Как не надо попадать в миры

      В антракте занавес не закрыл от взоров сцену, лишь актеры беспомощно ждали приказаний своего режиссера. Пока детишки спали, Серебряное древо уже рухнуло без возможности восстановления.       Шедоу с гордостью оглядел полноценный кристалл, носивший как и сильную ложь, так и хилую правду. Существовал бы способ дотянуть половинку, загребая кусочек повкуснее, а то больно черно получается. — Я должен выиграть нам немного времени, — задыхался Элдер Фейри, мало обращавший внимание на происходящий хаос. Соприкосновение со сплошной магией Ведьм, которой являлась Энчантресс, разъело его силы, и сейчас он пытался из самой земли восстановить свои силы.       Ниточки, шелковые ленточки затянулись вокруг бессмертных шей, перекрыв кислород к их мозгу.       Как больно, голова раскалывается и сложно дышать, при попытке открыть глаза свет ослепляет, а звуки заглушают любую мысль. Эмоции других отдаются таким же неприятным уколом, они возмущаются, пытаются загородиться от «введения в заблуждение», и не хотят признавать ничего, что исходит от Зверя. Правильно… Все вокруг сжимается, давит на разум, но явлен очевидный выход из ситуации. Перестать рыпаться и кричать.       Пьюр Ванилла представил себя в виде такой же марионетки, мысленно пририсовал себе скорбное лицо и задумался. Да, насколько же далеко он зашел от собственной роли древнего героя… Впрочем, разве он должен оскорбляться? На правду ведь не обижаются.       Король даже отчасти был благодарен этой возмутительной постановке, он отрешенно смотрел на нее, и не слушал вопящего Шедоу, возомнившего, что сейчас он будет управлять им, как вздумается. Ожидалось, что смерть Вайт Лили убьет его морально, это действительно так, но ведь у Ваниллы было не одно прошлое. Ход времени примирил его со своим бессмертием.       Будет гораздо проще превратиться в соплю, которая ради обрывков иллюзий со старой подругой предает все вокруг, которая врет сама себе… как она может быть достойна соулджема? Древний хорошо помнил, что всепрощающим он был не всегда, и не его мягкотелость привела его к славе. Если дарован Свет Правды, как можно оправдать скрытность, одинокое пребывание у клетки чудовища — старой обиды и надежды, в жертву которой были скормлены бессонные ночи и слезы. Но древний не видел, что чудовище давно погибло и сгнило за своей решеткой, при всем желании не обратившись быть в принцессу.       В голове, как во время величайших битв, залился чужим голос Свет Правды, убеждающий короля не думать, плыть по течению, отдаться велению судьбы, состоящей из подчинения Шедоу. Разве такой судьбы он хотел? Поэтому оставалось только одно. И оно пролегало по той же тропке, которой бегал шут. — А вот героиня Холлиберри, кажется, пьяная в стельку… того и гляди, сядет на знакомого, и раздавит черепушку! — ловким движением у древней Чиз слетела голова, когда на нее налетела круглая копия остролистной подруги. — Но даже ее нельзя сравнить с тем, кто безоговорочно всем верит. Мир хорош до определенного момента… если дальше так пойдет, вон тот стандартный вкус отправится на помойку.       Марионетка слетела, из-за занавеса вылетела метко пущенное стрела, или копье, или вообще вилка, пронзившая картонную грудь «пурванилы». Каждым мелким раздражающим действием, шаг за шажком, можно было довести до исступления, когда нету сил делать умные доводы, только орать — неправда, неправда! — Прекрати свои фокусы, — милый голосок из аудитории, по мнению Зверя. — Я никогда не поверю тебе! — Спорим, так и будет? У меня же лампочка на лбу не горит, правильно-неправильно?       Ванилла мило рассмеялся, смотря в глаза своей кукле, застывшей со своими картонными друзьями. Все-таки Зверь повелевал искусством слова, лжи и правды, где в одном успешно пряталось другое. Но другой язык выбрал его предшественник, разочаровавшись в прямой речи, он обратился в иронию. — Пьюр Ванилла не твоя проклятая игрушка, — вступил Элдер. — Верно, потому что игрушки для детей, а ты и он великие, весьма убедительные актеры! — обрадовался шут, перебив собеседника. — Но, впрочем, актеры в постановках вынуждены лгать о мотивах и чувствах, притворяться чем-то иным. Кто здесь хуже всех?!       