Один день

Феликсу нравится, как солнце выглядывает из обнимающихся деревьев. Он любит, как шепчет от неудовольствия трава после сильного ветра. Обожает, как пчёлы обсуждают дела на вечер, пролетая мимо его окна. Феликс наслаждается вареньем старушки, сидящей в конце деревни на маленькой лавке и смотрящей вглубь леса. С радостью носит короны из цветов, что плетут девочки-сестрички из соседнего дома. Прыгает до облаков, когда выигрывает в карты у поддающегося дедушки, а потом пытается поделиться с ним выигранными конфетами. Ныряет с разбегу в речку и ловит стрекоз голыми руками. Феликсу нравятся конфетные браслеты, кошки на крышах и блеск звёзд в лужах. А ещё ему только шесть. Он мальчишка, боящийся темноты, считающий острую еду наказанием и проверяющий свой пульс, когда нервничает. Потому что сердце может убежать к синицам и поселиться у них, как пугает перед сном матушка, поправляя одеяла. А Феликс не хочет остаться без сердца. Как без него он сможет бегать? Но, стоя в беспокойной темноте чужого леса, большая вероятность, что сердце выбежит прямо сейчас, разодрав легкие и устроив прощальный салют из его ребер. Мальчик смотрит мимо ободранных коленок, выглядывающих из шорт, на незнакомые тропы. Видел ли он в одной из энциклопедии дедушки этот синий цветок, что сам ластиться к его голым ногам? Феликс не может вспомнить. Однако слышал ли он о светящихся колючках на том кусте слева? Никогда. Этот лес схож с тем, через который он часто сокращает путь до речки, куда и держал путь ребёнок. Но в тенях деревьев, в шёпоте ветре, в свете солнца и даже в копошении зелёных муравьёв за спиной было что-то другое. Нет. Феликс чужд этому месту. Мяуканье где-то впереди непроизвольно захватывает внимание мальчика. Он вскидывает голову и встречается один на один с большими зелёными глазами. Рыжий цвет шёрстки приятно поблёскивает среди пятен света. От этого взгляда тепло проникает в желудок, а потом как варенье растворяется во всём теле. Феликс решает подойти к кошке, но та резко выпрыгивает из забора травы на тропку. Она смотрит на него ещё раз и идёт вперёд, не оглядываясь, чуть смешно помахивая хвостом, зазывая. Феликс кивает в спину уходящего проводника. Аккуратно убирает с ноги разросшийся синий цветок и бежит в неизвестную раньше сторону. Они идут молча. Феликс покусывает губы, иногда отрывая взгляд от рыжих полос шерсти, чтобы взглянуть на уплотняющуюся синеву леса. Будет ли культурно спросить её имя? Мальчик не знает, а поэтому волнуется. — Мяу? — Феликс решается, проходя мимо деревьев, чья верхушка простирается выше свинки на флюгере их дома. Кошка оборачивается лишь на секунду и снова смотрит лишь вперёд, но теперь у мальчика на языке искрится имя его помощницы. Звёзды собираются в карих глазах, когда они доходят до конца леса. Но перед ним не дом дровосека с дерущимися гусями. Это скрытая среди зелени и огородов хижина. Крыша чуть наклонена в сторону Феликса, а на крыльце, уткнувшись в корзинку с красными и фиолетовыми грибами сидит парень. Футболка не по размеру огромная, ярко блестящие на солнце кольца и необычно синие волосы. Это первое, что врезается в глаза малыша, когда он останавливается на краю этого мира, боясь переступить невидимую грань. Кошка, не обращая внимание на застывшего гостя, начинает бежать к хозяину дома. Она пролетает среди грядок голубых огурцов и арбузодынь, перескакивает ступеньки одним прыжком и залезает на плечи парня, слегка выпуская когти, чтобы не упасть, пока устраивается. — Малыш, где ты был? — с улыбкой в каждой букве кричит он и заливается смехом от меха, щекочущего голую кожу. Феликс вздрагивает и начинает подходить, ощущая оковы неправильности действий, которых он даже не совершил. Наверное. Однако, посмотрев вперёд, он вновь останавливается. Эти слова не были обращены к нему. Кошка, а точнее кот по имени Минхо, как сказали искры на языке, уже стал рыжим мужчиной, обнимающий другого со спины. Уже не зелёные, но до сих пор сияющие как фонари во время дождя глаза, устремлены на Феликса. Минхо нежно проводит носом за ухом парня, чуть крепче сжимая его талию, чтобы тот