The kid I used to know

      Джейсон был прекрасным ребёнком. Кто бы что ни думал и ни придумывал, он был отличным парнем. Подумаешь, сиротой и хулиганистым. Нормальных родителей всего лишь не хватало.       Брюса нормальным не назвать, всё же не каждый человек придумывает себе личность супергероя и выбивает дурь из преступников, но как родитель он был намного лучше.       Джейсон вспоминал свои годы в роли Робина. Он правда любил эту работу — чёрт с ним, что покраситься пришлось — это было весело. Он впервые чувствовал себя по-настоящему свободным, как будто пустился в то самое путешествие, в которое каждый человек жаждет отправиться, но избегает всех шансов, как чёрного огня. Он стал Робином, чтобы помогать людям, не из-за желания отомстить или потому что некуда было злость девать.       Джейсон поморщился. И когда всё пошло под откос?       Была прекрасная жизнь. Была прекрасная роль — он был кому-то нужен, кто-то не мог без него обойтись, кто-то о нём заботился. И книги, и знания, и колледж — неужели Яма Лазаря была настолько отвратно грязной от всего зла этого мира?       Таким детям посвящают слова «был ангелом». На могиле таких детей написано «будем вечно скорбеть по тому значимому человеку, которым ты мог бы стать». Нынешнему Джейсону будут посвящены только слова «Люцифер» и «будем вечно говорить спасибо за то, что умер». Такой изуродованный, погрязший в преступлениях и будто совсем не тот, кого знали Брюс и Альфред до.       Будто Джейсон — самозванец, который даже не помнит, что крадёт чужие имена.       Предстать бы перед собой из прошлого — маленький Тодд ужаснулся бы — да попросить прощения. За упёртость, за романтизм и за мысли о собственной неуязвимости. За то, что решил, будто ему мать важнее робинской жизни.       Очередная больная, извращенная трагедия. Как не хочется такой быть. Не хочется быть тем самым пунктом в статистике «преступление у них в крови» — может, поэтому мультивселенские силы его и подняли? Дали шанс.       А Джейсон его упустил, стараясь быть тем, кем не является.       Он же не был убийцей.       Как наяву видел рыжие волосы, улыбку, полную надежды, и оглядывавшие в предвкушении любую деталь глаза. Он был неидеальным в неидеальном месте, но хотя бы пытался быть лучше.       Джейсон кивнул сам себе и, подняв стакан с коричневой бурдой, выпил за — три ха — здоровье того ребёнка, что он когда-то знал. Сказав ему прощай.