Его визгливый крик отдался в ушах, наложившись еще на что-то и вызвав резонанс. — Ну, давай, как я попросил, на бис! Ты не пришел к шапочному разбору, не бойся… Настало время очаровательной викторины «Кто Всех Умнее», первый вопрос ванилышу… Кто тут самый главный лжец?!       «Вариант один — Белая Лилия! Вариант два — Шедоу Милк! Вариант три — Пьюр Ванилла!» — Тут даже думать нечего, — осклабился Визард, заняв уверенную позицию рядом с Меркуриалом, что был выше его на полголовы. — Вариант два! — Во-первых, это неправильно, во-вторых, вопрос задали не тебе!       Окружение почернело, декорации канули в вязкую тьму. На хрупких хрустальных подставках, как коллекционная фигурка, оказался каждый из зрителей. Отвечающий же находился в гораздо более неудобной позиции — подвешенный на ниточках в неуклюжем виде, беспомощно болтающий босыми ногами. Сам его вид предполагал, правильных ответов можно не ждать. — Будь же честным с собою! — Самый главный врун здесь… Это я, — ванильный взмахнул связанной рукой, пытаясь указать на грудь — где не было соулджема. — Верно, а теперь поясни ответ, душка! — На протяжении многих сотен лет я лгал своим друзьям, — выдавил древний. — Умничка, молодец, сладенький ты наш! И не страшно тебе?       Перед глазами вспыхнула мутная картина, как заклинатель бы своими хилыми лапками нанес удар из-за спины, в точности так же, как Джинджербрейв отнял соулджем. Явиться в Ванильное Королевство, подкараулить там предателя Чародейки Строуберри Крипа, перед тем, как магией — светлой, причем — сжечь Серебряное Древо. Когда ничего не вызвало реакции, Зверь не растерялся, собравшись взять инициативу в свои руки. — Вопрос номер два! Кто убил Белую Лилию? Ведьмы, Элдер Фейри, Пьюр Ванилла? — Это тоже был я.       Шедоу Милк удивленно воззрился на жертву, не ожидав быстрого ответа. Свита короля Фей качалась на своих подставках, но спрыгнуть в пустоту ни у кого не хватало духу, ведь их крылья беспомощно обвисли в чужом измерении. Он схватился за свой соулджем, вцепившись в него ногтями, словно пытаясь заткнуть, словно тот мог чесаться и двигаться сам по себе.       Еще одна вспышка превратила картину перед глазами в красное месиво, глаза неприятно закололо, будто их запорошило металлической крошкой. — Ты играешь так, будто твой честный ответ даст гарант победе, ведь сражаться мы решили в уме, — улыбнулся Зверь. — Думаю, грустно тебе будет проснуться и увидеть, что Серебряное Древо таки тю-тю. Без пустых угроз, просто моим добрым знакомым надо поклониться настоящей, не-половинчатой Лилии… Положим, прямо сейчас на меня падет кара небесная, но ведь нас «не одно, а целых пять»!       Не ложь, раздался беззвучный голос из глубин, не имеющий лика. Где-то его слышали неоднократно, и прислушивались, выносили уроки. Где-то забросили за ненадобностью. — Еще один вопросик! Вот тебе лики древних, статуи, иконы, что хочешь… Какая судьба их ждет в конце? — Они умрут, — захрипел Ванилла. Похоже, что с каждой репликой Милк только затягивал ленту. — Молодец! И еще! — заорал Шедоу. — Каких злодеев ты произвел на свет своей добротой? — Чародейку и Сальвию.       Не дождавшись ничего плодотворного от дискуссии спорщиков за соулджем, Элдер наконец оклемался. Верно, он ожидал, что король отразит атаку. По всей поверхности… как будто всплеск активности произошел, ибо морок, напавший на зрителей, прикованных к представлению, значительно ослаб.       Что-то пошло не так, учуял эльф, наплевал на свои принципы переговоров и встал на ноги, недовольно отмахиваясь от чрезмерно обеспокоенных речей Сильвербелла. Он чувствовал некий сдвиг, Шедоу Милк играл в перетягивание каната…       И проигрывал. Похоже, беспечность сыграла с ним злую шутку, освободив других, он попался. Когда падали стены выдуманного мира, имена становились настоящими, а люди могли скинуть с себя оковы «он сделал так ради сюжета», баланс качался. Еще одна душа прозрела, устремила свой взгляд на пользователя и горько вздохнула.       