Мальчик с разбитым сердцем

Тяжело объяснить, что ты чувствуешь, когда в один миг все рушится, и твоя жизнь становится пустой и бессмысленной, как будто из нее враз высосали всю радость и счастье… Это ощущение похоже на временную смерть или даже, правильнее сказать, на пытку, когда ты сначала проходишь все пять стадий принятия горя и только потом осознаешь, что тобой банально поигрались и воспользовались, как какой - то послушной и заранее запрограммированной заводной игрушкой.  А он и был ей, но понял это только сейчас, когда с его глаз жестоко содрали розовые очки, а в душу вонзили острый обжигающий клинок. Мерлин, каким же он был глупым и наивным! Ослепленный мнимой добротой и состраданием всех тех, кто казался ему другом, он не задумываясь шел у Дамблдора на поводу, пока тот готовил для него грандиозный обман и предательство, выдавая его совсем не за того, кем он был на самом деле… Битва в Министерстве Магии закончилась совсем не так, как было запланировано директором, но с очень хорошим и удачным для него исходом – глупый мальчишка отдал свои последние силы для того, чтобы свергнуть самого великого и страшного волшебника всех времен, а потом его – совсем слабого и перепуганного – Артур Уизли вместе с Нимфадорой притащили в кабинет Макгонагалл, где " Национального золотого героя магической Британии " ждали весьма неприятные и шокирующие новости — Альбус Дамблдор с абсолютно каменным и ничего не выражающим лицом усадил его в кресло напротив своего стола и подчеркнуто спокойно равнодушно заговорил, скучающе вертя в пальцах перо и нарочно растягивая слова.  Гарри слушал его и постепенно бледнел, а его потускневшие зеленые глаза с каждой секундой все сильнее и сильнее округлялись, блестя искренним непониманием вперемешку со страхом и отчаянием.  Как выяснилось, он был вовсе не Гарри, и все это время проживал по написанному еще задолго до его рождения сценарию абсолютно чужую жизнь какого - то другого мальчика, который находился сейчас со своими родителями где - то далеко за горами Шотландии и только и ждал момента, чтобы наконец вступить в игру и жестоко вытеснить из нее того, кому положено было выполнить дамблдоровский план, поставив на кон все то, что он ранее имел и ценил.  Но все это уже не важно, ведь он не Гарри… Кто угодно, но только не Гарри.  Настоящий Гарри живет в роскоши и со своей счастливой семьей, а он лишь играл в этом коварном жестоком спектакле его роль, будучи для всех остальных просто " мальчиком без судьбы и имени ". Чужое имя и чужая судьба. Составленное давно расписание. Каждый день распланирован по часам, и все подставное, нереальное, как будто он действительно какой - то актер в театре, примеряющий каждый год по миллиону разных костюмов и масок.  И даже друзья – те, ради которых он жизнь был готов отдать, беспощадно предали его, злорадно ухмыляясь теперь ему в лицо.  В этом мире он не был нужен никому… Идиот.  Глупый маленький мальчик, у которого даже собственных мыслей и суждений не было. Только все чужое, заранее заготовленное. Ему в мозг будто вставили кинопленку, прокручивая ее в ритмичном заданном режиме на протяжении всех его пятнадцати лет жизни. И что теперь? Теперь пустота, безысходность и страх неизвестности. Ему разрешили оставить имя, но велели выбрать любую другую фамилию и как можно быстрее убраться из Лондона и оборвать связи со всеми друзьями и знакомыми, и плевать, что он просто несчастный беззащитный ребенок, с которым обошлись жестче, чем со многими Пожирателями Смерти в Азкабане. И вот он сидит перед директором совсем грустный и растерянный. В кулаке все еще зажата волшебная палочка, а на руках и лице видны свежие неглубокие царапины – эта битва неплохо его потрепала и окончательно измотала.  А тут теперь еще и это… Все его вещи уже собрали в одну дорожную сумку и пренебрежительно швырнули ему под ноги вместе с потрепанным тряпчаным рюкзачком с двухстами галлеонами – больше ему забрать не дали – это ведь уже не его деньги, а деньги нового и настоящего Гарри, который должен вот - вот прибыть сюда и поступить в волшебную школу Хогвартс. Мальчик ненавидит его всем сердцем и искренне желает ему попасть на Слизерин, чтобы его уж точно разорвала там малфоевская шайка или еще лучше отравил каким - нибудь ядом Снейп.  А еще он ненавидит Дамблдора, ненавидит Макгонагалл, ненавидит Рона и Гермиону, ненавидит Римуса, ненавидит Тонкс, ненавидит всех… Всех тех, кто причинил ему боль. Всех тех, кто безжалостно уничтожил и раздавил его, отплатив жестокостью за помощь и доброту.  И имеет на это полное право, а потому резко встает и, разрушив пол кабинета волной стихийной магии, со злостью выходит в коридор, направляясь к ближайшему школьному камину и усердно думая о том, что ему дальше делать. А действительно, что? К друзьям теперь не поедешь, поход к Ордену Феникса можно расценивать как попытку самоубийства, а других вариантов у него больше не осталось. Хотя нет, есть один.  