Врал самому себе, но так и не поверил...

У тебя самые красивые глаза…

Сколько бы раз, я не приходил к тебе, хоть утром, хоть днём, вечером, ночью, ты всегда был в своих очках. И я задался вопросом: — Ты их вообще снимаешь? Тогда ты лишь посмотрел на меня через эту, гадкую, тёмную, уже сколько недель бесящию меня призму очков. Я не знаю, что было у тебя в голове, но тогда я повторил свой вопрос, уже более громко, не выдерживая: — Ты вообще, блять, снимаешь свои очки?! Тогда ты напрягся, испугался? Извини уж, ты меня сам выбесил, никто не виновен, кроме тебя. Но я всё равно, уже машинально, видя твою искажённую улыбку, смягчился, проговорив: — Ладно, забей, можешь не отв- — Нет, нет! Погоди, тебя и впрямь так сильно интересует что у меня под очками? Или тебе интересно лишь почему я их не снимаю? Ого, у тебя есть аж 2 варианта? Что же… меня интересуют оба: — Я хочу знать и про первое, и про второе. Тогда ты улыбнулся, медленно начал снимать очки, попутно говоря причину ко второму: — Не снимать их, просто — моя дурная привычка. Мне понравилось их носить, а другим было как-то всё равно что у меня под ними… Перед моим взглядом словно появилось небо, или же море, нет, нет! Это однозначно алмаз! Он такой же блестящий и светлый, прямо как эти глаза… И почему я о них раньше не спросил? Тогда я знатно напрягся, понимая, что со мной что-то не так. Я заболел? У меня температура поднялась? Или же моё тело расстроилось от невыпитого утром кофе? Не знаю, что из этого всего правильнее, но тогда я чутка пошатнулся и чуть не упал на холодный асфальт. Но ты меня удержал. Я даже не понял, когда ты успел схватить меня за руку? — Хей! Ты чего тут падаешь? Мои глаза ещё не настолько прекрасные, чтобы падать из-за них в обморок! После чего послышался твой мягкий, озорной, короткий смешок, без которого мне уже непривычно. И всё же, разузнав что твои глаза столь красивые, прекрасные, яркие, для меня, я не перестал задаватся тем вопросом, что мучает меня с начала нашего знакомства: Чем ты вообще думал, когда встретился со мной, и согласился мне помогать с хатой? « — Пх… не будь тебя, я бы остался ни с чем…» Спасибо, что помог конечно, сосед. Но думаю, это не значило что потом, стоило ко мне лезть по поводу моей личной жизни… и моём здоровье.

— Ты сейчас серьёзно?! Я не выйду на улицу в этом ебучем шарфе! Какого, он у тебя, вообще в шкафу делает?!

— Я его для тебя, значит, вышивал 2 месяца, выбирал удобные материалы, ткани, цвета, а ты так?! Да я тебя, его насильно буду заставлять носить, и нихера он не ебучий! Подумаешь, скучно стало, белые сердечки решил вышить… Это были такие намёки, или ты просто рехнулся? Я тогда понимал, на улице -20 градусов, но всё же, мне было проще выйти на улицу голым, чем в этом шарфе! Чёртов дьявол, почему я так сильно люблю приготовленный им кофе, что даже согласился выйти в этом шарфе ради него?! Кстати говоря, шарф и впрямь приятный на ощупь, не знаю как и почему, но он пахнет какой-то пряной запеканкой, Лошка, ты сделал это специально? Что же, твоя попытка смягчить меня явно прошла успешно, паскуда…

И твой ебучий красный шарф,

— Совсем не ебучий… Уже находимся около нашего общего дома, мы даже в одном подъезде живём, что сказать. И теперь я надеюсь, что на этой неделе мы больше не встретимся! Я уже и так хорошо опозорился, мне нужно про всё произошедшее забыть. Забыть твои яркие глаза, забыть твою улыбку и твой смех, забыть твою привычку выходить каждое утро на балкон, забыть то — что ты мой сосед, забыть наши общие фотографии… Надо всё забыть, забыть что я чуть не упал от твоих красивых до боли глаз, забыть мой румянец от твоей улыбки и смеха, забыть твой слишком домашний и приятный вид по утрам, забыть что ты живёшь буквально через стену от меня, забыть все те моменты когда мы были вместе…

Чёрт, как же жаль что я так не смогу сделать.

