Чёрные перья

      Гермиона уверенно вышагивала по огромному залу в особняке Дугласа МакГрегора, освещённому тысячами летающих чёрных свечей. Как ни странно, она чувствовала себя просто замечательно. На ней было то самое роскошное платье в пол из чёрной парчи и кружева, которое так нравилось Беллатрисе. Шею украшало лёгкое полупрозрачное жабо и брошь в виде метки Пожирателя смерти, являвшаяся артефактом 1998 года.       Грейнджер ловила отражения своего стройного силуэта в зеркальных гладях серо-серебристых мраморных стен между карминовыми портьерами и довольно улыбалась. Она была прекрасна: тонкая талия, высокая грудь, волосы уложены в идеальную причёску и дерзкий сильный взгляд тёмно-карих, почти чёрных глаз.       Шикарная.       Гермиона никогда не выглядела настолько умопомрачительно красивой. Чтобы полюбоваться на это зрелище, стоило перейти на сторону тьмы.       Она усмехнулась и с досадой оглянулась на своего спутника. МакГрегор её раздражал. Доводил до белого каления и, что самое противное, — он обожал это делать, обожал её гнев, пощёчины и удары. Этот грубый огромный аристократ ростом с горного тролля был готов вытерпеть всё что угодно за её скупую ласку — будь то секундное прикосновение к его руке или ласковое обращение: «котик», «птенчик», «малыш». Гермионе иногда казалось, что он под Империусом. Но на самом деле, он, вероятно, был из тех странных людей, кого заводят унижения и боль.       Прошло пять дней с тех пор, как она поселилась в его доме. Дуглас пришёл в её спальню в первую же ночь, за что был нещадно избит ремнём от портупеи, доставшейся ей от Малфоя. — Не трогай меня, ублюдок! — кричала Гермиона. — Как ты смеешь касаться этого тела?! Этого грязнокровного мерзкого тела! Животное! Ты видишь эту метку? — она тыкала ему в лицо своей рукой со шрамами, а МакГрегор вдыхал запах её кожи и закатывал глаза от блаженства, за что снова получал хлёсткие удары. — Я сама подписала эту сучку! Чтобы все видели, кто она такая! Если бы я знала, что она станет моим крестражем, придушила бы не раздумывая! За что мне такое наказание? — Моя кошечка, прости, прости… Я так скучал, что мне уже всё равно, как ты выглядишь! Я вижу только твою душу! — уговаривал Дуглас, поедая голодным взглядом юные формы, просвечивающие из-под полупрозрачной ткани тёмно-синего пеньюара. — Я лишь хотел побыть с моей Королевой, владычицей моего сердца! Я так скучал эти полгода!       Гермиона бесновалась, как дикая, хаотично избивая его куда придётся. — Ты не посмеешь! Или я уничтожу тебя! Хочешь трахнуть её? Хочешь присунуть этой маленькой твари, да?! — Нет, Белла, я хочу только тебя, мне нужно только твоё шикарное тело! Скоро мы избавимся от неё, скоро соберутся все наши, и мы проведём ритуал! — хныкал рыжий, валяясь в её ногах, пока ремень жестоко полосовал его тело.       Грейнджер знала, что он трясётся от ударов, получая от этого дикое удовольствие. А когда она поставила на его горло свою ступню и прижала со всей силы к полу, кажется, тогда он спустил себе в штаны и расплакался как ребёнок.       Гермиону передёрнуло от воспоминаний об этом. Она глубоко вздохнула и, натянув на лицо уверенную улыбку, зашагала к длинному чёрному столу, у которого сидели самые важные и богатые приспешники рыцарского Ордена Тьмы, как они пафосно называли своё сборище фанатичных ублюдков. Как бы Дуглас ни был противен Гермионе, она могла пользоваться им, его слепым обожанием, требуя всего, чего ей только хочется. И могла не переживать, что с ней что-то случится, несмотря на то, что она «грязнокровка».       Все присутствующие, услышав стук её каблуков, резко встали и вытянулись по стойке смирно. — Приятно видеть вас, господа! Присаживайтесь! — Грейнджер остановилась во главе стола около своего кресла с высокой спинкой, обитого переливающейся кожей дракона: все послушно уселись, и она продолжила с широкой острой улыбкой: — Я рада, что мы наконец-то встретились! Сегодня, всего лишь через пару часов я избавлюсь от этого… — она, скривив губы, указала на себя. — И обрету своё настоящее тело! И мы наконец возьмёмся за то, что планировали! Устроим встряску миру, полному грязи!       На столе появились хрустальные фужеры с вином цвета крови. Грейнджер первая подняла бокал: — Выпьем за удачный исход нашего дела! — все пригубили по глотку, глядя на неё напряжёнными взглядами.       