поднял взгляд от не очень удачного похода за грибами. — Хан-и, у нас гости, — «Хан-и», нежно провёл кончиками пальцев по чужим рукам, перед тем как посмотреть на прибывшего. Он резко встаёт, из-за чего Минхо заваливается на спину, ложась поперёк крыльца. — П-привет, малыш! Я Хан Джисон, — чуть спотыкаясь, подходит парень к Феликсу и протягивает руку для рукопожатия. — А тебя как? Откуда ты здесь? Ты шёл за этим паршивцем, да? — Минхо на крыльце, вновь став котом, потягивается, но, услышав эти слова, недовольно мурчит и стучит хвостом по доскам. Джисон лишь хмыкает, оборачиваясь, и снова переводит внимание на мальчика. Тот уже встал на носочки, чтобы пожать руку, пародируя отца с деловых фотографий. — Не малыш, а Ли Феликс, — надувает он щёки, но потом ярко улыбается на серьёзное лицо Хана, начавшего усердно кивать. — Как ты сделал такие волосы? Помазал соком ежевики? Или ты от природы такой? А как мне таким стать? Может это знак того, что ты можешь превращаться в смородину? А зачем тебе столько колец? С ним же неудобно плавать. Или может ты не умеешь плавать? Очень жаль, потому что это здорово, я могу научить! Веснушки Феликса перепрыгивают с одной щеки на другую, как и его вопросы, отскакивающие от растерянного Джисона, пытающегося запомнить их. Мягкая поступь кота скрывается внутри хижины, пока допрос продолжается. — Так, давай сначала ты ответишь на мои вопросы, потому что я старше, — в конце концов выдыхает Джисон, приседая на корточки, чтобы быть на одном уровне. Его неловкая улыбка приостанавливает поток Феликса. Пока что. — А потом я отвечу на твои, хорошо? — Я с родителями живу в деревне у дороги. Мне шесть. — И как ты оказался здесь? — Хотел срезать путь до речки через лес, но оказался не там, где обычно. Минхо проводил меня до сюда, — Джисон, ведущий Феликса за руку к крыльцу и кивавший до этого на каждое слово, широко раскрывает глаза, спотыкаясь. — Он мне сам сказал. Ну, как сказал, я почувствовал, что его так зовут. Они садятся на крыльцо как раз в тот момент, как Минхо выходит с подносом и ставит его между говорящими. Тонкие и маленькие пальцы, словно кошачьи, разливают по фарфоровым чашкам чай из стеклянного подобия чайника с тремя носиками. Внутри переливается шарик льда с пышным розовым цветком. — Перерыв в допросе. Феликс, будешь печенья? Мальчик заворожено кивает, пока напротив уголки губ мягко поднимаются. Минхо хватает руку Джисона. Он стягивает одно из тысячи серебряных колец, незаметно проводя ногтем по пальцу, что остаётся неестественно голым. А тот неотрывно смотрит, пока руки Минхо не исчезают. Где-то в лесной глубине груди застывает вздох. Побрякушка, напоследок подмигнув своему хозяину, перешла на указательный палец похитителя. Минхо начинает водить рукой по воздуху, рисуя непонятные детскому разуму символы. Вдруг грохот из глубины дома привлекает внимание Феликса. Из-за спины неожиданно выбегают мыши, неся коробочку зелёного печенья. Над головой мальчика проносится недовольное цоканье. Рыжая голова заслоняет свет солнца для маленьких помощников, из-за чего они становятся меньше, чем есть на самом деле. — Сколько раз я говорил выходить через главную дверь? — Минхо забирает у них коробочку с вырезанными горами и застывшими навсегда облаками. Он начинает отмахиваться от мышей, поворачиваясь к Джисону. Кольцо незримо вернулось к родному теплу. — В следующий раз я их точно съем, чтобы… Чтобы неповадно было! А Хан лишь задористо смеётся, округляя рот и скрывая глаза. Говоря что-то успокаивающе родное, он поглаживает за ухом Минхо, слегка задевая длинную серьгу с изумрудом. Мягкий звук неизвестного животного тянется по крыльцу, когда волшебник, как решил для себя Феликс, тянется к любимым ладоням. Они смотрят лишь друг на друга, разговаривая ещё неизвестным, а потому непонятным языком для мальчика. Выглядит ли он так же, когда смотрит на звёзды? Джисон вновь замечает их гостя. Рука быстро соскальзывает с чужой шеи, цепляя по пути плечо и локоть. Немного вздохнув, Минхо переводит на Феликса всё внимание. Коробка с заветным печеньем оказывается в непозволительной близости к