Мы родственные души!

Тод фон Меретихкёрбис не ждал гостей, особенно в семь часов утра. Тем не менее в ворота нещадно стучали кулаком, звук получался премерзкий! «Тут два варианта!» — решил генерал-прокурор — «Либо меня пришли арестовывать за неприличное тунеядство, либо это брат прикатил забирать меня из гнезда в своё… Гудериан бы не стал так громко стучать…» Быстро накинув на пижаму первое что попалось под руку — это была шинель, Тод натянул на голову кепи с кокардой и направился к выходу. — Иду я, иду, — бубнил себе под нос генерал-прокурор, удивляясь упорству гостя. Стук продолжался. «Эта гнида хочет меня с соседями поссорить!» — думал Тод, скрипя зубами, добираясь по собственным следам к калитке. — Кто там! Назовите себя! — грубо выкрикнул он. — Гер Тод, это я! Питер фон Меретихшнапс, ваш дальний родственник! — послышался ответ из-за ворот. Генерал-прокурор опешил. — Это тот который из «Века Белых»? — Так точно, гер генерал-прокурор! «И зачем мог знаменитый актёр припереться ко мне?» — подумал Тод и, щёлкнув замком, аккуратно приоткрыл калитку. В неё тут же пробился красивый мужчина в самом расцвете сил, по сравнению с небритым, невыспавшимся генерал-прокурором он просто сиял в своём костюме из дорогого ателье с напомаженным воротничком и шляпе с сияющей кокардой дворянина, на груди блестела медаль заслуженного актёра Верлины, тонкие губы сложились в улыбку в глазах было радушие с толикой идиотизма. — Ну здравствуй, Питер, зачем пожаловал? — поинтересовался Тод. Впускать едва знакомого человека на свою территорию Меретихкёрбису не улыбалось. — В гости, понимаете, надо поговорить! — пытаясь всё-таки пробиться на участок, проговорил Питер, в глазах его была свойственная молодым нетерпеливость. Но Тод, не пустив его внутрь, отправив брови вверх, процедил: — Извини за не гостеприимство, но принять я тебя не могу! У меня не прибрано, а ещё паук в кладовке! И вообще по-моему о таких визитах надо предупреждать. Можем и здесь поговорить! — А я могу помочь прибраться и паука убить! — живо сказал Питер и начал оправдываться: — Понимаете, эта идея пришла мне спонтанно, я решил не искать Вас по телефонной книге Меретихкёрбисов и прийти так, надеясь на понимание! Этот разговор крайне личный, я бы даже сказал интимный… Тод, порядком обалдев, вытолкал заслуженного актёра Верлины на улицу и строго заметил: — Прибирается у меня исключительно Гудериан Вайсманте, паук мой лучший друг! Раз пришёл спонтанно, пусть и уходит так же, никакого понимания от меня не ждите, юноша, интимные вопросы это не ко мне, а к венерологу! — сказав это, Тод уже хотел захлопнуть калитку, но настырный родич поставил туфлю в проходе и уязвлёно пролепетал: — Я просто предложил! Вы меня неправильно поняли! Я ничего такого с Вами обсуждать не хочу, мне помощь нужна! — Попросите её у кого-нибудь другого, — процедил Тод, пытаясь убрать туфлю с дороги, не получилось. Питер перешёл к запрещённому приёму, он опустился на колено, не убирая туфли с прохода, и запричитал: — Но только Вы можете помочь мне! Мне не к кому больше обратится, я прошу Вас как члена славного рода Меретихкрёбисов помочь мне! Тод почти растаял, перед ним на колене в позе рыцаря готового к посвящению стоял цельный заслуженный актёр Верлины. Но быстро поборов в себе все чувства, Меретихкёрбис, наклонившись, убрал туфлю с дороги и захлопнул калитку. «Я не врач, не сват, не брат, одного пущу все начнут шастать!» — подумал Тод, восторгаясь своей ловкости и решимостью. Он уже было хотел удовлетворённо скрыться, как тут вновь раздался этот мерзкий звук стука по холодному железу. — Я полицию вызову! Ну не я, так соседи! — крикнул Тод. — Вы думаете, они