Двое Рыцарей с грохотом повалились на пол. — Те, кто не верит в мои… в наши силы, в наш будущий идеальный мир, покинули нас навсегда. — Гермиона с маниакальным удовольствием проследила, как остальные десять магов испуганно отставили бокалы. — Что ж продолжим! — она уселась в кресло, элегантно закинув ногу на ногу. — Я надеюсь, что ваши люди все до единого будут сегодня присутствовать на обряде. Каждый, кто участвует в нашей великой миссии, должен пройти через магию перевоплощения вместе со мной! Это сплотит нас!       Она обернулась к Дугласу, вставшему у кресла по её левую руку, как верный пёс: — Надеюсь, всё готово для ритуала? — Всё готово, моя Королева! — с придыханием выговорил тот. — Где мой новый рыцарь? — раздражённо произнесла она, постукивая длинными чёрными ногтями по ручке кресла. — Я же предупредила, что он тоже должен быть на празднике! Он теперь полноправный член нашего Ордена! — Малфой уже здесь! — МакГрегор кивнул своим охранникам, и те открыли серые лакированные двери в другом конце зала, впуская Драко.       Он был облачён в свои прежние доспехи, вычищенные и поблёскивающие нервными бликами в свете свечей. Он вышагивал по залу, отстукивая каблуками сапог тревожную музыку. Как всегда, бесстрастный и прямой, словно стрела, Малфой смотрел только вперёд.       Только на неё.       Гермиона улыбнулась уголками губ, пройдясь по нему оценивающим взглядом. Неплохо. Несколько приспешников, сидящих за столом, тихо заворчали, недовольные тем, что Малфой, истребивший половину Ордена Рыцарей Тьмы, станет членом их компании.       На что Гермиона отреагировала молниеносно: она ударила ладонью по столу и зашипела не хуже Нагайны: — Закрыли рты! Чем вы недовольны, неблагодарные? Этот человек согласился воспитать наших новых рекрутов! Дать им ценные знания, которыми владеют бойцы тайного отряда Министерства магии! А нам нужна сильная армия! — за столом тут же наступила напряжённая удушающая тишина. — Так ведь, мой дорогой? — Грейнджер изменилась в лице и вскинула голову, глядя на светловолосого волшебника безумными глазами. — Скажи всем нам, Драко, на что ты готов ради меня и нашей цели? — Я сделаю всё, что прикажете, моя Королева! — холодно и чётко произнёс он, даже не раздумывая.       Гермиона встала с места и оперлась кулаками о стол, рассматривая присутствующих исподлобья. — Он сделает, и это больше не обсуждается! Он сохранил мою жизнь, преподнёс меня вам на блюдечке! И вы будете благодарны ему за это!       Она выпрямилась, гордо вздёрнув нос: — А сейчас… Я должна подготовиться к обряду! Встретимся в нижнем зале. — Она посмотрела на лежащие тела. — Драко, дорогой, позаботься об этом…       Малфой склонил голову, давая понять, что выполнит её просьбу.

Двумя днями ранее:

      Гермиона еле дождалась наступления ночи.       Когда на владения МакГрегора опускалась темнота, и все навязчивые посетители расходились по своим комнатам, она делала то, что требовала та часть её, которая всё ещё была во главе её тела.       Грейнджер закутывалась в чёрный плащ из тонкой тяжёлой ткани и выбиралась из своей комнаты. Её охрана в коридоре засыпала за пару секунд до того, как она открывала дверь. Усыпляющие чары в тандеме с силами другой ведьмы работали отменно. Все, кто попадался на её пути в тёмных коридорах огромного особняка Дугласа, резко укладывались спать, где придётся, и она спокойно добиралась до места.       До его комнаты.       Гермиона не позволила разместить Малфоя в подвале, как пленника. Она внушила МакГрегору, что Драко нужен им, ведь такого отличного бойца не сыскать во всей Британии. Она рассказала Дугласу почти правдоподобную историю о том, что Малфой охранял её, потому что не знал всех подробностей их плана. Что теперь, когда она вновь обретёт своё тело, станет его любимой тёткой, он, естественно, согласится идти вместе с ними завоёвывать мир. — Я доверяю тебе, Белла, но не ему… Позволь мне быть рядом, когда его волшебная палочка вернётся к нему в руки, — пробасил Дуглас, настаивая на том, что будет участвовать в ритуале посвящения Драко в рыцари.       Гермиона знала, что он не был ревнивцем, но его нервировало то, что Малфой долгое время безнаказанно убивал лучших воинов его небольшой армии. МакГрегор еле сдерживал свое кровожадное желание уничтожить того каким-нибудь изощрённым способом…       Ведьма вновь огляделась и, взмахнув палочкой, сняла все магические замки с высокой серой двери, ведущей в комнату Малфоя. Удостоверившись, что за ней никто не следит, она проскользнула внутрь.       