оголодавшему мальчику. — Угощайся. Детские ладошки в забвении забирают рассыпчатую сладость, чтобы та сразу исчезла за щеками. Холодный чай в руках напоминает руки прабабушки. Феликс выпивает залпом, до сих пор ощущая на языке розовый цвет. Минхо тихо смеётся над ним, подливая чай в протянутую чашку. — Что это? — Я добавил к редисовой муке лапки древесной лягушки, но секрет в щепотке дроблённого корня матраса, — победная усмешка забегала по розовым губам. — А потом этот матрас вонял в погребе три новолуния, — Джисон недовольно вздыхает, скрещивая руки и ноги. — Радуйся, Ликс, больше я такого не разрешу выращивать. Так сказать, успел на первую и последнюю дегустацию. Минхо мягко ударяет парня, возмущенно поднимая голос и напоминая о «недавней катастрофе в болотах», где, как было понятно из разговора, были задействованы Хан, крокодил и их любимые огурцы. Феликс лишь спасает от спора несколько печенюшек, одна из которых миновала быстрой смерти и спряталась в кармане шорт, для бабушки. Он запивает сладости, размышляя, где бы собрать редис для этой муки. — Так, давай не будем при гостях, — наконец останавливает безрезультатный спор Джисон. Недовольное хмыканье и звук тающего во рту десерта стали громким согласием с предложением парня. — Кто вы? — Ли Минхо, — тонкий маленький палец показывает сначала на одного, а потом перескакивает к другому. — Хан Джисон. — Нет, нет, я помню, — Феликс взволновано размахивает ладонями и жмурится. Через секунду он поднимает на них недоверчивый взгляд. — Но я, если что, Ли Феликс. Улыбка Джисона похожа на сердечко, что мальчик часто зарисовывает на полях тетрадок. Массивная рука с тяжелым серебром ложится на правое колено Минхо, методично растирая затёкшие мышцы, пока одна из цепочек постукивает при соприкосновении. — Мы, можно так сказать, твои соседи. Просто не в деревне, а в лесу. — А почему вы здесь одни? — Как это одни? — задыхаясь, спорит Хан. — Вот у меня Минхо, огород и лес, — перечисляет он, загибая пальцы на свободной руке. Джисон ищет ответы среди облаков и резко находит. Кольцо с маленькими красными камнями указывает прямо на него, пока его владелиц посмеивается. — А теперь у нас и Ликс есть. Вот так вот! Этот ответ удовлетворяет мальчика, поэтому он мысленно переходит к следующему вопросу в своём длинном списке. — Волосы у него синие, потому что он долил слишком много синей малинки в зелье. Хотел походить на Динь-Динь, а теперь Серебрянка. — Зря я починил тот телевизор… — Значит, ты Розетта? — Феликс не смотрит на Минхо, но чувствует, как тот застывает на несколько секунд, медленно моргая. Джисон отмирает раньше и заливается раскатистым смехом, ударяя по доскам крыльца. Минхо хмурит брови, но улыбка не покидает уголки его губ. — Я тоже хочу покрасить волосы, — сияет глазами Феликс. Мальчик смотрит прямо в глаза сначала Хану, который сдался в первые несколько секунд и отвёл взгляд, а потом начинает тяжёлый бой с глазами, пронзающими до дрожи в костях. Феликс сильнее сжимает чашку. Неожиданно кошачьи омуты оставляют бой нерешённым, а маслянисто гладкая рука ложится на каштановые волосы ребёнка, привнося беспорядочность. — Может в следующий раз. На зубах раскрошились конфеты, а в нос ударил дождь. Таким были слова Минхо. Обещанием. Корона леса шелестит от ветра, пока волосы Феликса вторят её движениям. Щёки предательски зажглись. — А как вы позвали мышей? — голос мальчика зашептал как листва под ногами, пока все трое смотрели в глубину синевы над головами. Где-то прозвучала синица. — Видишь этот металлический склад на его руках, — со стороны Хана послышался смешок. — Они помогают мне с магией. Если точнее только со зверьём да растениями в лесу, для остального нужны другие предметы. Ладони Феликса вспотели. Вот он. Самый важный вопрос за шесть долгих лет. Кажется, что весь мир жил только для того, чтобы прозвучали эти слова. — Вы вол..шеб..