Уехать.  Прочь от этого адского змеиного гнезда, лицемерия и эгоизма.  Гарри сделал глубокий отрывистый вдох, стер с лица высохшие дорожки слез и шагнул в волшебный камин, проговорив негромкое твердое: – Хогсмид.  .               .              . Гарри трясся в пустом прокуренном вагоне уже больше шести часов. За это время он успел еще раз хорошенько покрыть ругательствами Дамблдора и его команду предателей, много раз подавить в себе желание оставить на тонких бледных запястьях еще парочку небольших надрезов, а также выпить две банки сливочного пива, набрасывая на скомканном пергаменте несколько вариантов своего завещания, где он то жертвовал все имущество, включая мантию - невидимку и " карту Мародеров ", науке, то отдавал его на благотворительность бедным детям из городского приюта.  Его мысли лихорадочно метались от самых оптимистичных до самых траурных, а в голове все еще никак не укладывался тот сумасшедший объем информации, который он получил от директора за этот долгий роковой вечер. Он не знал, что он планировал делать дальше, но охотно соглашался с приказом Ордена Феникса оборвать со всеми знакомыми связи, хоть эта идея и казалась ему изначально в корне неправильной и абсурдной – а вдруг та же Луна, к примеру, будет готова принять его таким, какой он есть, и поддержит его?.. Но и эта надежда вскоре бесследно в нем угасла – все, кто хотел, мог бы черкануть ему маленькую записочку за все то время, что он ехал в поезде по направлению в Дувр, чтобы оттуда, возможно, сбежать куда - нибудь во Францию, где его сможет приютить хотя бы Флер, если и она не является участницей всей этой идиотской нечеловеческой клоунады.  Гарри прислонился лбом к холодному стеклу и устало прикрыл глаза. Этот день и эти последние события дались ему слишком тяжело и болезненно… .               .              . Гарри стоял на просторной террасе и блаженно подставлял лицо под прохладный морской ветерок. Дом Флер – небольшая прибрежная вилла вдали от шума и города, была идеальным местом для того, чтобы отдохнуть от всех проблем и суеты и сполна насладиться здешними видами и природой.  Только море, белый песок, солнце и ничего больше.  Настоящий рай для тех, кто в отчаянии убегал из серого дождливого Лондона в поисках тишины, спокойствия и счастья.  К большому удивлению Гарри, Флер с радостью приняла его и со счастливым блеском в глазах объявила, что давно мечтала снова увидеться с ним и еще раз сказать спасибо за то, что он спас ее и Габриэль тогда на Турнире Трех Волшебников.  Да и к тому же, она жила здесь совсем одна и с грустью говорила, что переехать в Сен - Бенуа так далеко от дома было слишком поспешным и необдуманным ее решением, но менять что - то сейчас было уже слишком поздно – Габриэль с родителями собираются навсегда уехать к бабушке в Марсель, а отношения Флер с ней еще с самого детства сложились явно не самым лучшим образом.  – Ну ничего, mon chaton, – беззаботно отмахивалась девушка, наливая им с Гарри еще по одной чашке капучино. – Теперь - то ты со мной, а значит все будет в порядке! – Ты уверена, что я не буду тебе здесь мешать? – робко отзывался в ответ мальчик, и Флер тогда начинала смеяться самым своим прекрасным и веселым смехом, отвечая с неподдельной нежностью и добротой: – О, mon dieu, ну что за глупости ты говоришь? Я же уже, кажется, миллион раз сказала тебе, что ты нисколько мне не мешаешь, а наоборот – твой приезд очень радует меня!  Гарри молча брал чашку из ее рук и благодарно ей улыбался. Среди всех его бед и несчастий Флер казалась самым ярким лучиком радости и надежды, дарованным ему небесами за все его долгие страдания и горе… .              .              . Их дружба очень быстро переросла в нечто большее, серьезное… За какую - то неделю у них было три романтических свидания на берегу моря, две велосипедные прогулки, два чаепития в местной провинциальной деревушке и даже один поцелуй, который никак нельзя было сравнить с уже давно забытым поцелуем с Чжоу – сейчас это было что - то удивительное, феерическое. То, что заставило Гарри испытать все эмоции от стыда до счастья за считанные секунды. То, что наполнило его сердце неописуемым восторгом и неподъемной нежностью к самой лучшей и прекрасной девушке на планете.  То, ради чего он был готов жить и двигаться дальше.  То, что в будущем стало единственным смыслом его жизни и существования. .              .              . Гарри ставит на стол две чашки с кофе и раскладывает по тарелкам пирожные, а затем открывает на проветривание окно и на несколько секунд переводит взгляд ввысь.  Небосклон пересекает падающая звезда. Самое время загадывать желание…