В комнате, как и всегда в эти ночи, царствовал полумрак. Серебряный свет полной луны наполнял комнату беспокойными голубоватыми пятнами, которые ложились на дорогую мебель из красного дерева, на кровать с тёмным балдахином и спящего на чёрных простынях мужчину со светлыми, почти белыми волосами.       Если раньше по ночам Гермиона любила рассматривать звёздное небо, то теперь ей больше всего нравилось наблюдать за тем, как спит Драко Малфой. Она тихо усаживалась на край постели, обхватывала его прохладные пальцы своими и смотрела. Смотрела, как от дыхания поднимается и опускается его широкая грудная клетка, как изредка двигаются белки глаз под веками и дрожат его длинные ресницы. Она наблюдала за его расслабленным ртом и иногда, когда сердце начинало щемить от грусти, она целовала его. Пока он был без сознания.       В эту ночь всё было по-другому. Гермиона точно знала, что он очнулся утром и сейчас, скорее всего, просто спал.       Его раны зажили благодаря стараниям личного целителя МакГрегора. И, как ей доложили, Малфой весь этот день яростно требовал встречи с ней.       Но она не могла встретиться с ним при свете дня. Не хотела говорить при свидетелях — Дуглас не отлипал от неё до самой ночи, да и приспешники Ордена тоже не давали ей и минуты свободного времени, обсуждая свои будущие грандиозные планы.       Как они надоели ей, жадные до власти фанатики, благородные выродки, желающие завладеть миром с её помощью!       Гермиона со злостью сильнее сжала пальцы Драко. Он дёрнулся и резко открыл глаза. Секунда изумлённого молчаливого осознания… и Малфой схватил её за руку. — Гермиона! — с огромным облегчением выдохнул он и хотел было потянуть Грейнджер на себя, но ведьма отклонилась назад. — Ну вот ты и очнулся, мой дорогой племянник! — торжественно провозгласила она.       Непонимающе нахмурившись, Малфой отпустил её. — Ты не моя тётка, Грейнджер! — сердито выплюнул он, приподнимаясь на подушке и опираясь о резную спинку кровати. — Перестань играть! Выглядит малоприятно!       На нём ничего не было, кроме чёрных боксеров. Гермиона постаралась не опускать взгляд на обнажённый мускулистый торс Драко и, сосредоточившись на его рассерженном лице, с лёгкой усмешкой закатила глаза: — Драко, мой мальчик, ты говоришь ерунду, конечно же, это я! Да, это тело не моё, но душа! — Не надо, Гермиона! — он качал головой, отказываясь верить ей. — Не называй меня так… — ведьма сузила глаза, сверля его недовольным взглядом. — Я жду не дождусь, чтобы избавиться от всего этого!       Грейнджер прогулялась ладонями по своей груди и талии. Малфой скривил губы, оглядывая Гермиону сверху вниз. — Если ты моя тётка, то я действительно извращенец, — холодно бросил он, скрещивая руки на груди. — Ты же помнишь, что я делал с тобой несколько дней назад? Как я ласкал тебя, целовал, трахал… — Малфой дёрнул бровью.       Гермиона сглотнула, сжимая губы. Она помнила всё. Но взяла себя в руки и, как ни в чём не бывало, пожала плечами: — О, мой бедный племянничек! Я знаю, тебе пришлось усмирять эту грязнокровную мерзавку! Ты ненавидишь отродье магглов так же, как и я! Просто забудь. Ну, было и было, я тебя прощаю. И не откажусь от тебя, мой милый.       Она положила руку на его колено и заговорщически подмигнула, глядя в замершее от досады бледное лицо Малфоя. — Никогда не откажусь, Драко, — пропела ведьма. — Гермиона! — рявкнул он, хватая её за ладонь. — Ты не она! Ты другая! Подожди ещё немного! Пройдёт время, и её влияние на тебя ослабнет, а потом совсем пропадёт! Гермиона! — его голос был полон твёрдой уверенности, что всё будет так, как он говорит.       Он потянул её к себе за плечи и потряс, как будто пытался вытряхнуть Беллу из её тела прямо так — силой. — Ты в этом уверен, глупенький? — хихикала Грейнджер, как безумная, пока её распущенные волосы мягко пружинили по спине.       Драко было не до смеха. — Гермиона, я знаю, ты здесь! — он схватил её за подбородок: ведьма не успела ничего предпринять, и Малфой крепко поцеловал её в губы. — Я люблю тебя… — горячо прошептал он, оторвавшись от неё на пару секунд. — Ты должна вернуться! Гермиона! Ты нужна мне! Ну же, я знаю, какая ты! Моя самая большая проблема! Моя самая любимая…       Губы вновь обожгло поцелуем. Малфой настойчиво и страстно целовал девушку в попытке достучаться до её души. И она не могла сопротивляться его напору.       