О чём молчит Белла?

Гермиона Грейнджер была феноменом. В свои двадцать шесть она успела закончить с отличием факультет психологии в Лондонском университете, стажироваться в лучших клиниках Европы и открыть собственную практику в самом престижном районе Лондона. О её методах ходили легенды: говорили, что она видит человека насквозь, но при этом не судит, не давит, а мягко направляет. Клиенты обожали её, коллеги уважали, а конкуренты тихо завидовали. У неё был принцип: никаких личных отношений с клиентами. Ни дружбы, ни романов, ни даже случайных встреч вне кабинета. Грань должна быть нерушимой. Исключения случались крайне редко, но они были. Одним из таких исключений стала Нарцисса Малфой — элегантная женщина с глазами, полными печали, которая пришла к ней после смерти мужа. Месяц терапии, и они незаметно для самой Гермионы стали подругами. Ужины, прогулки, откровенные разговоры — Цисси (как та просила себя называть) оказалась удивительно тёплым и глубоким человеком. Именно за таким ужином в маленьком итальянском ресторанчике Цисси и завела разговор, который изменит всё. — Миона, — начала она, отставляя бокал с вином, — у меня к тебе огромная просьба. И даже не просьба, а мольба. Гермиона насторожилась. Цисси никогда не просила. Она предлагала, договаривалась, но никогда не просила. — Говори. — Моя сестра, Беллатрикс, — Цисси вздохнула, и в её глазах мелькнула знакомая боль. — Она... она не в порядке. Уже давно. С тех пор как умер её партнёр по бизнесу, который был ей как брат, она замкнулась в себе. Работает сутками, ни с кем не общается, отказывается от помощи. Я вижу, что она в депрессии, но она искусно притворяется, что всё хорошо. Она даже меня убедила, пока я не застала её ночью на кухне с бутылкой виски и заплаканными глазами. — Цисси, я не могу работать с людьми, которые не хотят, чтобы им помогали, — мягко сказала Гермиона. — Это бесполезно. — Я знаю, знаю. Но ты просто встреться с ней. Один раз. Как... как друг семьи. Посмотри на неё. Если ничего не выйдет — я приму. Но я должна попытаться. Она моя сестра, Гермиона. Единственная. Почти. Гермиона молчала, глядя на подругу. В её глазах было столько отчаяния и надежды, что отказать было просто невозможно. — Хорошо, — сдалась она. — Один сеанс. В моём кабинете. Как обычный приём. Но если она не захочет — я не настаиваю. Цисси просияла и сжала её руку. — Спасибо. Ты даже не представляешь, что это для меня значит.

***

00:23 Сообщение от Нарциссы выдернуло Гермиону из полудрёмы. Она уже лежала в постели, уставшая после долгого дня, и собиралась отключить телефон, когда экран засветился.

Цисси: Гермиона, прости, пожалуйста, за то что пишу в такое время, но я хотела уточнить, не передумала ли ты встретиться с Беллатрикс?

Гермиона улыбнулась. Цисси волновалась, как наседка. Она набрала ответ: Гермиона: Цисси, конечно нет. Всё в силе. Спокойной ночи.))) Телефон упал на тумбочку, и Гермиона провалилась в сон, даже не успев подумать о завтрашнем дне. Но подсознание уже уловило имя: Беллатрикс. Оно звучало как-то... необычно. Твёрдо. Остро.

***

Утро встретило её настойчивым звонком будильника. Гермиона потянулась, отключая его, и села на кровати. Солнце уже заливало спальню золотистым светом. Сегодня важный день. Новый клиент. Сестра подруги. Сложный случай. Она встала, приняла душ, тщательно высушила волосы, уложив их мягкими волнами, и подошла к шкафу. Рука сама потянулась к вешалке со светло-голубой шёлковой рубашкой. К ней — чёрная юбка-карандаш длиной выше колена. И туфли на высокой шпильке. Гермиона посмотрела на себя в зеркало: строго, элегантно, уверенно. Именно так должен выглядеть профессионал. — Ты справишься, Грейнджер, — сказала она своему отражению. — Это просто ещё один пациент. — Но где-то в глубине души шевельнулось странное предчувствие. Она отмахнулась от него, схватила сумку с ноутбуком и вышла из квартиры.

***

Офис Гермионы располагался на пятом этаже старинного здания в районе Мэрилебон. Большие окна выходили в тихий сквер, стены были выкрашены в спокойные пастельные тона, а мебель подобрана так, чтобы располагать к доверию. Два мягких кресла стояли друг напротив друга, между ними — маленький столик с салфетками и стаканом воды. В углу — письменный стол, но во время сеансов Гермиона всегда садилась в кресло напротив клиента. Никаких барьеров. Она проверила, всё ли готово, налила себе чашку зелёного чая и села в кресло, ожидая. Странно, но сердце билось чуть быстрее обычного. Гермиона никогда не волновалась перед встречами. Никогда. А тут вдруг ладони слегка вспотели. — Соберись, — приказала она себе, делая глубокий вдох. — Ты лучшая. Это просто работа.