арестуют заслуженного актёра Верлины? — отвечал Питер, продолжая выбивать по воротам марш Гельбмана. — Я думаю, за нарушению общественного спокойствия — да, — коротко заметил Тод и, раздражённо крякнув, снисходительно добавил: — Молодой человек, хватит стучать! Я буду через пол часа, пойдём и поговорим в другом месте. — Как на счёт моей квартиры? — поинтересовался Питер обрадованный итогом своего террора. «Ещё на квартиру к нему ехать!» — раздражённо скроив мину, подумал Меретихкёрбис, как вдруг добавил: «А всё равно делать нечего! Так хоть помогу родичу, может, от меня после этого отстанут! Открою бюро по помощи родственникам, да смешные же у меня идеи». — Я не против! Ждите, юноша! Я скоро буду! Тод решил быть пунктуальным и ровно через пол часа открыв калитку вышел на улицу. Питер восхищённо пожал ему руку и даже полез обниматься. Побрившись, умывшись и нормально одевшись, Меретихкёрбис и вправду располагал к таким действиям. Выходного костюма у него не было, поэтому он как обычно был при полном параде в форме генерала-прокурора с саблей и пистолетом на боку. — Ну что же юноша, пойдёмте, решим ту проблему, для которой пришлось сдирать с насеста целого генерала, — ухмыльнулся Меретихкёрбис. Питер, заулыбавшись, заметил: — Не пойдёмте, а поедемте! Завернув за угол, он указал на новенькую машину. «Чёрт! Это же Францваген семьдесят три!» — подумал Тод, восхищённо разглядывая плод гения верлинского машиностроения. — Нравится? — поинтересовался Питер гордо опираясь на капот и небрежно добавляя: — В столице таких всего пара десятков и одна досталась мне, редкая модель класса люкс, я бы сказал! Тод быстро спрятал с лица восхищение и сдержанно заметил: — Конечно! Это же верлинский автопром! Как только машина тронулась, Тод с непривычки заскучал по дому и спросил: — А зачем нам собственно ехать на квартиру? Можем и в машине обсудить! — Нет-нет! — быстро ответил Питер, лихо выворачивая руль, — Меня могут прослушивать! И вообще этот разговор очень личный, о таком в машине могут говорить только хамы или бандиты! — А ну раз так, тогда поехали, — согласился Тод. Всю дорогу они промолчали, Тод, потому что не знал о чём заговорить с таким внезапным знакомцем, а Питер, потому что следил за дорогой и явно боялся лишнее слово сказать. «Ещё совсем ребёнок, хоть и старше самодержца, верит в то что во все новые машины микрофоны вшивают!» — про себя ухохатывался Тод. Когда машина остановилась у высокого шестиэтажного строгого здания кофейного цвета, Тод опешил. Актёр жил в одном из элитных новостроек Францевой эпохи. — Как-то кофе захотелось, — решил пошутить Меретихкёрбис. — А у меня есть! Прекрасное, прямиком с Евы! — вполне серьёзно заметил Питер, заводя машину в огромный гараж. У Тода разбежались глаза, про Францевские проекты он слышал из первых уст, от самого увлечённого архитектурой самодержца, но внутри их ни разу не бывал. Оказавшись в лифте, Меретихкёрбис отошёл от первого шока от роскоши. — Я живу на шестом этаже, оттуда прекрасный вид! — щебетал Питер. — Охотно верю, — пожал плечами Меретихкёрбис. Квартира оказалось до неприличия роскошной и красноречивой. По стенам висели портреты и афиши с лицом хозяина, лишь кое-где были фотографии с женщинами. Мебелировка выдавала в Питере редкого коллекционера старья и прочего пыльного мусора, который на аукционах выдавали за ценный антиквариат. В общем, хозяин квартиры был нарцисс и идиот. «Моя любимая категория родственников, от них проблем меньше!» — подумал Тод, внезапно остановившись глазами на фотографии явно со свадьбы. — Так ты женат, Питер? — На грани развода, — коротко ответил Меретихшнапс и громко заметил: — Глаша! Тут же возникла