Любимая… Я люблю тебя…       Нет…       Мерлин, что он говорит?! Любит…       Любит её, даже такую, наполненную чужой скверной…       Его пальцы лихорадочно гладили её щеки, зарывались в волосы, а горячий язык требовал раскрыться. Это было так знакомо и так возбуждающе. Гермиона вспомнила, как сама недавно так же жаждала получить ответный поцелуй от Малфоя, и улыбнулась ему в губы. — Ммм, Драко… — проговорила она, уворачиваясь от его рта. — Скажи честно, хорошо мне удаётся изобразить твою тётку?       Малфой резко остановил нападение. Он несколько секунд просто обнимал Грейнджер, тяжело дыша, а потом отклонился от неё и коротко спросил: — Что? — его глаза сверкали, а лицо выражало всё возмущение мира. — Ты разыграла меня?       Было ощущение, что он сдержался, проглотив пару крепких забористых ругательств. Гермиона наконец улыбнулась так, как улыбалась только она — дерзко и задорно. С облегчением, что больше не надо изображать двойника безумной ведьмы. — Я разыграла их, чтобы спасти нас, дурачок, — хихикнула она.       Гермиона виновато прикусила нижнюю губу, видя, как брови Драко сходятся у переносицы. Кажется, её ждало наказание. — Грейнджер, я точно выпорю тебя! — приглушённо зарычал Малфой, а в его глазах зажёгся опасный огонёк. — Что за шутки, чёрт возьми?! Ты охренела? Какая же ты… — Твоя любимая маленькая ведьма? — подсказала она, наигранно-наивно хлопая ресницами. — Зараза ты… и не умеешь подлизываться… — и вместо того, чтобы продолжать ругаться, Драко со вздохом обнял её и продолжил горячо целовать.       В лоб, в глаза, кончик носа. Гермиона таяла от того, как ей нравилось ощущать его собственнические тёплые прикосновения. Ей нравилось быть любимой им — Драко Малфоем. Его любовь оказалась для неё ошеломительным открытием. Гермионе хотелось урчать, как кошке, ощущая его заботу, слушая его бархатный голос, властный и при этом успокаивающий. Ей хотелось смеяться над собой — все её жёсткие правила, которые она установила для себя после войны, уничтожались его поцелуями и летели в тартарары. — Так и знал, что ты сможешь удержать тётку в узде, — прошептал Драко с тихим восхищением. — Ты сильная… Ты справлялась с этим все эти месяцы… А теперь расскажи мне, что происходит? — спросил он, порывисто прижимая Грейнджер к себе и зарываясь носом в её волосы. — Как ты? Я сходил с ума весь день… Хотел идти напролом, но мне сообщили, что ты пока жива и занята делами Ордена… Решил не рисковать, пока мы не увидимся… Что ты задумала?       Гермиона с удовольствием придвинулась к нему ближе, вдыхая такой знакомый запах его тела. Она поняла, что ужасно соскучилась по Малфою и была готова сидеть с ним в обнимку вечность. Но у них не было этой вечности.       Её ждал ритуал перевоплощения. — Да, Драко, я справляюсь, — заговорила Грейнджер успокаивающим голосом. — Всё более-менее нормально. Если можно так сказать. Я расслабилась и разрешила себе быть ею. Это оказалось не так уж и трудно, ведь чёрная душа Беллы течёт по моим венам. Я не чувствую страха или неуверенности. Я предугадываю всё, что бы она сказала или сделала в тот или иной момент. Белла была не просто бесстрашной и сумасшедшей, она была настоящим демоном. Иногда я вижу больше, чем мне хотелось бы… — Гермиона, хмурясь, сжала губы. — То, как твоя тётка обожает мучить людей… И я постараюсь лишить себя жизни до ритуала, чтобы такая тварь, как она, не жила на этом свете. Но это на случай, если у нас не получится сбежать отсюда.       Она услышала, как скрипнули его зубы. Лицо Драко, потрясённое и взволнованное, оказалось напротив её спокойного. Малфой огладил девичьи плечи, несогласно качая головой: — Чёрт, нет, нет, Гермиона… Всё не может кончиться так хреново. Мне нужно вытащить тебя отсюда. Мне нужна палочка… и мои доспехи… Я полон сил и магии, я вытащу тебя! Поняла? Умирать будут они, а не ты!       