Нежеланный

У Честера будет ребенок. Не спрашивайте его, откуда он знает – он просто знает. После нескольких месяцев отрицания правды самому себе наконец-то пришло время быть честным. Он капризничает из-за буйствующих гормонов, толстеет от маленького тельца, растущего внутри него, голодает из - за лишнего рта, который нужно кормить. Он страдает не от несварения желудка, а от утренней тошноты. А эти боли в животе? На самом деле это крошечные движения ребенка, который лежит в подвешенном состоянии в животе и изо всех сил пытается дать о себе знать. Честер знает, что должен пойти к врачу и получить какую-нибудь медицинскую консультацию, но это сделает его слишком трудным для того, чтобы продолжать отрицать правду. Вместо этого ему удалось убедить себя, что если он проигнорирует это, то все исчезнет. Или он проснется, и все это окажется дурным сном. Теперь он слишком напуган, чтобы пойти к врачу, потому что боится, что уже слишком поздно что-то делать. Что он упустил свой шанс избавиться от этой твари. И это то, что он не мог вынести. Он сидит и обдумывает, как сообщить об этом Майку. Ему не нужно было слишком беспокоиться, потому что в ту ночь правда выходит наружу, неожиданная и нежеланная, как и ребенок. Спор разгорается из-за чего-то незначительного. Честер выпил все молоко...или оставил мокрое полотенце на полу в ванной. В последнее время для их запуска не требуется много времени. Но сегодня спор принимает более серьезный оборот, чем обычные мелкие пререкания, которые стали частью рутины пары в последние месяцы. Майку надоела отстраненность и рассеянность Честера. Он не позволяет Майку прикасаться к себе и постоянно жалуется на обездвиживающую усталость. Чего Майк не знает (чего он никогда бы даже не заподозрил), так это того, что Честер скрывает тайну, изменившую его жизнь. Он не позволяет Майку дотронуться до него, потому что прячет, неуклонно растущую шишку. Изменения в его личности можно объяснить гормонами, но они усугубляются стрессом, вызванным сокрытием его положения. Что Честер понимает без тени сомнения, так это то, что Майк не хочет этого знать. Изменения в их отношениях расстраивают Майка, и поэтому он подумывает о том, чтобы разорвать их. — Честер, ты можешь честно сказать, что веришь в то, что есть смысл продолжать наши отношения? — А что в них не так? — Честер холодно смотрит на Майка. — Проблема в нас, — Майк в раздражении излагает то, что ему кажется очевидным. — О чем ты, Майк? — Честер в шоке. Он чувствует, как мир, его жизнь ускользают от него. Расставание кажется Майку очевидным решением проблемы, но Честер никогда этого не предвидел. — Может, нам стоит, взять перерыв на время? Быть с тобой - настоящее бремя. — Мы не можем, — Твердо заявляет он. — Почему? Может быть, перерыв пойдет нам на пользу, — Майк пытается быть сочувствующим, легко подводя блондинку. С ноткой истерики в голосе Честер, наконец, высказывает правду вслух, подтверждая ее себе и Майку. — Тебе лучше привыкнуть ко мне, Майк. Я твой парень. И я жду твоего...нашего ребенка, — Он не мог сдержать дрожь тревоги, пробежавшую по его телу. Он не собирался говорить ему об этом. Майк побледнел. — Что? Преданный делу, ему некуда было идти, кроме как вперед. — Ты меня слышал. Я в положении, — Руки Честера нервно сжимались и разжимались. Теперь, когда он действительно произнес это вслух, оно предстало перед ним гораздо более реальным. И живой. Жизнь-это то, с чем они здесь имеют дело. Честеру показалось, что на него свалилась огромная тяжесть. Он никак не ожидал, что Майк обрадуется его откровению, но и откровенного гнева не ожидал. — Как, черт возьми, это произошло? —Глаза Майка сузились, а тон стал злобным. — Как обычно, я полагаю. Теперь это не важно. Дело в том, что я жду ребенка..— Голос Честера дрогнул, несмотря на все его попытки казаться уверенным. — Не смей умничать! — вскипел Майк, глядя на живот Честера с презрением и замешательством. Честер съежился под его разъяренным взглядом. — Пожалуйста, не кричи, Майк. Мне очень жаль, — тихо сказал он, побежденный. — Ты сожалеешь? Тебе жаль? И это все? Ты бросаешь бомбу, и все, что ты можешь сказать, это просить прощения? — Он всплеснул руками. — С чего ты взял, что я захочу ребенка? Как ты смеешь принимать такое решение в одиночку? — Но я этого не делал, - Честер проглотил слезы. — Я думал ... — В том-то и беда, что ты никогда не думаешь! — Он угрожающе шагнул к блондинке. — Пожалуйста, успокойся, — рассудил Честер, внезапно испугавшись за свою жизнь и жизнь своего будущего ребенка. — Успокоиться? Успокоиться? Только не говори мне заткнуться! — взревел Майк, его мысли путались. — Ты меня пугаешь, Майк. — Пугаю? А как, по-твоему, я себя чувствую, Честер? А? — Майк грубо схватил Честера, его пальцы больно впились в бицепс. Его хватка сильна и безразлична, когда он возвышается над другим мужчиной. За все годы совместной жизни Майк ни разу и пальцем не тронул Честера. Переживание такого насилия теперь пугает Честера, так как кажется, что Майк потерял всякий контроль. Борясь с безжалостной хваткой Майка, разум Честера кричал ему, чтобы он сбежал. Почувствовав намерение Честера, Майк только крепче сжал его, отчего Честер заскулил от боли и закричал. — Отпусти меня. Я не хочу, разговаривать, когда ты в таком состоянии, ты слишком неразумен, — Честер изо всех сил старался сохранять спокойствие, хотя ему хотелось только одного-бежать. — Неразумен? Ты только что сказал неразумен Майк горько усмехнулся. - Потому что я думаю, что то, что ты сделал, не поддается никакому разумению. Ты разрушил мою жизнь. Позвольте мне изложить это в словах из одного слога, чтобы вы могли понять, — Крепче сжимая руки Честера, Майк с силой тряс его после каждого слова, — Я - не хочу - ребенка. Едкий сарказм диктаторского заявления Майка лишил Честера остатков самообладания. Гнев победил страх. Вырвавшись из объятий Майка, Честер не оставил места для дальнейших споров. — Что ж, хочешь ты этого или нет, но он у тебя будет. Научитесь жить с этим. Мне пришлось... Мускул на челюсти Майка дернулся. Слова прозвучали холодно и ровно. — Избавься от него. Честер покачнулся, словно его ударили по лицу. — Майк! — Он совершенно не готов к этому, ни морально, ни физически. — Не важно, — холодно ответил Майк, — Это ошибка. Я намерен забыть о нас. Ребенок полностью твой, я не буду иметь с ним ничего общего. Кроме финансовой поддержки, вы от меня ничего не получишь. Конец истории. А теперь убирайся из моего дома.