— Люциус? Люци? Лютик блина! Ты чего встал? Всё в порядке, ты не заболел?! — А ты можешь заткнуться? Честно, извини и прости меня за подобное. Просто, мне уже надоели твои громкие и длинные монологи, твои слова заботы, твой тупой, но родной юмор о твоей красоте… Я задолбался от того, что ты всегда рядом со мной. В виде друга. Я хочу чего-то больше чем дружба. Я не знаю чего именно, но я просто хочу чтобы ты стал мне ближе чем друг. У меня уже уши болят от значения этого слова!

«Друг — это очень близкий вам душой человек, способный вас удержать и поддержать в любую секунду. Он всегда рядом с вами, даёт вам помощь и советы. Ваши отношения с другом, могут перерасти в любовные, также, могут наоборот спустится на ранг ниже. А может вообще, вы станете врагами.»

Я не знаю, что из этого мой случай, я знаю лишь то, что моя душа — самое херовое что есть у меня. И вообще, есть она у меня или нет? — Кто она? Люциус, кого у тебя нет? Ох чёрт, мысли вслух, снова меня преследует эта привычка. А она… — Да так, Лошка, забей. Мне надо уже к себе идти, мало ли что случилось, уже и Айко наверно проголодалась… Хорошая отмазка, жаль она тогда не сработала. — Люц, ты её полчаса назад покормил, змеям так часто есть нельзя. Да и, что может случится? У нас с тобой специально стены тонкие между квартирами. Чтобы мы могли слышать что у тебя происходит, ты же у меня постоянно торчишь. Нам проще было бы вместе жить, в одной квартире. Блять, блять, блять, чёрт возьми! Ты сейчас со мной флиртуешь, или ты просто издеваешься надо мной? — Ты серьёзно? К тебе же постоянно кто-то заходит, увидя меня, они в обморок упадут. Не каждый день ты увидишь, как к твоему другу, переехал сосед! На самом деле нет, иногда так правда делают чтобы снизить плату за две квартиры, люди съезжаются в одну. Но для меня это было уже где-то за гранью, я не привык к такому, максимум в общаге с Воландом жил, и то недолго. Не выдержал его постоянных тасканий девушек к нам, пускай свои потребности делает в другом месте, а я съебусь. — Люци, скажи честно, что случилось? Ты уже весь красный стал. Тогда ты слишком многозначительно, слишком близко, слишком мягко коснулся своей холодной ладонью моей горящей щеки. Ох, я уже готов и в Бога поверить, только пускай ты бы перестал так делать! — Ничего не случилось! Я просто… эм, устал сегодня, да. Поэтому я бы хотел сейчас уй- — Люциус, хватит врать, ты никогда не научишься так делать. Что у тебя случилось, а также, кто она? Ты блин, до сих пор помнишь слова про душу, которой у меня нет?! Да ещё и, осмеливаешься меня — старшего, перебивать?! — Ты знаешь что перебивать старших — это неправильно! Где же твоё уважение ко мне?! — Люци… кто она? Что случилось? Да ты меня! Аргх! Знал бы ты Лололошка, как я сейчас готов с тебя кожу стереть, только бы ты от меня отстал! — Да ничего не случилось! А «она», так это душа! Просто я не уверен что она у меня есть… Тогда я услышал снова твой смех, только более истеричный. Тебе было смешно надо мной? Ты серьёзно? Какой раз, ты уже снижаешь мою самооценку? Когда ты успокоился, и с твоих глаз пропали капельки слёз, ты ярко улыбнулся, и обнял меня. Зачем? Почему? Нахрена? Даже я не знаю… Я скажу лишь, что твоя кофта пропахла мятой от моих духов. — Люцик! Ты чего? Душа есть у каждого, и она разная. Ты же понимаешь что без неё, мы бы не смогли ничего чувствовать и жить? Она нам важна, и она есть у каждого. Даже у тебя!

Тогда ты можешь сказать мне, как от неё избавится?

— …Зачем тебе от неё избавляться, Люци?

Я знаю что она у меня ничтожно мала, и что она однозначно уродлива.

— Люциус… души у всех пускай и разные, я уверен что твоя душа огромная, и она тёплая и красивая… — Ты серьёзно так считаешь?

Откуда ты можешь так говорить, если даже не знаешь, как выглядит моя душа?

— Люци, я так считаю, потому что чувствую твою душу своей. У тебя она тёплая, яркая, слишком хорошая для моей… Пхаха, мне бы понять как твоя душа, смогла до такого возраста сохранить свою светлость и яркость… — Ам… моя душа должна была быть, затемнённой? — Нет, она должна была быть именно такой, какая она сейчас есть. Светлая, яркая, огромная, открытая, а главное то — не глубокая.

А твоя не очень то глубокая душа,

— Наверно была самой лучшей.