Гермиона улыбнулась уголками губ, чувствуя исходящую от него уверенность и непрекращающуюся волну заботы. Он был настроен сражаться за неё. Несмотря ни на что. И ведьме стало стыдно за своё поведение, за то, как она оставила его на часовой башне, перед этим бросив в него жестокие обвинения. — Прости меня за те слова на Биг-Бене, — проговорила Гермиона, тяжко вздыхая. — Я тогда дала волю своей злости. Но я так не думаю, Драко. Ты не трус… Ты очень смелый… И терпеливый со мной, такой… проблемой, — она потупила взгляд. — Прекрати. Я понял это сразу, — остановил он её. — Слова ничто, главное действия. Давай не будем терять время. Сейчас важно выбраться из этой переделки живыми. — Хорошо, — Грейнджер кивнула и начала с главного: — Драко, у меня есть артефакт девяносто восьмого года… Я еле уговорила МакГрегора отдать мне его.       Малфой замер. По его лицу пробежала тень беспокойства: — Он… Он обидел тебя? — Нет… — Гермиона неожиданно прыснула. — Скорее, я его обижаю… «Животное, не трогай это грязнокровное тело! Я выбью из тебя весь дух, если ты прикоснёшься ко мне ещё раз!» — с безумными интонациями Беллы продекламировала она и снова рассмеялась. — Не понимаю, как Дуглас это терпит? Он точно больной на всю голову, как и его любовница…       Драко почему-то не поддержал её веселье. Он снова прижал Гермиону к себе и тихо проговорил: — Глупая, это не смешно… Ты должна покинуть это время… Не хочу, чтобы с тобой случилось что-то… — он тяжело сглотнул. — Что-то страшное… — Драко… Нет. Я не буду бежать! — упрямилась Гермиона: эти дни она усиленно думала над тем, как же им спастись, и у неё родились кое-какие идеи. — Послезавтра в нижнем зале пройдёт ритуал, я хочу, чтобы они собрались все вместе… Ты тоже будешь там. Пройдёшь все проверки МакГрегора и станешь рыцарем Ордена… — Что ты ещё задумала? — он сосредоточенно слушал её.       Гермиона закусила губу, соображая, как преподнести ему свой сумасшедший план. Сейчас, когда внутри неё жила злая ведьма, Грейнджер ничего не боялась, но, возможно, всё, что она придумала, было большой глупостью и она рисковала умереть, неправильно сделав что-то. В любом случае Драко был с ней. А это уже огромный плюс.       Как минимум у неё было время уговорить его убить её, чтобы всё это быстро закончилось без вреда для окружающего мира. — Мы уничтожим всех сразу. Одним махом, — проговорила она и выложила ему свой план.       Выслушав её, Драко потёр лоб в раздумье. Скорее всего, её идея показалась ему полной несостыковок и трудной в исполнении. — Грейнджер, это опасно… — несогласно качая головой, пробормотал он. — Я считаю, что будет лучше, если ты уйдёшь раньше, чем начнётся ритуал. Я сам зачищу это место. — Нет, я виновата в том, что случилось, и я буду рядом с тобой! — начав злиться, Гермиона попыталась вырваться из его горячих объятий. — Почему ты этого никак не поймёшь? Хватит опекать меня, как несмышлёныша! Это ужасно бесит! Я должна, должна в этом участвовать! Я могу помочь!       Конечно же, Драко не отпустил её. Она брыкалась как муха в паутине, чтобы сбежать от него и его заботы, а потом накричать, что у неё есть хотя бы какой-то план. План, который, может быть, оставит живыми их обоих и спасёт мир от новой более страшной войны.       Малфой успокаивающе гладил её по спине. Когда Грейнджер наконец смирилась, что не сможет уйти, она безвольно ткнулась лбом в его плечо, а он проговорил тихим низким голосом: — Гермиона, ты ни в чём не виновата и никому ничего не должна. И никогда не была. Всё, что произошло… Пойми, я не хочу рисковать тобой. Ты единственное, что имеет для меня значение. Хватит придумывать планы! Сейчас же верни мне мою палочку и я отправлю тебя домой.       Гермиона закусила губу и улыбнулась сама себе. Зверь внутри неё радостно завертелся. — Нет, Драко, не получишь ты свою палочку. Не сейчас. — Она наконец-то почувствовала себя отомщённой за те дни, когда он скрывал всю правду и лишал её возможности колдовать.       