миловидная женщина в фартуке с белым чепцом на голове, увидев цельного генерала она чуть не села. «Сколько лет я не видел горничных? С юрфака наверное!» — подумал Тод, внезапно обжёгшись об имя служанки. — Приготовь завтрак для нас и кофе, того, что в синей коробке! — приказным надменным тоном заметил Тод, а потом добавил на чужом странном языке: — Бистро! Служанка удалилась, а Питер предложил Тоду присесть на один из старых диванов. Меретихкёрбис едва вернув себе дар речи, спросил: — Она из бургляндии? — Да, правда правильно Гардария, ты знаешь Рутенцов, они не терпят когда их называют простыми бюргландцами… — Здорово живёшь, — протянул Тод, которого слегка смутило, что Питер перешёл на ты. Обстановка в гостиной была странной по ощущениям, с одной стороны пахнущая пылью и музеями мебель с другой окно, из которого открывался прекрасный вид на столицу. Тод не мог определится — ему уютно или нет. «Таблетки я вроде принял, чего же меня так трясёт то?» — подумал Тод, понимая что сто лет не был в гостях, вот так чтобы с завтраком и прочим. Да и то как он быстро согласился удивляло его. «Расклеился совсем, или на меня так повлияли его актёрские чары…» — думал генерал-прокурор. — Я бы не сказал, просто пытаюсь соответсвовать статусу! Я эту Глашу из Гардарии лично вывез, когда туда выступать приехал. Представляешь, она на нашем научилась разговаривать просто подслушивая соседей гемцев! Я её можно сказать спас. Шли мы с Тиной, моей женой по Грибовкаштрассе, как вдруг слышим крик, а это муж Глашу избивал, ну мы её свели в жандармерию и увезли из этой дикой страны! Там одна пьянь и чернь живёт, а дворянство всё сплошняком нордзейтские гемцы… — Ты меня это что-ли обсуждать привёз? — грубо поинтересовался Тод, запах с кухни раззадорил его аппетит, а блеяние актёра на фоне мешало угадывать, что за блюдо будет на столе. — Нет, это мы обсудим за завтраком, я просто хотел поддержать разговор… — обиделся Питер, тембр его голоса задрожал. Меретихкёрбис хмуро заметил: — Я бы поддержал разговор, да только боюсь поссоримся мы на тему бургляндии, это узкоглазые дикари до Рейна ходили, прошу заметить, не огибая Янешбург. Казак пил воду из Веры, Лины и Пятиградской Славки. Поэтому никакие они не дикари, а лучшая и самая страшная сила на Адаме. Поэтому давай к делу… — Ладно, некорректно выразился, — согласился Питер и, подойдя к глобусу в чьих недрах скрывался бар, спросил: — Пить что-нибудь будешь? — Я по утрам не пью, — отказался Тод. — А я вот последнее время пристрастился, — грустно заметил Питер. Тут служанка внесла в гостиную поднос, на котором дымилась пара тарелок и чашек. Тод чуть слюни не пустил, омлет, зелень и овощи, всё это было отрадой для глаз и желудка. Молча позавтракав, больше не поднимая тему далёкой Гардарии, мужчины переместились в кабинет. Он был под стать хозяину. Роскошный и со вкусом обставленный, явно не Питером, а его женой. Тода правда слегка смутила стоявшая в углу колыбель, но про неё он решил спросить потом. — Глаша сейчас уйдёт за продуктами, и мы поговорим! — присев в кресло, заметил Питер, сосредоточенно прислушиваясь, и вот когда хлопнула дверь и щёлкнул замок, он, замявшись, начал: — Я не просто так позвал тебя Тод, да, мы совсем не знакомы, но мы родственники! А родня должна помогать друг другу! Правильно я говорю? — Да, всё во славу процветания семени Янеша, — проговорил Тод, готовясь выслушивать какую-нибудь дурацкую проблему, он, позавтракав нормальной едой и выпив натурального, не эрзацкофе, раздобрел. — Вот моя проблема: я на грани развода, моя жена Клементина вчера со скандалом уехала к матери… — А я тут причём? — удивился Тод. — Причина её возмущения