и прошептал ему это на ухо.       — Я знаю, «муженёк».