Драко цокнул и закатил глаза: — Мелкая вредная зараза! — За это ты меня и любишь… — насмешливо произнесла она, старательно привыкая к болезненно-сладкому вкусу слова «любовь». — Люблю… — Драко усмехнулся одним уголком губ, разглядывая её, всё ещё прижимавшуюся к нему всем телом. — Видимо, это и есть расплата за все мои грехи. — Ох, какая драма! — Гермиона подняла к нему своё лицо и подставила губы. — Целуй свою Королеву, мой будущий рыцарь…       Он покачал головой, отказываясь исполнять её приказ: — Во-первых, Королева, ты не будешь рисковать! — Да, папочка! — с готовностью выпалила она, кусая губы, чтобы не улыбаться: Драко поморщился. — Во-вторых, ты не станешь ничего предпринимать в одиночку! — ещё строже проговорил он. — Ты поняла меня? — Да, папочка! — Гермиона почувствовала, как его горячие руки возмущённо сжали её ягодицы. — И, в третьих, ты перестанешь называть меня «папочкой»! — Да, папочка! — Невыносимая… Гермиона, я точно тебя отшлёпаю! — серые глаза заискрились в свете серебряной луны, выдавая его недовольство. — Я не против, папочка, — широко улыбнулась она, чувствуя, что его сердитые слова почему-то заставляют её трусики намокнуть: смесь заботы и грубости, оказывается, так возбуждала её.       Она представила, как лежит, уткнувшись лицом в кровать и выставив свою задницу вверх, чтобы он проделал тот трюк с наказанием. Гермиона закусила губу, а Малфой усмехнулся и наконец расслабился, выпуская её из своих тесных объятий. Отодвинувшись, он быстрым движением стащил с неё плащ. — Ох ты ж, Мерлиновы подштанники!       Рот Драко самопроизвольно раскрылся от изумления, когда он увидел, какое одеяние пряталось под плащом. Гермиона предстала перед ним в кружевном тёмно-зелёном корсете, соблазнительно высоко приподнявшем её грудь, и чёрных маленьких полупрозрачных трусиках. — Это никогда не принадлежало Мерлину, — с игривым недовольством отозвалась Гермиона и звонко рассмеялась. — Я знала, что ты оценишь! — Я хочу тебя… — пробормотал Драко, не спуская с неё потемневшего взгляда, полного звериного голода. — Гермиона… Как же я хочу тебя…       Он тихо застонал, скользя ладонями по её бёдрам…       Надо ли говорить, что в ту ночь они почти не обсуждали свой план по спасению. Гермиона бросила на комнату заглушающее заклинание, и они кинулись друг к другу...

***

      Это было почти два дня назад. Гермиона всё ещё чувствовала вкус его губ на своих, ласковую нежность горячих рук на теле и его член, доводивший её до беспамятства. И сегодня, глядя в сверкающее серебро глаз своего нового рыцаря, Гермиона находила там всё ту же уверенность, поддержку и любовь. И она хотела верить, что у них всё получится.       Как бы наивно это ни звучало…       Всё началось ровно в одиннадцать часов в холодную декабрьскую ночь 1970 года в нижнем зале поместья Дугласа МакГрегора. Гермиона в одной тёмной накидке на голое тело бесстрашно вышла на возвышение у дальней стены зала напротив высокого арочного окна. Все голоса тут же стихли. Ведьма медленной торжественной поступью поднялась на специально созданный для неё пьедестал. Он был вырезан из огромного цельного куска обсидиана — камня, рождённого в огне, который магглы называли «когтем».       Место, где должна была умереть Грейнджер, выглядело чертовски мрачно в тусклом свете луны, мерцающей сквозь окно.       Маги, а их было около двух сотен — аристократы, воины и те, кто жаждал крови — все находились в этом зале вместе со своей сумасшедшей предводительницей. Молчаливое войско, разодетое во всё чёрное. Как будто это был не праздник по поводу воскрешения, а похороны…       Гермиона вглядывалась в эту тьму перед собой и, несмотря на горящий внутри адреналин, дрожала от ужаса. Они пришли посмотреть, как умирает Героиня войны. Их алчные безумные лица застыли, словно маски, в ожидании её казни.       Это было страшно… Страшно в свои восемнадцать чувствовать, как смерть ласково обнимает за плечо и безжалостно тянет в небытие. И хотя это чувство не раз накрывало Гермиону с той самой аварии в далёком детстве, сегодня всё было по-другому. Чёрные стены зала, запах ладана, дыхание двухсот жаждущих её гибели человек и застывший холодный кусок лавы под ногами — всё это давило тяжёлой энергией со всех сторон, лишая сил и воли.       Голое тело под мягкой накидкой покрывалось ледяными мурашками, а голоса тех, кто стоял рядом, сливались в единый гул. — Белла, скоро мы встретимся… — нетерпеливо шептал МакГрегор, забирая волшебную палочку из рук Гермионы. — Мы ждём вас, наша Королева, — лебезил один из десятерых оставшихся в живых алчных аристократов. — Ваше величество, вам нужно снять накидку и лечь на камень… — говорил маг, который вызвался провести обряд. — Гермиона… Я здесь… Я люблю тебя… — голос Драко неожиданно ворвался в её мысли.       Грейнджер подняла голову и увидела его светлое живое лицо там вдалеке, за чёрной массой неизвестных ей ублюдков. Малфой смотрел прямо на неё, пронзая своим говорящим осязаемым взглядом, шепчущим: «Я с тобой!»       