подлые слухи и поклёпы в мой адрес! — в отчаянии проговорил Питер, голос его задрожал, красивый лоб испортила морщинка. — Опять же не понимаю, при чём тут я, и чем я могу помочь?! — заявил Тод и добавил: — Ты же не хочешь, чтобы я уговаривал её и как прокурор и человек с юридическим образованием доказывал твою невиновность?! А слухи я не знаю, я увы вне придворного кардебалета… Я только про себя урывками выхватываю… — Поможете! — вновь перешёл на вы Питер и пояснил: — Нет, конечно нет! Не в этом дело… — А в чём? — нетерпеливо перебил Тод, его всё происходящее развлекало и приятно будоражило. «Чем я могу помочь идиоту? Подсказать врача? От развода помогают не едва знакомые родственники, а разговоры по душам». — Она ушла от меня потому, что я не хочу детей, — ушёл от темы Меретихшнапс, — Мы с ней пять лет в браке, а детей у нас нет… — И что? Почему не завести ребёнка? — грубо спросил Тод, внезапно проникаясь проблемой родственника. «Меня самого последние годы заставляют искать пассию, а тут ещё страшнее…» — с сочувствием подумал генерал-прокурор. Всё сочувствие исчезло, как только он услышал ответ: — Потому что я гений, а говорят, на детях гениев природа отдыхает! Тод чуть не задохнулся от возмущения и смеха. То есть причина всего этого цирка была лишь в высоком самомнении идиота. Меретихкёрбис взял себя в руки, чтобы откровенно не заржать и сдержанно улыбаясь спросил: — Ну твою позицию я понял, детей не хочешь, жена хочет. Итог развод. Что за слухи, из-за которых она в итоге ушла, что это за последняя капля терпения ангельской Клементины? Питер покраснел и дрожа начал объяснять: — Я актёр, моя карьера началась с «Века Белых», зрители тут же свели меня в своём воображении с Ханной Биерхольм, но я выбрал не её, а Клементину фон Брогсле, актрису театра Манрика Златорукого. Мы поженились когда мне было двадцать и я был на подъёме, так и провели пять лет. Но последний год пошли слухи что мы с ней спим в разных комнатах, что она мне изменяет с директором своего театра, а я ей с полком артисток театра и кино. И де она мне не нравится, не удовлетворяет меня как женщина и у меня полно детей на стороне! Я в слухи про неё не верю, старик Манрик импотент сраный, я это знаю от его жены и любовницы с которыми кхм, пересекался… В общем а она в слухи про меня верит! Что мол я охаживаю всех! А я только её люблю понимаете, только с ней и сплю! Всех поклонниц отбрасываю, я не кобель я добропорядочный верлинец… и в департаменте здоровья нации, это кхм. Подтвердили, у меня там дядя… А Тина не верит! Уехала к маме… На глазах заслуженного актёра появились слёзы. Тод понимал, что тот врёт, но всё равно ему стало жалко Меретихшнапса. «Идиот пострадал от идиотизма…» — подумал Тод, положив руку на плечо Питеру. — Ну-ну, не надо сырости, юноша! Я постараюсь помочь, правда не знаю чем… Но помогу! — произнёс Тод улыбаясь. Питер с надеждой посмотрел на него и обнял, для Тода это было неожиданностью, но решив что это всё от переизбытка чувств, он погладил родича по спине. — Мы родственные души! — вдруг проговорил Питер, всхлипывая. — Вполне возможно, — заметил Тод и добавил: — У меня ведь тоже такие проблемы есть, жену искать заставляют, подозревают во всяком нехорошем, а я ведь тоже добропорядочный верлинец! — Я знал что Вы меня поймёте! — прошептал Питер и, внезапно начав расстёгивать пуговицы на мундире Тода, добавил: — Поймёте и простите! — Вы что делаете юноша? — спросил Тод, чувствуя, как губы Питера прикасаются к его шее. По спине генерала прокурора пробежали огромные мурашки, пожалев что оставил саблю в прихожей, он жёстко отстранил от себя Питера. Тот растерянно посмотрел ему в глаза и ответил