Зверь убивался с театром одного актера, с неохотой воскрешая правду в соулджеме, не забывая подавать ее под фальшивым соусом. Но едва это свершилось, как чертов синий камешек устремился к достойному обладателю, находящемуся ближе всего.       Если вспомнить королевство Какао, как Решимость летала с рук на руки Машрума и Гранат, так Правда мгновенно отошла Пьюр Ванилле.       Как говорил Хранитель.       Однако, противник был непоколебим, ему захотелось обрушить сцену на головы, он так и сделал, с остатками силы уничтожая, что подвернулось. Жизнь, или плитку на дорожке. — Ты отнял мою половину, но меня всего не уничтожат даже Ведьмы, — триумфально заявил Зверь. — Ты не победил. Так что до свидания, дорогие зрители! После антракта нас ждет второй акт… программа с появлением лучших звезд Хлебоземья. — Не смог бы, — в очередной раз согласился Пьюр Ванилла. — Убирайся из серебряных земель, ты преподнес мне урок, хватит на сегодня. — Если ты хочешь знать, насчет сотрудничества с Александрой я не соврал. Помни, что она предпочла мою сторону силы и луны, а еще помни, что есть Четверо! Мистик Флаур, слушай меня!       Пара неразличимых слов на чужом языке пронеслась, умчалась вдаль. В синем водовороте замелькали лица, горящие ветви королевства, разбитый витраж, лица… лица… еще чужие лица… соулджем на груди.       С возвращением, герой света.

***

      Какую технику не применяй, конфронтацию Энчантресс с древними и их офисом нельзя было назвать обыкновенной войной. Соотношение сил могло резко измениться благодаря нескольким, «особо одаренным» существам, или бессмертным, которые решили биться против злого зла. От Дарк Энчантресс не требовалось захвата всех королевств и их сожжения, лишь уничтожения хотя бы одного из членов Пятерки. Во-первых, думал Джинджер, это посеет смуту, во-вторых, освободится соулджем, увеличивая боевую мощь одного из Зверей, во-третьих… старина всегда очень эпично умирает.       Поэтому Чародейку нельзя было пошатнуть новостью, что Пьюр Ванилла-таки собрался с силами. Ее радовало, что Замок в небесах снова остался без присмотра, помимо, они успели одержать несколько побед при помощи Шедоу — включая уничтожение Серебряного древа. Пожав плечами, женщина отправилась общаться с Мунлайт (с некоторого времени носившей имя Кресент), с просьбой кооперировать со Зверями и точить разум королей уже во снах.       Не получалось не отметить то, насколько бывшая Лили похорошела после пожертвования Элдера. Казалось, молодость вернулась без инъекций ботокса и каких-нибудь яблок.       В ярость новость Чародейку все же привела, но не в такую, как, скажем, у Помегранат, решившей срывать свое недовольство на элементалях. Джинджер периодически отрывался от перекуса, вслушиваясь в звуки ярусом ниже, роняя крошки на скатерть и пол. Из чего было приготовлено блюдо, непонятно. — Миллениал Трии даст ложную надежду, — постаралась убедить себя и других Энчантресс. — Старик недееспособен перед лицом Зверей, которых уже ничего не удержит… даже если мне до самого конца не удастся выцепить хотя бы один соулджем, перевес на нашей стороне. Поклясться могу, пройдет неделя-другая и мы пойдем в бой, скорее всего, наши противники выберут центральную долину Бист-Иста, как герои в книжке.       Дарк Энчантресс ждала подходящего момента, чтобы явить свое лицо — пока что только Кастард пристроился к кормушке с ресурсами, так как воины были из Республики, а их излюбленные приемы изучал каждый консул. Еще не оторвавшись от морской родины, он успел услышать вести о разработке стратегии «победы над Чародейкой»… не только механика проигрывала магии, разбушевавшейся в своих элементах, теперь их действия поставлялись прямо на стол противника.