Драко был с ней. Он стёр весь кошмар происходящего, светясь для неё, как луч солнца в кромешной тьме.       Гермиона моргнула и встрепенулась. Набрав в лёгкие воздуха, она наконец вздохнула полной грудью и расправила плечи. Сжала кулаки, готовая к тому, что должно было произойти. Силы приливной волной вернулись в её тело, и она воспрянула духом. — Я не прощаюсь, мои верные рыцари! Я возвращаюсь! — громко произнесла Грейнджер, оскалившись в победной улыбке и скинув с себя чёрную ткань: по залу прокатились тихие возгласы восхищения. — Закройте глаза и почувствуйте магию этого исторического момента!       И в этот миг он выстрелил.       Только те, кто стоял рядом с Гермионой, видели, что в другом конце зала Малфой взмахнул палочкой, и за спинами членов Ордена яркими искрами засверкали десятки призрачных кинжалов.       Крутясь в воздухе, как перья ворона, они пронзали одного рыцаря за другим, заставляя их с шумом падать на глянцевый мраморный пол. В зале начался хаос. Послышались крики, и тёмные стены засветились от резких вспышек магии. Те, кто пытался исчезнуть из зала при помощи аппарации, бились в истерике потому, что Гермиона ещё два дня назад попросила МакГрегора закрыть поместье от перемещений. Для полной безопасности — так она это объяснила.       Следующим был её ход. Никто не успел и рта открыть, как Гермиона обернулась и, воспользовавшись беспалочковой магией, выкрикнула: — Инкарцеро! Ступефай! — маги, находящиеся за её спиной, рухнули на пол, роняя свои волшебные палочки.       Гермиона оглушила их. Драко, не прекращая движений, одной рукой метал магические кинжалы, а другой закрывался щитом от ответных выстрелов. С усилием оттолкнувшись от пола, он взлетел прямо к высокому потолку. Плащ раскрылся за его спиной, как крылья птицы, и Малфой зацепился за гигантскую люстру из чёрного хрусталя. Раздался стеклянный перезвон, когда она опасно закачалась над головами рыцарей. Десятки вспышек тут же последовали за Малфоем. Несколько смертельных заклятий врезались в плащ, но заговорённая ткань рикошетом отправила их обратно хозяевам. В этот раз Драко основательно подготовился к бою. Он был готов к любому форс-мажору. — Арресто Моментум Максима! — крикнул он, обводя палочкой зал, и под его ногами замерцало красным еле заметное покрывало замедляющей магии.       Всё, кто был внизу, кроме Гермионы и связанных волшебников, замерли, словно время на миг остановилось. Грейнджер знала, что это заклинание действует лишь несколько минут. Она поскорее подняла свою палочку, выпавшую из рук Дугласа, и встретилась взглядом с Драко. Тот качнул головой: «Сейчас!» — Репелло Инимикум! Протего максима! — закричала Гермиона вместе с ним и всю свою магию, объединённую с сильной магией ведьмы внутри неё и магией Драко, направила на замершую толпу рыцарей у своих ног.       Зелёная сверкающая субстанция стремительно заполнила зал, покрывая чёрную массу людей мощным куполом. В последний миг, прежде чем купол полностью закрылся, Драко кинул вниз несколько взрывных склянок с усыпляющим газом.       Гермиона видела, как там под зелёной энергией воины приходят в себя и через пару секунд падают на пол, засыпая под воздействием эфира. — Белла… Белла… Моя кошечка! — позади Гермионы хрипел МакГрегор, пытавшийся снять с себя верёвки.       Она обернулась к мощному рыжему волшебнику, плачущему как ребёнок. Разочарование и дикая злоба искажали его покрасневшее лицо. Грейнджер было чуточку его жаль. Совсем немного, ведь МакГрегор сходил с ума по своей чокнутой ведьме. Но в то же время Грейнджер наконец могла высказать всё то, что скопилось в её душе за дни общения с ним. — Беллы нет и не будет! — холодно бросила Гермиона, подходя к нему ближе. — Беллатриса Лестрейндж умерла второго мая 1998 года. — Я чувствую её в тебе, маленькая дрянь! — зарычал тот, выгибаясь на полу и пыхтя: магические путы опасно затрещали.       На обнажённые плечи ведьмы упала тёплая тяжёлая ткань. — Пойдём, Гермиона, — Драко завернул Грейнджер в плащ, пряча её тело от ненавидящего взгляда МакГрегора. — Я займусь ими, а ты должна идти. — Ты обещал, что не убьёшь их…       Они обговорили этот момент ещё в первую ночь, когда мельком обсудили план действий. Гермиона не хотела ничьих смертей. Даже то вино, которым она напоила пару часов назад приспешников Ордена, не было смертельным. Она дала им напиток с парализующим транквилизатором: у кого-то его было больше в бокале, у кого-то меньше. В основном он действовал как подавитель воли, незаметно делая рыцарей послушными, как домашние животные.       