на вопрос: — Я получаю от Вас помощь! Вы же сказали что поможете! — Да, но так-то зачем? — спросил Тод, вытирая слюни с шеи, он не понимал ситуацию от слова совсем. — Ну это ведь Вы главный гомосексуалист на службе Франца Иосифа, которого ещё не посадили? — едко спросил Питер, на лице его появилось мерзкое выражение победы. — Это всё слухи! И чем это поможет тебе, юноша? — вопрошал Тод медленно пятясь к двери, нужно было добраться до сабли и пистолета, тогда ему больше ничего не грозило бы. — А всем! — уверенно ответил Питер, преграждая дорогу к выходу, — Глаша сейчас вернётся с Клементиной! Я специально послал её, чтобы она привела жену! Тина как только узнает что ко мне в квартиру напросился сам Тод фон Меретихкёрбис быстро прибежит спасать меня от поругательства и забудет про развод! — Хитрый план! Только я не понимаю, как это поможет в случае развода, просто так измены не забываются, особенно с жёнами директоров, — процедил Тод, думая не врезать ли по симпатичной физиономии заслуженного актёра Верлины, но комплекция и возраст последнего подсказывало, что лучше обождать. — А мы с ней так и поженились! Я ей наврал что мол я пассивный педераст и что сплю с режиссёром, и с цензором, и с оператором, и с историком-консультантом, в общем описал ей съёмки как содом! Она меня пожалела и мы поженились! Но поскольку я не хотел детей она вновь стала меня подозревать, а потом эти слухи… Ну теперь она поймёт в чём дело и опять подняв штандарт нравственности побежит меня спасать! Она святая женщина! — улыбаясь, проговорил Питер, приближаясь к Тоду. — Подлый ты человек! Обманывать женщин нехорошо! Я в этом участвовать не буду! — прошипел Меретихкёрбис, упираясь спиной в шкаф. Теперь он осознал что Питер не просто идиот, а опасный идиот. «Всё было спланировано! И атаковал, пока я невыспался, и сам увёз! Господи, как бы не изляпавшись вылезти из этой передряги, » — подумал генерал-прокурор. — Но Вы же сказали что поможете! — взволнованно проговорил Питер, хватая Тода за плечи, хватка у него оказалась крепкой, но генерал-прокурор, вырвавшись, выбежал в гостиную. — Чёрт ас два! Я после такого императору в глаза смотреть не смогу! — процедил Тод, бегая вокруг стола от преследовавшего его заслуженного артиста верлины. Через пять минут они оба, раскрасневшиеся от скачек стояли друг напротив друга. — Ну пожалуйста! Ничего же не будет, просто разденьтесь и всё! Вашей репутации это не повредит, зато я в глазах жены реабилитируюсь! — стонал Питер, пытаясь схватить Тода, тот уворачиваясь, отказывался и ругался, проклиная свою доброту и весь дом Меретихшнапсов. Но Питер всё-таки оказался быстрее и схватив Тода за воротник притянул к себе, целясь уже не в шею, а в лицо. «С мужским засосом на физии мне будет неловко на работу ходить!» — подумал Меретихкёрбис, вспоминая как боксировал на первом курсе, наконец эти знания пригодились. Питер упал на ковёр, точный удар в челюсть сработал. Тод испуганно стоял над поверженным врагом. «Надеюсь я его не убил!», перед глазами пронеслась вся жизнь, погибшие родители, брат, семья брата, менять это на чёрную робы и решётку Меретихкёрбису не хотелось. Поэтому он быстро опустившись на колени стал откачивать родича. Клементина фон Меретихшнапс, Глаша и пара офицеров департамента здоровья нации появились в самый ответственный момент, когда отчаявшийся Тод через платок делал Питеру искусственное дыхание. *** — А я тебе давно говорил, жениться тебе надо! — смеялся Клод, рассматривая брата. Тод выглядело не очень. На лице была хмурость и разочарование в человечестве, голова была перебинтована, последствие того что верная супруга Питера не выдержав отвратительного