***

Парковка перед зданием. Из чёрного «Мерседеса» вышли две женщины. Старшая — в идеально сидящем чёрном платье-футляре, с волосами цвета воронова крыла, спадающими на плечи чёрным каскадом. Её осанка была безупречна, а лицо — маска холодного высокомерия. Но Нарцисса, идущая рядом, видела то, что было скрыто от других: лёгкую тень под глазами, чуть сжатые челюсти, напряжение в плечах. — Цисси, я сказала, что обещаю тебе! — рявкнула Беллатрикс, резко остановившись. — Что ещё тебе нужно от меня?! — Её ониксовые глаза сверкнули раздражением, а кроваво-алые губы — такие пухлые и чувственные, что любой, взглянув, сразу понимал, какие они мягкие, даже не прикасаясь — сжались в тонкую линию. — Только чтобы ты дала ей шанс, — мягко ответила Нарцисса. — Всего один час, Белла. Просто поговори. Если не понравится — больше я тебя не трогаю. — Трогаешь? — Беллатрикс хмыкнула. — Ты уже дотрогалась. Ладно, пошли. Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим. Они поднялись в лифте, прошли по коридору и остановились у двери с табличкой «Гермиона Грейнджер, психолог-консультант». — Готова? — спросила Нарцисса. — Нет, — огрызнулась Беллатрикс и толкнула дверь.

***

Гермиона поднялась навстречу вошедшим. Первое, что она увидела — чёрное платье, облегающее фигуру как вторая кожа. Потом — лицо. Острое, аристократичное, с высокими скулами и глазами такими тёмными, что в них можно было утонуть. И губы. Мерлин, эти губы. Гермиона моргнула, прогоняя наваждение. — Доброе утро, — улыбнулась она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Гермиона Грейнджер. — Она протянула руку. — Беллатрикс Блэк, — сухо ответила женщина и, помедлив секунду, едва коснулась ладони Гермионы кончиками пальцев, словно прикосновение к «психологу» могло её испачкать. Рукопожатие было формальным, даже пренебрежительным. Но когда их пальцы соприкоснулись, обе почувствовали лёгкий разряд. Гермиона списала это на статическое электричество. Беллатрикс — на дурацкие нервы. — Что ж, я оставляю вас, — Нарцисса перевела взгляд с одной на другую. — Беллатрикс, ты обещала мне, — добавила она тоном, не терпящим возражений. — Да, да, я помню, иди уже, — Беллатрикс закатила глаза, но в этом жесте не было злости, скорее привычная сестринская ворчливость. Нарцисса вышла, и в кабинете повисла тишина. Гермиона жестом пригласила Беллатрикс в кресло. Та села, закинув ногу на ногу, и окинула комнату оценивающим взглядом. Уютно, светло, ничего лишнего. Приятно, чёрт возьми. — Хотите чай или кофе? — спросила Гермиона скорее из вежливости, садясь напротив. — Док, — Беллатрикс скрестила руки на груди, — я пришла сюда чаи гонять или чтобы ты выполнила свою работу, за которую, я уверена, моя дражайшая сестрица подкинула тебе немало деньжат? Гермиона даже бровью не повела. Она спокойно взяла блокнот и ручку, положила их на колени и посмотрела на клиентку с профессиональным интересом. — Я бы хотела, чтобы вы немного рассказали мне о себе. Если вы не против, я задам несколько вопросов, а вы, будьте добры, отвечайте честно. Начнём? Это немного похоже на игру «было/не было». — Валяй. — Беллатрикс усмехнулась. — Но имей в виду, док, я не думаю, что ты поможешь мне. Миллионы до тебя не смогли, и они были гораздо старше и опытнее тебя в этом деле. — Посмотрим, — спокойно парировала Гермиона. — Какой ваш любимый цвет? — Из тебя вышел бы ужасный детектив, док, — фыркнула Беллатрикс. — Разве ты не видишь? Я вся в чёрном. Но как бы ни был глуп твой тупой вопрос, я отвечу — чёрный. «Справедливо, — подумала Гермиона, делая пометку в блокноте. — Ну что ж, поиграем по твоим правилам». — Какое ваше любимое блюдо? — Док, ты серьёзно? — Беллатрикс закатила глаза так выразительно, что это могло бы стать олимпийским видом спорта. — Пицца. Четыре сыра. С трюфельным маслом. Из одного конкретного ресторана в Сохо, который, естественно, уже закрыт. Так что теперь я просто страдаю. — Вас предавали? Взгляд Беллатрикс дёрнулся. Всего на долю секунды, но Гермиона, тренированная годами практики, уловила эту вспышку боли. Она замерла, затаив дыхание. — Нет, — отчеканила Беллатрикс. «Ложь», — мысленно отметила Гермиона. — Вам причиняли боль в виде насилия? — Нет. «Снова ложь». Гермиона отложила ручку и посмотрела прямо в эти тёмные глаза. — Мисс Блэк, я просила отвечать честно. — Я отвечала. — В голосе Беллатрикс зазвенел металл. — Мы обе знаем, что это неправда. — Гермиона говорила ровно, без давления, но каждое слово падало как камень в воду. — Скажите, ваше время стоит того, чтобы сидеть здесь и лгать мне, вместо того чтобы сказать правду и дать мне шанс помочь вам справиться с вашей депрессией? Вы деловая женщина, и я не думаю, что у вас есть много свободного времени. Так почему вы тратите его, кормя меня ложью? Беллатрикс открыла рот, чтобы огрызнуться, но вдруг поняла, что ей нечего сказать. Эта девчонка была права. Чёрт возьми, она была права. Беллатрикс действительно была одной из самых влиятельных бизнесвумен Британии. Её компания по производству элитной косметики гремела на весь мир, а она сама построила её с нуля, вопреки всему — нищей юности, предательствам, насилию. Она не привыкла проигрывать. Но и врать самой себе — тоже не привыкла. — Хорошо, док, — выдохнула она, и впервые в её голосе появилось что-то похожее на уважение. — Ты мне нравишься. Твой ход мыслей, если быть точнее. Да, меня предавали. Много раз. И каждый раз я напивалась в стельку и изливала душу своей сестре. И да, по отношению ко мне было применено насилие. И не раз. Гермиона кивнула, никак внешне не реагируя на признание, хотя внутри всё сжалось. — Расскажете мне? Начнём с того, что вас больше всего беспокоит, а закончим тем, что менее важно. Беллатрикс посмотрела на часы. Оставалось двадцать минут. Двадцать минут, чтобы начать разматывать клубок боли, который копился годами. Этого было катастрофически мало. — Боюсь, что двадцати минут не хватит, док, — хмыкнула она. — А оставаться дольше я не намерена. Так что, прости, детка, тебе придётся копаться в моём грязном белье на следующем сеансе. — Думаю, вы правы, — легко согласилась Гермиона. — Тогда вам домашнее задание: напишите список того, что вас раздражает, и список того, что вам нравится. В обоих списках не меньше пятидесяти пунктов. А на следующей встрече мы продолжим. — У меня нет времени на эти игры, док, — скривилась Беллатрикс. — Я еле втиснула в свой и без того загруженный график твои чёртовые сеансы. — Уж постарайтесь, — мягко, но с намёком на улыбку сказала Гермиона. — Уверена, вы справитесь. Вы же справляетесь с управлением огромной компанией. Беллатрикс хотела съязвить, но в этот момент дверь распахнулась, и в кабинет вплыла Нарцисса. Она обвела настороженным взглядом присутствующих и улыбнулась, заметив, что сестра не выглядит разъярённой. Скорее... задумчивой. Расслабленной. Это было уже победой. — Спасибо, Гермиона, — сказала Цисси. — Когда нам явиться на следующий приём? Гермиона глянула в ежедневник. — Сегодня у нас... понедельник, да? — Она слегка смутилась, и это было так по-человечески, что Беллатрикс вдруг отметила, что доктор не просто кукла в идеальной одежде. — Понедельник, — хором подтвердили сёстры. — Точно, спасибо. Тогда следующий сеанс назначу на четверг. В это же время. Вас устроит? — Да, — коротко бросила Беллатрикс, поднимаясь. На выходе она обернулась и на секунду встретилась взглядом с Гермионой. Что-то промелькнуло между ними. Искра. Любопытство. Обе отвели глаза.