ники? — слово было слишком тяжёлым, чтобы выговорить сразу. Язык то и дело стучит по зубам от волнения. — Да. В щёки ударяет порыв вечернего ветра. Феликс свешивает ноги с крыльца, но те не достают до земли. Или же земля не достаёт до его ног? Одурманенный счастьем он спрыгивает вниз, хотя кажется падает прямо в облака. Колени подгибаются. — Я знал! — кричит мальчик, прыгая от крыльца к дорожке и обратно. Колокольчиковый смех разбегается по доскам. — Ха-ха, а я знал! Зрачки Хана удивлённо бегают то к радостно кружащемуся Феликсу, то к смиренно поедающему остатки печенья Минхо. Отказавшись от попытки поймать взгляд парня, он машет комочку счастья, что радостно подбегает к крыльцу. — Но если быть точным, то только Минхо «волшебник», — Джисон делает кавычки в воздухе, словно детский ум знает их значение. — Я не могу колдовать. Хан подползает ближе к краю досок, поэтому Феликс хватается до худые ноги, чтобы не утонуть в фейерверках этого ощущения. Отдышавшись, он непонимающе осматривает сидящего парня. — Тогда почему ты носишь эти кольца? — Его тогда никто здесь не слушается, — хмыкает Минхо. Он убирает за спину поднос и коробочку, а сам подползает к обрыву дома. Руки невзначай проходятся по бедрам Джисона, когда он наконец не спускается к Феликсу. Мальчик смотрит в упор на рыжие волосы, но всё равно не понимает, когда на ней появляются кошачьи уши, а взгляд теперь сверху-вниз. Кот подтягивается, слегка царапая ногтями почву под собой. Пробежавшись по двум оставшимся людям, зверь идёт прочь от дома, слегка зазывая Феликса хвостом, как и раньше. Оранжевые полосы горят на спине от заходящего солнца. Хан поднимает мальчика на плечи, несся прочь от этого острова человечества среди зелёного моря. Мальчик оглядывается назад, пытаясь запомнить, высечь, выжечь на корке мозга этот летний день. По деревянной крыше расползается синеющий плющ. На крыльце у чайничка с тремя носиками бегают мыши, собирая крошки от печенья и унося коробочку опять через заднюю дверь. Под крышечкой дома свисают сохнущая зелень, а на заборчике крыльца, представляющем несколько палок, перевязаны камни и амулеты. На подоконнике внутри дома сидит точно такая же кошка, как и та, которой стал Минхо. А среди огорода прячется пугало с головой из арбузыни и шляпой из фиолетовой соломы. Каменная калитка становится границей этого сказочного и неизведанного мира, когда последний кусочек дома теряется в глубине леса. Феликс с тоской осматривает синие волосы под своими руками и уверенную походку рыжего кота впереди. — Он не умеет разговаривать, когда он… кот? — Он просто не хочет, — усмехается Хан, похлопывая по голым ногам, свисающим с его плеч. Хан рассказывает о растениях, что попадаются на их пути. Например, о том красном щитовнике или о той краснатке. Смеясь, говорит о том, как чуть не отравился теми грязнядёрками. Зато он сам придумал название. Отряд останавливается, когда в лесу исчезают розовые мотыльки и медвосицы, когда розовые цветы сменяются обычным щавелем, а солнце светит чуть холоднее, чем на крыльце. Джисон снимает с плеч мальчика. Похлопывает по голове. — Минхо доведёт тебя до деревни. Кот согласно мурчит, подходя к ногам и слегка потираясь о них. Феликс лишь кивает и ждёт что-то, что разрушит этот вечер. Он чувствует это на языке, оно размазано на его пальцах и лазает по его животу. — До встречи, Ликс. Прощание. Так вот что. Джисон уходит под потерянный взгляд мальчика, пока кот слегка царапает его ногу, привлекая внимание. Отвлёкшись на боль, Феликс снова смотрит на уже пустую тропу. Он исчез. Ребёнок и кот идут до дома в тишине. Перед глазами расстилаются родные места. Феликс слышит завывание бродяжной собаки, которую часто подкармливает, видит бабушку, сидящую на лавочке и глядящую на лес, откуда он пришёл, замечает крышу дровосека, что живёт на краю деревни. Феликс уже перед домом. Но ноги не хотят подниматься по лестнице. Он оглядывается на Минхо, но на месте кота лишь сверкает изумрудная серёжка. Со скоростью метеорита мальчик поднимает украшение с земли. В ушах жужжит послание. «До встречи». Феликс забегает в дом. Кидает быстрое приветствие родным и прячется, прячется от родного мира. Его ноги летят к кровати, где, спрятавшись, он размышляет о том, где бы найти редиску и матрас. В кармане крошится зелёное печенье. А в голове просьба проколоть ему уши.