зрелища воспользовалась стоявшей рядом вазой. И вот теперь генерал-прокурор лежал на больничной койке в белой робе, в отдельной палате, да ещё и под следствием департамента здоровья нации. — И я ему тоже самое говорил, гер Клод! Он чисто ребёнок, поехать в незнакомое место с незнакомцем! А если бы этот Питер, через букву д, снотворного в кофе подсыпал? Это же был скандал! Позор! — твердил Гудериан, чистя апельсин, чьи дольки через посредника в виде Клода оперативно поставлялись в рот недовольному Тоду. — Ну вот кто тебя, бедовая твоя голова, просил садиться в машину к незнакомому дяде? — сюсюкая, поинтересовался старший брат. — Он в ворота стучал громко и не незнакомый он, я его в кино видел. Кто же знал что он на такое пойдёт? — пробурчал Тод, жуя кислую как жизнь дольку апельсина. — Они на многое способны ради сохранения брака! Развод это передел собственности, Клементина бы забрала у Питера пол квартиры, а он, дурак, только машину в кредит купил, — усмехнулся Гудериан и добавил: — Твои показания очень помогли делу. Вы оба под следствием, вот только ты за нанесение тяжких телесных, а он за попытку совращения государственного лица при исполнении… — Ну, во-первых больше не под следствием, а во-вторых, добрый день государственные мужи не при исполнении! — послышался знакомый всем верлинцам, у которых было радио, голос. Клод с Гудерианом тут же вытянулись по струнке и отсалютовали, в палату проник сам император в сопровождении гвардейцев. Франц Иосиф выглядел слегка взволнованно, но с явной радостью направился к больничной койке, на которой с выпученными глазами лежал Тод. Ему хотелось спрятаться под одеялом. «Ох как не хочется, чтобы Йозя видел меня таким!» — подумалось Тоду, но было уже поздно. Франц спокойно сел на стул и стал чистить апельсины. — Как себя чувствуешь? — улыбаясь, спросил самодержец. — Голова болит, — отрапортовал Тод, пытаясь подняться, но Франц остановил его движением руки. — Ничего, врачи сказали, скоро пройдёт, — улыбнулся самодержец и серьёзно добавил: — Ситуация вышла некрасивая, но я считаю, ты правильно поступил. Я сделал всё чтобы тебя срочно вычеркнули из следствия, твой аперкот засчитан за самооборону. На счёт Питера, ты наши законы знаешь, за такое деяния лишается всех наград и едет в больницу, лечить все эти свои наклонности… — Ваше Величество! То есть Иосиф… Можно просьбу! — тихо сказал Тод. Франц с интересом наклонил ухо к лицу генерала-прокурора. — Не надо его в больницу! Пусть пятнадцать суток отсидит в «обезьяннике» и компенсацию выплатит. Он же не меня хотел, а жену… Вернее спасти брак, всякое такое, — сбивчиво прошептал Тод. — Я тебя услышал, - заметил Франц и, пожав плечами заметил: — Ну раз уж ты ходатуйствуешь, тогда смягчу приговор. — Но почему? — после минуты молчания обратился к брату Клод. — Ну, возможно, мы и вправду родственные души! Тем более он подал мне хорошую идею! — улыбнулся Тод. Клод тут же встал на одно колено перед императором и проговорил: — Его надо срочно женить! А то он тоже начнёт к себе людей заманивать! При этих словах Гудериан подмигнул Тоду, тот скривил мину и пожал плечами, они сошлись только в одном — в постукивании пальцами по шее. — Согласен, ну что же, даю сроку год, — рассмеялся Франц. Тод безразлично отвернулся к стене. «Надо было тоже прикидываться развратников, чтобы Гудериан от меня не уезжал, дома тогда было бы прибрано и чего поесть». — Почему так много, Ваше Величество?! — преданно смотря в глаза самодержцу, спросил Клод. — Потому что такое мероприятие, у такого человека как Тод, меньше времени не займёт, — улыбнулся император. «Родственные души, конечно!» — про себя хмуро подумал генерал-прокурор.