***

Вечером, разбирая сумку, Гермиона нашла в ней чужую ручку — дорогую, чёрную, с гравировкой «BB». Должно быть, выпала из сумки Беллатрикс. Гермиона покрутила её в пальцах, улыбнулась и положила на стол. Вернёт на следующей встрече. Если, конечно, та вообще придёт. В 22:40 пришло сообщение:

Цисси: Гермиона! Спасибо большое! Я и забыла, когда Белла в последний раз так улыбалась.

Гермиона набрала ответ: Гермиона: Всегда пожалуйста, Цисси. Хотя, должна сказать, что ничего особенного не сделала. Пока что. Доброй ночи.)))

Цисси: Ерунда, не скромничай. И тебе.)

Гермиона отложила телефон и долго смотрела в потолок. Перед глазами стояло лицо Беллатрикс Блэк. Его резкие линии, тёмные глаза, эти губы, которые, кажется, созданы для поцелуев, но так давно их не знали. И боль, которую Гермиона увидела за маской высокомерия. — Интересный случай, — прошептала она. — Очень интересный. А в это время в пентхаусе на другой стороне Лондона Беллатрикс сидела с бокалом виски и смотрела в окно. В голове крутились слова этой девчонки. Грейнджер. Гермиона Грейнджер. Умна, остра, не лезет за словом в карман. И глаза у неё... карие, тёплые, но с хитринкой. — Чёрт, — выдохнула Беллатрикс и сделала большой глоток. — Кажется, я влипла. Она достала блокнот, который давно не открывала, и на первой странице написала: Что меня бесит: 1. Люди, которые врут. 2. Люди, которые лезут не в своё дело. 3. Психологи, которые лезут в мою голову. 4. Пицца без трюфельного масла. ... Пятьдесят пунктов она, конечно, не напишет. Но начала. И это уже было больше, чем за последние полгода. Четверг обещал быть интересным.