А все ли мы не люди?

Ночь. Или же просто темно в помещении? Луна не знал. Его существование-это один кошмар. Убийства детей пробирают до дрога механизмов лунного воспитателя. Заставляют разбираться в этом кошмаре. Он-соучастник. Он молчит и не говорит. Он улыбается и выполняет роль. Луна гниет изнутри своими же мыслями, чувствами и своей душой. Душой, которая есть лишь у него, такие же души он хочет спасти. Маленькие и ничтожные они выжигают на его душе раны своими криками и призывами о помощи. Одно удаётся спасти- Грегори. Бойкий мальчишка, родителей которого убила крольчиха. Он не знает об этом мире ничего, точно также как и Луна. Решив за него он оставляет его у себя, наплевав на Солнце. И приходит в ярость, когда тот сбегает. Для Луны он-спасательный круг. За него ухватившись, Луна залечивает раны, играя и выдавливая счастье. Оно поддельное и ничто не хорошо в таких ситуациях. Ни для обеих сторон. И вот в детском саду опять темно. Значит ли что это ночь пришла-ему плевать. Но там где и ночь за облаками скрывается Луна. Остывшая от гнева и ярости, она вновь готова выполнять свою работу. И вправду лучше вернуться. Никому не нужны твои чувства, даже если ты не робот, а человек. Скрой их куда подальше и дай другим использовать твоё тело. Безумная охота началась не так давно, но все вошли во вкус. Это спектакль в два актера представляет из себя жертву-мальчика и хищника-луну. Пробираясь по слишком ярким для темноты горками и платформам, пытаясь выжить, идёт наш герой-Грегори. Пытаясь сбежать, как он думал, от своего убийцы, он ещё больше калечился. От темноты и яркого контраста зданий в дет.саду, тихого шепота где-то в стороне. Всё сводило с ума мальчишку. Луна же с ловкостью мастера возвышался над юнцом и легко парировал между постройками. Это выглядит как спор ученика и учителя. Один представляет из себя неумеху и пытается показать свою мнимую сила, другой-правильно расставляет приоритеты и думает, как лучше поступить. В этом театре, где лишь один победитель, хотят выжить двое. За генераторами приходиться бежать на другой конец сцены. Парнишка бежал без оглядки, сверкая глазками, как зайчик. Даже такие тихие звуки привлекли внимание хищника. Тот с неимоверной легкость пролетел между зданиями и взял за шиворот мальчишку. Крича, как жертва в смертельной хватке, Грегори пытался выбраться. -Ну разве это что-то даст?-первым подал свой глас Луноликий- Тебя никто не ждёт снаружи. Тебя бросили. Тебя не хотят. Ты никому не нужен!- Этот голос отпечатывался в голове свинцовыми буквами, прожигает внутри сердце, и без того потрепанное. -К свободе…-это было произнесено тихо. Чтобы услышал это лить ветерок здесь, на такой высоте. Свобода. Это слово давало воспоминание ветра в волосах, улыбки родных и теплые чувства, что скоро всё будет как прежде и наладиться. -И тут свобода есть-тихо, со злостью буркнул Мун- Чем здесь хуже чем снаружи? Тем что там ты никому не нужен? Или тем что ты не сможешь вернуть воспоминания? Тебе некуда идти. Ты умрешь там- Сам для себя отметив, насколько эти слова тяжки, аниматроник посмотрел на беспризорника. Тот же пытался не заплакать от наплыва того неизведанного чувства тоски и отчаяния, которое так не хотелось разбирать. -Ну тише.- голос ласковый и бархатный разливается по разуму как мед, пригревая душу. Аниматроник усадил Грегори на колени. Да, в воздухе это делать неудобно, но что есть, то есть. Холодные металические руки обвили хрупкое тело мальчика, прижимая к такому же каркасу. -Но наказание все-таки будет сделано.- это последние, произнесенное Муном слово. Твои кости ломаются под моими объятиями, ты кричишь и бьешься. Я не понимаю почему. Я не пойму больше. Мне не нужно было быть таким жестоким. Я лишь хотел помочь тебе. Я… Кто я?… Существо, разум которого создал человек или я сам. А что есть мое тело? Он не органическое. Но при этом я ли бездушный, бесчувственный? Я способен проявлять эмоции, но я не хочу. Это больно для меня. Я потерял смысл существования. А есть ли она у нас и так ли катастрофична её потеря. Я не хочу ничего знать. Покой в моей душе-это лишь меня успокоит. И он, что появляется каждую ночь на тросе. Замотанный в окровавленную сталь, он смотрит в душу, пытаясь понять в чем же он виноват