И ножи, что метал Малфой, были магией, которая, соприкасаясь с человеком, заставляла его потерять сознание. — Не убью… — обещающе кивнул Драко. — Сука! — завопил рыжий. — Сука, ты обманула меня! Отдай мне мою женщину! Отдай её душу, мерзкая дрянь! Это не принадлежит тебе, грязнокровная лживая стерва!       Малфой не глядя швырнул в Дугласа крепким Ступефаем, заставляя его заткнуться, и настойчиво потащил Гермиону к окну. — Ты уходишь, Грейнджер! — он оглядывался на сверкающий купол и торопливо понукал: — Всё, как и договаривались. Ты обещала, что уйдёшь обратно в своё время, а я обещал, что никого не убью, только вырублю и сотру всем память. Их всех придётся вернуть в 1998 год и сдать в руки законников. Это надолго и это не твоя забота.       Гермиона схватила его за рукав и воскликнула: — Я могу помочь тебе! Не только твой Обливиэйт идеален!       Драко помрачнел. — Грейнджер! — его губы сжались в тонкую полоску. — Ты именно сейчас хочешь начать спорить со мной?       Она сердито запыхтела, не желая сдаваться. Гермиона очень хотела использовать во благо весь свой внутренний огонь. А ещё… Ещё она боялась, что больше никогда не увидит Драко, если оставит его одного. Сердце разрывалось от мысли, что если с ним случится что-то непредвиденное — он погибнет здесь, сгинет в прошлом, защищая её.       Грейнджер умоляюще взглянула на мужчину, возвышающегося над ней. Пожалуйста, Драко, позволь тебе помочь…       Он покачал головой. Нет. И она сдалась в молчаливой борьбе их взглядов. Гермиона вытащила из причёски брошь и положила на его широкую ладонь в чёрной перчатке.       Глаза начало печь от накатывающих предательских слёз.       Драко нежно пожал её руку, забирая артефакт-портал. Он криво усмехнулся: — Умничка, Грейнджер…       Развернувшись, он бросил на окно несколько заклинаний, добавляя движения волшебной палочки. — Ты точно вернёшься? — спросила Гермиона, когда Малфой открыл проход в тот самый коридор в Хогвартсе, где она несколько дней назад, лёжа на полу, следила за тем, как он сражается за неё.       Драко шагнул к ней навстречу. — Конечно. Не успеешь соскучиться. — Он снова обнимал её, заставляя задыхаться запахом палёной кожи. — Ты сказал, что на этом твоя миссия завершится… — Гермиона вцепилась в него, не желая так скоро расставаться. — Так и есть… Иди, — он мягко подтолкнул её к порталу. — Ты будешь меня помнить? — она судорожно схватилась за ремни его портупеи. — Или они сотрут меня из твоей памяти? — Не знаю… — Малфой погладил её по щеке. — Грейнджер! Иди, прошу тебя, время не ждёт! — Драко! Я тебе рассказала, как защититься от Обливиэйта! Пожалуйста, воспользуйся! — умоляюще попросила Гермиона. — А может, я хочу забыть тебя, проблема! — он усмехнулся, кривя губы.       Она рассмеялась, но это был грустный смех. Гермиона сдерживала слезы из последних сил. — Драко, пожалуйста… Я буду тебя ждать!       Грейнджер поднялась на носочки и впилась в его губы, жадно целуя. Он подхватил её за талию, отвечая на поцелуй с такой же страстью. Серебристые глаза сверкнули перед её взором, и Гермиона очнулась только когда он поставил её на ноги там, в коридоре Хогвартса. — Я вернусь к тебе! — Малфой подбадривающе улыбнулся и на прощанье козырнул ей от капюшона. — Всё… Давай, иди спать!       Реальность исказилась, и портал стёр его тёмный силуэт на той стороне, как будто Драко никогда и не было. — Драко… — Грейнджер уставилась в каменную стену, приходя в себя.       Она вытерла мокрые солёные дорожки с лица и огляделась. Заметив свою сумку с учебниками, валявшуюся у стены, ведьма сделала к ней несколько шагов босиком.       Она дома, в родном Хогвартсе… В 1998 году…       Если бы она не чувствовала, как холод пробирается под её чёрную накидку, гуляя по обнажённому телу, то решила бы, что ей всё приснилось.       1970 год… Драко Малфой, метающий кинжалы… Полуобнажённый… Красивый… Его обожающий взгляд… Его поцелуи… Прогулка на часовой башне… Его признание в любви… Его губы везде, где только возможно… Забота… Объятия… и многое другое… Он остался там, в далёком прошлом…